кристина найт – ОСКОЛКИ МРАКА (страница 1)
кристина найт
ОСКОЛКИ МРАКА
Глава 1
СОН ПЕРВЫЙ
С самого раннего детства, когда мир еще был для него лишь калейдоскопом ярких пятен и неразборчивых звуков, он начал видеть сны. Не просто сны, а один и тот же, повторяющийся кошмар, который с годами становился все отчетливее и реальнее.
Во сне он стоял посреди комнаты, залитой призрачным лунным светом. Пол под ногами был холодным и гладким, отражая тусклый свет. Он чувствовал себя странно легким, почти невесомым. У его ног лежала тень, плоская и черная, как чернила, пролитые на свет. Но что-то было не так: тень казалась слишком длинной, слишком вытянутой.
Он делал шаг, и она следовала за ним, но с какой-то задержкой, словно нехотя. Затем она начинала удлиняться еще больше, ползла по полу, как живое существо. Он наблюдал, затаив дыхание, как она медленно, но неумолимо поднимается по стене. Ее контуры становились четче, приобретая объем, которого у тени быть не должно. Серое "нечто", продолжая свое восхождение, достигало потолка. Там оно останавливалось, на мгновение зависая в воздухе, и с тихим шелестом плавно опускалось на пол.
И вот, перед ним уже стоял пульсирующий осколок мрака, не имевший лица. В этот момент он понимал: ему нужны плоть и кровь. Его плоть, его кровь... Он не мог пошевелиться, пока эта тьма, словно голодная тварь, медленно, но неотвратимо начинала его поглощать. Не сразу, а постепенно. Сначала исчезал свет в глазах: зрачки расширялись, кожа становилась тоньше, бледнее, отступала от костей, обнажая контуры челюстей, выдающихся скул. Кровь, что раньше жила под кожей, теперь струилась по поверхности: капли выступали на висках, на губах, словно изнутри кто-то давил, разрывая мелкие сосуды. Губы трескались, обнажая зубы. Лицо, пытаясь вырваться из себя самого, искажалось в беззвучном крике, в попытке оттолкнуть эту чудовищную субстанцию, которая медленно, но верно сдирала его облик. По воздуху, словно невидимые нити, тянулись тончайшие струйки. Они начинались от кончиков пальцев, от линии роста волос, от самых глубоких морщин и медленно, мучительно медленно, стекали к центру этого кошмара. Кровь не капала, а перетекала, словно жидкий шелк. Кожа медленно сползала с костей, с мышц и присоединялась к пульсирующей массе. Кости ломались без звука, распадались, превращаясь в податливую массу. Все, что составляло его форму, теперь всасывалось в этот сгусток мрака. Постепенно из этой массы начали проступать его черты. Сначала это были неясные бугры и впадины. Глаза, если их можно было так назвать, были огромными, без зрачков. Рот представлял собой щель, которая то открывалась, то закрывалась, издавая тихий, шипящий звук.
Субстанция продолжала впитывать последние остатки его облика. И самое страшное было не в боли, а в осознании того, что он сам, его собственное "я", становилось этим кошмаром. И вот, когда последний след человеческого тела исчез, когда всё, что было им, стало частью этого нового существа, оно замерло. Они были зеркальным отражением друг друга, но одно отражение было живым, а другое — нет.
Он был свидетелем собственного исчезновения, беспомощный и обречённый.
"Ты боишься меня", — звучало в его сознании. "Но я — это ты".
Просыпался он в слезах, с ощущением, что часть его действительно осталась там, в той призрачной комнате. Он боялся засыпать, боялся темноты, боялся своей собственной тени. Он пытался рассказать родителям, но они лишь отмахивались, списывая всё на детские фантазии и ночные кошмары. "Просто плохой сон, сынок, забудь", — говорила мама, гладя его по голове. Но как можно забыть то, что повторяется почти каждую ночь?
С возрастом страх не уходил, а лишь усиливался. Он стал замкнутым, избегал шумных компаний, предпочитая одиночество. Он постоянно оглядывался, ему казалось, что двойник может появиться не только во сне, но и наяву. Он стал замечать странные вещи. Иногда, проходя мимо зеркала, ему казалось, что его отражение на долю секунды задерживается, смотрит на него с той же пустой чернотой в глазах. Или, когда он шёл по улице, ему казалось, что его тень на асфальте движется как-то иначе, не совсем синхронно с ним.
*************************************************************************************
Утро в полицейском участке округа Огайо началось бодро. Солнце, нагло, по-хозяйски, вливало тонны света сквозь широкое окно, напрочь лишенное занавесок. Никаких жалюзи, только голый проем. Казалось, свет проникал сквозь него так же беспрепятственно, как сквозь глаза, лишенные век, – беззащитно и открыто.
Запах солнца в помещении смешивался с монотонным гулом офисных компьютеров. Кофейный аппарат, стоящий в углу, издавал короткое шипение и выпускал вверх горячие струйки пара. Мерцающие пылинки в лучах света становились частью этого ароматного облака.
На центральной стене висела огромная карта, где красными флажками были обозначены места преступлений, а зелеными – маршруты патрулей.
Под стеллажами с папками симпатичная девушка с прической, словно вырезанной из шелка, деловито настукивала что-то на клавиатуре. В такт ее ритму покачивалась маленькая фигурка кошки, прислоненная к ее монитору.
Вокруг туда-сюда сновали полицейские, громко разговаривая по телефону, а за столами сидели детективы, каждый погруженный в свои дела.
Стив Картер всегда пользовался успехом у девушек. Темно-синий цвет формы, белая рубашка и блестящие погоны идеально подчеркивали его легкий загар. Прямой нос, четко очерченные скулы и выразительные карие глаза обрамляла копна черных, непослушных волос.
Сегодня он появился на пороге офиса в новенькой форме, которая идеально сидела на его фигуре. Кобура на бедре блестела, а значок на груди сверкал.
– Доброе утро, сони! – провозгласил он.
Широко улыбаясь, навстречу ему вышел Джек.
– Как дела, Стив? – он встретил его крепким рукопожатием. – Как всегда, отлично выглядишь! Наверняка, уже есть что-то интересное на уме.
– Да у него на уме только красотки! – Райли, рыжеволосый парень с вечной щетиной, подмигнул ему, выглядывая из-за компьютера. Смех прокатился по рядам детективов.
В арсенале Стива было много искрометных шуточек, одну из которых он уже нацелил в адрес Райли и Джека, как вдруг в отделение полиции влетел Митч.
Его растрепанные желтоватые волосы торчали во все стороны, а сам он, словно выброшенная на берег рыба, беззвучно хватался ртом за воздух. В руке он судорожно сжимал исписанный бланк, потрясая им над головой.
— Убиийство... — наконец-то его голосовые связки смогли вытолкнуть из себя звуки.
Стив тут же выхватил бланк из руки Митча и впился взглядом в текст. Все притихли, наблюдая, как его глаза скользили по строчкам, буква за буквой.
— У нас убийство, ребята... — Он оглядел коллег с серьезным видом, давая понять, что время шуток закончено.
— Джек, подними всю сводку за эту ночь, Рич — ты помоги ему, а я — к шефу... — И, не теряя больше времени на разговоры, он вышел.
*************************************************************************************
Кабинет шефа полиции располагался на втором этаже. Стив в два прыжка преодолел лестницу и устремился к двери, за которой раздавался тревожный голос начальника. Приблизившись, он осторожно заглянул внутрь.
Шеф полиции, Томас Блэквуд, стоял у окна спиной к двери. Телефонная трубка была плотно прижата к уху, челюсть крепко сжата, а пальцы выбивали на столешнице нервный ритм. Судя по обрывкам фраз, разговор выдался непростым:
— Я понимаю, какие последствия это может иметь Я понимаю, сэр, но у нас нет никаких доказательств, связывающих его с этим Да, я знаю, что общественность потребует действий Поверьте, мы делаем всё возможное Да, я перезвоню вам, как только у нас появится что-то конкретное.
Он резко нажал кнопку отбоя и бросил телефон на стол. Тяжело вздохнув, Блэквуд обернулся.
— Проходи, Стив, — произнёс шеф. — Вижу, ты уже в курсе, раз пришёл.
Стив толкнул дверь и шагнул в просторный кабинет.
— Присаживайся, — пригласил Блэквуд, указывая на кресло напротив. — Рассказывай, что тебе известно о ночном происшествии.
Стив кивнул и устроился в кресле, предусмотрительно положив перед собой бланк с отчётом о вскрытии.
— Сегодня ночью в парке найден труп девушки. Эмили Стоун, 23 года. Задушена и... — Стив запнулся, сглотнул и продолжил: — У неё не было глаз. Вдавлены внутрь. Это всё.
— Нет, не всё, — Блэквуд даже не вздрогнул: подобные доклады он слышал сотни раз. — Почерк убийства... Он мне до боли знаком.
Блэквуд открыл папку. На первом снимке была аккуратно уложенная на траве жертва. Её светлые волосы расправились, словно кто-то заботливо их расчесал.
— Это его работа, — тихо произнёс шеф. — Каждая деталь, каждая мелочь — всё на своих местах. Словно он вернулся с того света.
— Кто? — недоумённо спросил Стив.
— Ублюдок, проклятый больной ублюдок по имени Чарли Рассел — вот кто! — неожиданно взорвался Блэквуд.
Он с силой швырнул папку с документами — бумаги вихрем разлетелись по комнате.В глазах шефа сверкали молнии, лицо побагровело от гнева. Стив застыл в недоумении: Блэквуд всегда был воплощением спокойствия и собранности.
— Да что происходит?! — Стив вскочил на ноги. — Если вы уже знаете, кто это сделал, мы быстро его найдём и возьмём. Я не понимаю, в чём проблема!