Кристина Майер – Не буду второй - Кристина Майер (страница 22)

— Иди в комнату, — в голосе Ислама появляются стальные жесткие ноты. Поднимается с дивана, из его движений исчезла расслабленность, он собран, словно зверь перед прыжком. Я благодарна, что он не оставил меня одну. — Быстро! — командует Караев, проходя в прихожую. Спрятавшись за дверью спальни, оставляю створку чуть приоткрытой….

Глава 28

Самира

— Добрый вечер, — слышу знакомый голос. В груди радостно дергается сердечко. Хочу выбежать, встретить друга, но меня останавливают внутренние запреты, которые члены моей семьи вдалбливали мне с детства. — Я хотел узнать, как Самира? — спрашивает Антон.

— Ты на часы смотрел? — спрашивает Ислам. Не чувствую в его голосе агрессии, но и располагающим к беседе его тон не назовешь.

— Я до сих пор был в полицейском участке, не мог приехать раньше. Звонил, но ее номер не обслуживается, — не тушуется друг, говорит с Караевым уверенно.

— Проходи, — услышав, что Ислам пригласил Антона, я тихонько отворяю дверь, выхожу из спальни. — На кухню проходи, — командует Караев.

— А Самира?...

— Я её позову, — даже не дослушав вопрос.

Меня удивляет реакция Ислама, любой из моих родственников выставил бы Антона за дверь, ещё бы избил без объяснения причины. В моем окружении парень с девушкой не может дружить, а Ислам пригласил Антона зайти в гости. Караева боятся и уважают, и даже мои невоспитанные братья, которые мнят себя царьками, с опаской разговаривают с ним, при этом Ислам не ведет себя агрессивно и вызывающе.

Бесшумно ступая, следую к двери гостиной, хочу подслушать разговор мужчин.

— Швы наложили? — спрашивает Ислам. Тревога и переживания вспыхивают в груди.

— Всего один шов, — поясняет Антон. — Спасибо твоим ребятам, подбросили до больницы, — негромко разговаривают они.

— Как вел себя Алибеков? — на этом вопросе я напрягаюсь. Вазира задержали, а значит, нужно ждать скорого появления мамы.

— Сначала уверенно и вызывающе, когда понял, что его не отпустят, стал дерзить, угрожать. Видимо, это его привычная манера общения, — выдает Антон.

Наша семья развалилась. Ее больше нет. И дело не в том, что с нами больше нет отца, а глава семейства сидит в инвалидном кресле. Вся проблема в том, что мой дед построил свою империю на «крови». Он взрастил в сыне и внуках ненависть, злобу, агрессию, заставил поверить в собственную безнаказанность. Мама укрепляла ростки этих качеств в сыновьях и муже. Мужчины в нашей семье чувствовали себя всесильными, избранными, а когда случился крах империи, мои братья продолжили вести себя как раньше, не согласны были меняться под новые реалии жизни. Слишком глубоко в них укоренились злоба и ненависть…

— Голоден? — спрашивает Ислам.

— Неплохо было бы перекусить, — отвечает Антон, а я улыбаюсь. Он не тушуется, хотя я представляю, как непросто находиться с Исламом в одном энергетическом поле. — С обеда ничего не ел, — до меня доносится стук двери холодильника.

Упускаю момент, когда Ислам покидает кухню.

— Выходи, хватит подслушивать, — произносит у самой двери. Подпрыгнув на месте, заливаюсь краской. Как с его весом он так тихо передвигается?!

— Особо нечего было подслушивать, — глядя куда-то в сторону. Ислам возвращается на кухню, я за ним. — Привет, — здороваюсь первой. Рассматриваю побои на лице друга, лейкопластырь на брови, где наверняка спрятан шов.

— Привет, — Антон отвлекается от нарезки сыра. Ислам не стал ухаживать за гостем, выложил перед ним продукты из холодильника, а позаботиться о себе он должен сам.

Прохожу к столу, забираю из рук Антона нож, принимаюсь нарезать хлеб. Все это время он хмуро смотрит на мою опухшую щеку, хотя я и стараюсь отворачиваться в другую сторону. Он подходит ко мне, хочет взять за лицо, но, взглянув мне за плечо, опускает руку.

— Мало мы его отделали, — говорит Исламу. Зло кривит лицо, но тут же морщится.

— Со мной все в порядке, — негромко произношу.

— Иди ложись, — голос Ислама звучит властно. Он подходит и забирает у меня из руки нож. Антон не понимает, что происходит. Я тоже не понимаю, в какой момент Караева подменили? — Она сознание потеряла, ей нужно отдохнуть, — оттесняет меня от стола. — Мы сами справимся, потом я твоему другу вызову такси, — говорит мне.

— Мама знает, что произошло? — не спешу покидать кухню. Мне стыдно перед ней, ведь из-за меня пострадал ее сын. Она наверняка будет переживать.

— Знает, но я немного изменил версию случившегося, — улыбнувшись, он забирает у Ислама нож, который тот ему протянул. «Режь сам себе бутерброды» — означает его жест. Караев игнорирует мой осуждающий взгляд.

— Что ты ей сказал? — мне интересно и важно это знать.

— Я позже тебе расскажу, тебе нужно пойти прилечь, — с заботой в голосе. А меня прям злит, что он принял сторону Ислама.

Не получается найти причину, чтобы задержаться. Покидаю кухню. Когда вхожу в спальню, слышу, что дверь на кухню закрылась. О чем они собрались там говорить? Возникает желание пойти подслушать, но вряд ли я что-то услышу, зато будет ужасно стыдно, если меня поймают второй раз.

Закрывшись в спальне, переодеваюсь и ложусь «отдыхать». Сна ни в одном глазу, все мысли только о том, что там происходит на кухне. Сколько прошло времени? Час? Больше? Меньше? Меня начинает клонить в сон, но я упорно сопротивляюсь. Чего я опасаюсь? Что Ислам и Антон подерутся из-за меня? Вздор! Дождавшись, когда хлопнет входная дверь, отворачиваюсь к стене и закрываю глаза….

Глава 29

Самира

Приезжаем в особняк Ислама в начале девятого. Несмотря на усталость и нервное напряжение накануне, не получилось долго поспать. Проснулась в начале шестого. Если бы я была одна в комнате, вышла бы, как была, но я ни на секунду не забывала, что за дверью находится Караев, поэтому причесалась, «умылась» салфетками для макияжа, переоделась и только потом вышла из комнаты. Ислам сидел на диване, смотрел телевизор, который звучал практически бесшумно.

— Ты не спал? — злилась на заботу, что слышалась в голосе. Какое мне дело, спал он или нет?

— Я отдохнул, — скользя по мне взглядом. У меня складывалось ощущение, что он подмечает каждую деталь, от этого чувствовала себя неуверенно.

— Я в душ, — сбежала в ванную комнату. От завтрака, приготовленного Исламом, пыталась отказаться, но Караев умеет уговаривать...

Ворота особняка разъезжаются, охрана здоровается. Остановившись, Ислам выходит из машины, о чем-то негромко разговаривает с парнями. Возвращается с другим настроением: собран, напряжен, хмур. Видимо, что-то случилось, но я настолько привыкла не лезть в «мужские дела», что не задаю вопросов.

Встречать нас выходит Данира. С ее лица резко сползает улыбка, когда она видит меня.

— Доброе утро, — здороваясь, она вопросительно смотрит на меня, ждет пояснений от Ислама. Я уже отвыкла от её недовольства. Пройдет некоторое время, прежде чем я перестану обращать внимание на ее закидоны.

— Доброе, тетушка, — судя по тону Караева, утро совсем не доброе, но он умело прячет свои эмоции. — Самира будет жить здесь. Ее комната готова?

— Готова, — тянет гласные. — Что с её лицом? — меня задевает, что она спрашивает не у меня.

— Споткнулась, упала, — не даю ответить Исламу. Не хочу эту вредную старуху посвящать в свои проблемы.

— Неуклюжая, — себе тихонько под нос, но нам всем прекрасно ее слышно.

— Тетушка, — предупреждающе произносит Ислам.

— Надолго она вернулась? — поджимает губы, руки величественным жестом складывает в замок на выпирающем животе.

— Данира, предупреди прислугу, что мы уже завтракали, стол накрывать не надо, — игнорирует вопрос тётки.

— Хорошо, — она недовольна, но разворачивается, медленно шаркая ногами, уходит. Обычно она двигается куда быстрее, а ещё очень тихо, чтобы иметь возможность подслушать.

— Идем, провожу тебя до комнаты, — подхватывая чемодан и сумку, которую я собрала утром, произносит Ислам.

— Я предпочла бы сразу поздороваться ещё и с твоей женой, — остаюсь стоять на месте. С Маурой мы вполне неплохо сосуществовали на одной территории, но ее вряд ли обрадует мое возвращение. Характер у нее непростой, поэтому лучше сразу понять, чего мне стоит ждать.

— Мауры здесь нет, — продолжая идти. Приходится бежать за Исламом. На один его шаг приходится три моих. — Она улетела с Алиханом в другую страну, — сообщает мне Ислам спокойным тоном. У меня челюсть отпадает от его заявления.

— Они вдвоем? — не успеваю прикусить язык.

— Да. Только вдвоем, — оборачивается, встречается со мной взглядом. Я не успеваю стереть с лица удивление, неудивительно, что Ислам усмехается.

Как? Как он отпустил свою жену с другим мужчиной, пусть он ему и приходится родственником?

— Представляю, сколько вопросов сейчас роится в твоей голове, — открывая передо мной дверь спальни.

Пропускает вперед, заносит чемодан и сумку, ставит их возле дивана. Обстановка комнаты меня сейчас не интересует, может, здесь что-то и изменилось, я не замечаю, потому что Ислам прав, в голове куча вопросов, на которые мне очень любопытно получить ответы, но вряд ли мне их дадут.

— Нет у меня никаких вопросов, — стараюсь говорить как можно безразличнее, но Ислам мне не верит, его губы растягиваются в едва заметной улыбке.