Кристина Миляева – Улика с запахом жасмина, или Дело о пропавшей жемчужине (страница 4)

– Но запах… – начала я.

– Да, да, ваш пресловутый запах, – он махнул рукой. – Жасмин и горький миндаль. Вы хотите сказать, что вор пахнет как кондитерская лавка?

– Нет! – я уже начала злиться. Его насмешки больно ранили. – Я хочу сказать, что это странно! Орхидея «Лунная слеза» очень капризна, её выращивают в специальных оранжереях. Зачем её заносить сюда? И почему её разбили и спрятали?

Я выглядела, наверное, смешно – вся раскрасневшаяся, с горящими глазами, защищающая версию о разбитом горшке как о величайшей улике. Но я чувствовала, что это важно. Это была та самая деталь, которая выбивалась из общего порядка, тот самый «диссонанс», который я всегда искала в своих картинах.

Лерион внимательно посмотрел на меня, потом на осколки, потом снова на меня. Он тяжко вздохнул, словно принимая судьбоносное решение.

– Хорошо, – сказал он, вытаскивая из кармана небольшой шёлковый мешочек. – Мы это изучим. Просто чтобы вы успокоились и перестали топтаться у меня за спиной.

Он аккуратно собрал в мешочек несколько осколков и увядшие лепестки, затем достал блокнот и что-то записал.

– Ладно, – сказал он, пряча мешочек. – С гибелью флоры разобрались. Теперь давайте вернёмся к фактам. Вы утверждаете, что просто зашли сюда, потому что заблудились.

– Да.

– Покажите мне ваш путь.

Я кивнула и, немного помедлив, чтобы собраться с мыслями, вышла из комнаты в галерею. Лерион последовал за мной.

– Я бежала из бальной залы, – начала я, показывая направление. – Потом по этому коридору… потом свернула налево, потому что справа были люди…

Я повела его тем же путём, каким шла тогда. Мой память на визуальные образы была хороша – я помнила гобелены, вазы, картины. Мы прошли по нескольким коридорам, и наконец я остановилась у развилки.

– И вот здесь… я не помню. Кажется, я пошла направо.

– Направо – покои герцогини, – сухо заметил Лерион. – Налево – служебные помещения и выход в сад. Вы пошли налево.

– Да! Точно! – вспомнила я. – Потому что я хотела выйти в сад, подышать воздухом. Но потом я увидела ту галерею с доспехами, и дверь была приоткрыта, и светилось…

Мы подошли к началу галереи. Лерион остановился и окинул её критическим взглядом.

– И вас никто не остановил? Ни одной патрульной пары?

– Никого не было, – честно ответила я.

– Странно, – пробормотал он. – Охрана должна была дежурить на этом посту каждые двадцать минут. Значит, либо их кто-то отвлёк, либо… их не было здесь намеренно.

Он сделал ещё пару заметок в блокноте, его лицо стало сосредоточенным. Видимо, отсутствие охраны было для него куда более весомой уликой, чем разбитая орхидея.

– Ладно, – сказал он, закрывая блокнот. – На сегодня достаточно. Я проверю расписание караулов и поговорю с дежурными. А вы… – он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то, почти похожее на намёк на одобрение. – Вы хоть не полезли в джунгли с дикарями. Разбитый горшок… это, конечно, ерунда. Но наблюдение за деталями – навык полезный. Только не зацикливайтесь на них.

Эти слова прозвучали для меня как высшая похвала. Я расплылась в улыбке.

– Спасибо, капитан! Я буду стараться!

– Не надо так стараться, – вздохнул он. – Просто делайте то, что я говорю. А сейчас я отведу вас домой.

– Домой? – не поверила я своим ушам.

– У вас же есть где жить, помимо Темницы? – поинтересовался он с лёгкой насмешкой. – Вам нужно переодеться, привести себя в порядок. И, если ваша интуиция не подсказывает вам иного, поесть и поспать. Завтра будет длинный день. Я представлю вас своему начальству как своего нового… консультанта. Уверен, это вызовет бурю восторга.

Мы покинули дворец тем же путём. На обратной дороге я уже не пялилась по сторонам, как ошалелая, но внутри всё равно пело. Я не просто была на свободе. Я сделала что-то полезное. Я нашла зацепку. Пусть капитан и считал её незначительной, но это была моя зацепка. Разбитая орхидея с запахом горького миндаля.

Лерион проводил меня до дверей моей мастерской. Он окинул её ветшающий фасад беглым, оценивающим взглядом.

– Ждите моего вызова завтра утром. И, Ривэнлоу… – он сделал небольшую паузу. – Не делайте ничего глупого. Не пытайтесь вести собственное расследование. Понятно?

– Абсолютно, капитан! – кивнула я.

Он ещё секунду постоял, покачал головой, словно так и не поняв, как ему досталась такая обуза, и ушёл.

Я зашла внутрь. Знакомый запах скипидара, красок и старого дерева обвёл меня тёплой, уютной волной. Мурмурис, сладко спавший на моём незаправленном хаосе кровати, лениво открыл один глаз, помурлыкал в знак приветствия и снова задремал. Всё было как прежде. И в то же время – совершенно иным.

Я подошла к мольберту, на котором всё ещё стоял мой «Апофеоз» – картина, из-за которой всё началось. Я смотрела на буйство красок, на эти синие и алые вихри, на жёлтые пятна печали. И вдруг, совершенно отчётливо, я увидела в этом хаосе нечто новое. Тёмный, едва заметный мазок в углу, который я сделала случайно, почти интуитивно. Он был цвета горького шоколада, почти чёрный. И теперь мне казалось, что он был самым важным элементом всей картины. Предвестником беды.

Я потянулась и сняла картину с мольберта, повернув её лицом к стене. Сейчас она была мне не нужна. У меня была другая картина для разгадки. Картина преступления. И на ней уже проступали первые, едва заметные штрихи.

Глава 4. Список подозреваемых с длинными ушами

Кабинет капитана Лериона пах так, как, по моему представлению, и должен был пахнуть рассудок, воплощённый в физической форме: старым деревом, кожей переплётов, чернилами и той неуловимой, сухой пылью, что оседает на кипах бумаг, которые никто не читает, но которые хранят как зеницу ока. Никаких лишних предметов. Ни единой пылинки на столе, заваленном, казалось бы, хаотично, но, я подозревала, в соответствии с некоей тайной, лишь ему одному ведомой системой. Ни одного намёка на личное. Только карты Аэлендора на стенах, протоптанные до дыр его взглядом, да тяжёлая, медная подставка для перьев, похожая на скелет диковинной птицы.

Я сидела на жёстком деревянном стуле по другую сторону стола, подобравшись, как школьница, вызванная к строгому наставнику. Мурмурис, слава богам, остался дома, иначе он непременно улёгся бы на самую важную карту или опрокинул банку с чернилами. Я же старалась дышать тише и не делать резких движений.

Лерион не обращал на меня внимания минут десять. Он изучал какой-то свиток, испещрённый канцелярскими печатями, изредка делая пометки на листке пергамента. Солнечный луч, пробивавшийся сквозь высокое узкое окно, выхватывал из полумрака комнаты серебристые частички пыли, танцующие в воздухе, и его руку, уверенно сжимающую перо. Я наблюдала за этим танцем, заворожённая, и чуть не подпрыгнула на стуле, когда он наконец заговорил, не поднимая глаз.

– Ривэнлоу. Хватит витать в облаках. Пришло время познакомиться с нашими потенциальными клиентами.

Он отложил свиток, достал из стола другой, более чистый лист, и положил его передо мной. На нём были аккуратным, угловатым почерком выведены четыре имени.

– Это, – он ткнул пальцем в пергамент, – список тех, кто, по моему мнению, имел возможность, мотив или, боги сохрани, достаточно изощрённое чувство юмора, чтобы провернуть это ограбление и подставить вас.

Я с благоговением посмотрела на список. Он казался мне магическим манускриптом, ключом к моему спасению.

– Леди Исельта, супруга герцога, – начал он, перемещая палец к верхней строчке. – Мотив – сложные внутрисемейные отношения. Герцог был женат ранее. Его первая супруга, леди Аэлин, умерла при загадочных обстоятельствах. Поговаривают, её тень до сих пор бродит по дворцу. Исельта – молода, амбициозна и, по слухам, не прочь избавиться от напоминаний о прошлом. Солнечная Жемчужина была любимой реликвией Аэлин.

– О, – вырвалось у меня. Я представила себе леди Исельту – её холодную красоту, её ядовитые комплименты. – Но она же… такая изящная. У неё такие жадные глаза.

Лерион поднял на меня взгляд, полный немого вопроса.

– Простите, вы только что охарактеризовали подозреваемую на основании… выразительности её взгляда?

– Ну, да, – смутилась я. – Видите ли, капитан, когда пишешь портрет, важно уловить не только черты, но и внутреннюю энергию. У леди Исельты глаза, которые хотят всё поглотить. Но Солнечная Жемчужина… она же о свете, о чистоте. Она не для поглощения. Она для… созерцания. Это диссонанс.

Он уставился на меня так, будто я только что прочитала заклинание на языке дрессировки болотных жабин.

– Я внесу в досье: «Подозреваемая Исельта – жадные глаза. Не гармонирует с эстетикой реликвии». Спасибо, Ривэнлоу, это невероятно ценно.

Я поняла, что сказала глупость, и покраснела, уткнувшись в список.

– Второй, – продолжил Лерион, с явным усилием возвращаясь к теме. – Лорд Кэлан, младший брат герцога. Прожигатель жизни, игрок, мот. Имеет долги, по слухам, весьма внушительные. Наследником герцога не является, но в случае… непредвиденных обстоятельств, его положение могло бы укрепиться. А наличие таких долгов делает его идеальной мишенью для шантажа или подкупа. Он мог украсть Жемчужину по чьему-то приказу или чтобы расплатиться с кредиторами.

– Лорд Кэлан… – я нахмурилась, вспоминая его насмешливый взгляд и язвительные комментарии о моей картине. – Он смеялся. Но это был не весёлый смех. Это был… колючий смех. Как ёж. И его трость…