Кристина Миляева – Улика с запахом жасмина, или Дело о пропавшей жемчужине (страница 3)

– Советник Тэрон, – произнёс он это имя с лёгкой гримасой, – считает, что спешить не стоит. Он… проникся вашей историей. Или, скорее, отсутствием оной. Он полагает, что столь топорное ограбление – не дело рук одинокой представительницы обедневшего рода.

В его голосе сквозила откровенная насмешка над мнением советника.

– И что это значит? – спросила я, не веря своим ушам.

– Это значит, – капитан Холлоу снова уставился на меня своим тяжёлым взглядом, – что вам дают шанс. Такой, какой бывает раз в тысячелетие. И, боги, как же мне жаль, что он выпал именно вам.

– Какой шанс? – прошептала я.

– Вас выпустят под моё личное поручительство и под мой неусыпный надзор, – выговорил он, и каждое слово давалось ему с видимым трудом, будто он глотал горькое лекарство. – Вы будете помогать мне в расследовании. Вы будете ходить со мной, смотреть, слушать и, если ваша голова способна на что-то большее, чем создание тех… шедевров, – он кивнул в сторону невидимой моей картины, – то и думать. Вы будете моим… помощником. Консультантом по части бредовых идей и необъяснимых поступков.

Я застыла с открытым ртом, пытаясь осознать сказанное.

– Вы… вы хотите, чтобы я… сама искала вора?

– Нет, – резко оборвал он. – Я буду искать вора. А вы будете моей тенью. Моим наказанием. Моим живым укором в том, что в этом мире ещё осталась наивность. Вы будете делать то, что я скажу, и говорить то, что я позволю. Понятно?

Я кивнула, слишком быстро, слишком рьяно.

– Да! О да, капитан! Я сделаю всё! Я обязательно помогу! Я ведь кое-что уже заметила!

– Что? – в его глазах мелькнула искорка чистейшего, неподдельного ужаса. Он, кажется, уже пожалел о своём решении.

– Запах! – воскликнула я, оживляясь. – Там пахло жасмином! Но не просто жасмином, а с чем-то горьким! Как у леди Исельты, но ещё горче! Я это сразу почувствовала!

Лерион Холлоу закрыл глаза, словно молясь о терпении.

– Ривэнлоу, – произнёс он с убийственным спокойствием. – В дворцовых покоях пахнет тысячей вещей: духами, цветами, едой, магическими зельями. Ваше обоняние – не улика.

– Но…

– Никаких «но», – перебил он. – Первое правило: вы делаете то, что я говорю. Второе правило: вы не делаете того, что я запрещаю. Третье правило: если вы нарушите первое или второе правило, вы немедленно вернётесь сюда, и на этот раз – навсегда. Ясно?

Я сглотнула и снова кивнула.

– Ясно.

– Прекрасно. – Он отодвинулся от стола и направился к двери. – Тогда пошли. Нам нужно вернуться на место преступления. И, ради всего святого, попытайтесь выглядеть менее… виноватой.

Я последовала за ним, моё сердце колотилось в груди, как птица в клетке. Отчаяние сменилось странной, лихорадочной надеждой. Я была на свободе. Ну, почти. У меня был шанс. И у меня был циничный, уставший от всего капитан стражи в качестве надзирателя и напарника.

Выходя из здания комендатуры на солнечную, шумную улицу Аэлендора, я сделала глубокий вдох. Воздух пах свободой. Или это просто пахла булочная напротив? Не важно. Я была снаружи. И я должна была найти того, кто подставил меня, иначе эта свобода станет лишь коротким антрактом перед долгим, бесконечным заключением.

Капитан Лерион шёл впереди, не оглядываясь. Его спина была прямой и неумолимой. Я поймала себя на мысли, что наша совместная работа будет напоминать попытку приручить дикого, и очень колючего, лесного кота. А я, как известно, с котами ладила. Ну, кроме тех случаев, когда Мурмурис опрокидывал все мои банки с краской. Но это уже были мелочи.

Глава 3. Первая ниточка – аромат преступления

Солнечный свет, ворвавшийся в моё сознание после тусклого свечения Изумрудной Темницы, был ослепительным и почти болезненным. Я шла за спиной капитана Лериона, стараясь не отставать от его длинных, размеренных шагов. Он не оглядывался, не проверял, на месте ли я. Казалось, он вёл себя так, будто за ним плелся невольный спутник, а неживая, но очень надоедливая тень.

Город Аэлендор кипел жизнью, которую я, казалось, не замечала раньше. Уличные торговцы с лотками, полными диковинных фруктов и магических безделушек; знатные эльфы в раззолоченных паланкинах, которые несли рослые слуги; дети, гоняющие по мостовой светящийся шар; запахи свежей выпечки, пряностей и лошадей – всё это обрушилось на меня водопадом ощущений. Я жадно вдыхала воздух, в котором не было привкуса магического подавления, и чувствовала, как по телу разливается давно забытая лёгкость. Я была на свободе. Почти.

– Ривэнлоу, – его голос, сухой и резкий, врезался в мои грёзы, как нож в масло. – Если вы будете идти, задрав голову к небу и радостно улыбаясь прохожим, нас либо примут за сумасшедших, либо решат, что вы сбежали и я вас преследую. Смотрите под ноги. И попытайтесь хотя бы отдалённо напоминать человека, помогающего следствию, а не ребёнка, впервые попавшего на праздник Огненных Фонарей.

Я покраснела и опустила голову, уставившись на его потёртые сапоги.

– Простите, капитан.

– И не извиняйтесь без причины. Это признак слабости, – отрезал он, не оборачиваясь.

Мы свернули с оживлённой улицы на тихую, вымощенную белым камнем аллею, ведущую прямиком к герцогскому парку. Дворец Илтарионов высился впереди, его остроконечные шпили, вплетённые в кроны древних дубов, словно парили в воздухе. От его величия снова стало не по себе. Всего два дня назад я шла сюда с надеждой, а теперь возвращалась как подозреваемая, причём под конвоем.

Сторожевые у ворот, завидев Лериона, вытянулись в струнку и пропустили нас без лишних слов. Их взгляды, тяжёлые и оценивающие, скользили по мне, и я чувствовала, как по спине бегут мурашки. Мы миновали парадный двор и через боковой вход проникли внутрь. Внутри царила неестественная тишина. Придворные и слуги перемещались по коридорам бесшумно, перешёптывались, бросая на нас быстрые, полные любопытства взгляды. Новости здесь расползались быстрее, чем грибница в сыром подвале.

Лерион, не обращая ни на кого внимания, уверенно вёл меня к той самой галерее с доспехами. Дверь в часовню-хранилище теперь охраняли двое его стражников. Они молча отступили, пропуская нас.

Комната выглядела точно так же, как и в тот роковой вечер. Тот же алтарь из чёрного дерева, та же пустая бархатная подушка под стеклянным колпаком реликвария. Тот же приторный запах ладана, пыли и… да, того самого жасмина с горькой нотой. Он был слабее, почти неуловимый, но я его чувствовала. Я закрыла глаза на секунду, пытаясь уловить направление, но аромат был рассеян повсюду.

Лерион тем временем деловито осматривал помещение. Он подошёл к реликварию, снял стеклянный колпак – его, видимо, вернули на место после изъятия улик – и склонился над подушкой.

– Взломан механический замок, – безразличным тоном констатировал он, словно диктуя отчёт. – Следов магического взлома нет. Значит, либо работа профессионала, умеющего обходить защитные чары, либо у вора был ключ.

– Или он его как-то обманул, – предположила я.

Лерион медленно повернул ко мне голову.

– Блестяще, Ривэнлоу. «Как-то обманул». Обязательно внесу это в протокол. Отдельным пунктом.

Я смолчала, чувствуя, как снова краснею. Он был прав. Моё замечание не имело никакого смысла.

Я отошла от него, пытаясь сделать то, что у меня получалось лучше всего – просто смотреть. Не искать улики, как он, а впитывать всё, что видят глаза. Я снова подошла к той самой вазе с ночными фиалками, где нашли мою перчатку. Ваза была целой, изысканного фарфора с ручной росписью. Цветы в ней выглядели слегка поникшими. Я наклонилась, вдыхая их аромат – сладкий, тяжёлый, но без той горькой ноты.

И тут мой взгляд упал на пол. За тяжёлой портьерой из тёмно-синего бархата, которая скрывала одну из стен, я заметила то, чего не разглядела в прошлый раз – осколки. Маленькие, почти невидимые на тёмном паркете. Я наклонилась ниже и отодвинула портьеру.

– Капитан, – позвала я тихо.

Он что-то записывал в небольшой блокнот и не отреагировал.

– Капитан Холлоу! – позвала я громче.

Он вздохнул, словно я оторвала его от самого важного дела в мире, и нехотя подошёл.

– Что ещё?

– Смотрите, – я указала на осколки. Среди них валялись комочки земли и несколько смятых, увядших лепестков нежного, серебристого цвета. – Это же орхидея. Очень редкий сорт. «Лунная слеза». Они пахнут… горьким миндалём.

Лерион нахмурился. Он присел на корточки, аккуратно поднял один из осколков, потом понюхал лепестки.

– И что? – спросил он, хотя в его глазах мелькнула искорка интереса. – Горничная могла разбить. Или кто-то из стражников задел.

– Но вы же сказали, что комната была опечатана после кражи, – возразила я. – И потом, смотрите, осколки именно за портьерой. Их не видно. Их не стали подметать. Значит, их здесь не было, когда убирались в последний раз. Они появились в ночь кражи.

Он помолчал, разглядывая осколки в своей ладони.

– Допустим, – наконец произнёс он. – Допустим, горшок разбился в ту ночь. Какая разница? Может, вор задел его, убегая.

– Но зачем вору таскать с собой горшок с орхидеей? – не унималась я. – И почему он его разбил именно здесь, за занавеской? Может, он тут стоял? Может, кто-то его принёс и спрятал?

Лерион поднялся, снова глядя на меня с тем же смешанным чувством усталости и любопытства.

– Ривэнлоу, вы строите предположения на основании разбитого горшка. У нас украли реликвию, стоящую состояние, а вы расследуете гибель комнатного растения.