Кристина Лин – Игрушка для Шакала (страница 11)

Порванные штаны и футболка тоже пропали из видимости. Поэтому пришлось открыть шкаф и выбрать одно из платьев. Настроения наряжаться нет никакого, поэтому простое черное подойдет. К нему выбираю черные лодочки, снова на каблуке, но это лучше, чем босиком.

Сидеть в комнате, объявив голодовку, я не намерена. Выхожу из спальни и спускаюсь по лестнице, мысленно надеясь, что Одаевский куда-нибудь уехал, а лучше, провалился сквозь землю. Однако, моим молитвам не суждено было осуществиться.

Наверное, я сильно нагрешила в прошлых жизнях, потому, что Одаевский, в строгом синем костюме и галстуке, сидит за столом и пьет кофе. Как ни в чем не бывало, чертов насильник и гад! Будто ничего не произошло! Прибила бы сволочь!

— Доброе утро, — говорит мне спокойным голосом, отпивает кофе.

Я не отвечаю. Только посылаю ему убийственный взгляд, мысленно пожелав мужчине рассыпаться на атомы.

Но эта самоуверенная сволочь рассыпаться и проваливаться не собирается. И вообще, судя по его отдохнувшему виду, чувствует себя прекрасно. Как и я, впрочем. Не смотря на вчерашний прискорбный инцидент, о котором теперь напоминает только перебинтованная ладонь Одаевского. Даже странно, что у меня нет ни сожалений, ни жутких симптомов жертвы изнасилования. Будто и не было ничего.

— Отлично выглядишь, — продолжает Одаевский диалог, делая вид, что не замечает моего взгляда.

Подхожу к столу и занимаю место подальше от хозяина дома, игнорируя приборы, которые аккуратно разложены возле соседнего с мужчиной места. Властный гад замечает мой протест, но никак его не комментирует. И не останавливает прислугу, которая почти тут же сервирует стол в том месте, что я выбрала. Передо мной появилась тарелка с омлетом с ветчиной, а еще кофе. И все это умопомрачительно пахнет.

Назло врагам, я имею свойство не терять аппетит даже в самых трудных обстоятельствах. Желудок громко заурчал, подталкивая к расправе над завтраком. Чем я и занялась, мысленно послав Одаевского к черту.

Расслабилась, а зря.

Мужчина встал и подошел ко мне сзади. Да так бесшумно, что я даже не заметила маневра. И, только, когда его перебинтованная ладонь опустилась на стол рядом с моей тарелкой, вздрогнула. Рука машинально сжала вилку, готовая воткнуть ее зубцами в свежую рану.

— Вечером ты едешь со мной на прием, — шепчет мне в ухо этот гад, вызывая мурашки на коже, — потрудись собраться. Я заеду за тобой в семь вечера.

Моя рука сжала вилку сильнее, до побелевших костяшек. И, кажется, это не ускользнуло от внимания мужчины. Он обхватил мою ладонь, разжал пальцы, заставляя выронить орудие возмездия.

— Это тебя не спасет, принцесса, — шепчет, наклонившись еще ближе, обжигая дыханием кожу на шее.

Тело обдает жаром. Возмущение захлестывает, заставляя забыть страх. Этот паук, с его манерой все контролировать и заставлять подчиняться всех вокруг, вызывает во мне бурю эмоций, и все они разрушительны. Я ненавижу его!

— Ты не можешь мне приказывать, — шиплю сквозь зубы.

Он ведет носом по моей шее, поддевает губами мочку уха. Так, будто имеет на меня все права. Будто мне это все должно нравится. Правда, кожу немного покалывает в месте прикосновения, но, наверное, это от злости и раздражения. Я еще докажу этому гаду, как сильно он ошибается!

— Ты моя, — звучит его хриплый шепот, — смирись и прими это. Иначе тебе же хуже.

Чертов гад! Он отпускает мою руку, быстро выпрямляется и выходит из комнаты.

Только сейчас, когда он ушел, меня накрывает. Слезы брызнули из глаз, а из горла сорвался всхлип. Есть резко перехотелось, кажется, я сыта по горло. Его домом, его наглостью и этой жизнью в неволе. Сейчас мне хочется бежать, и как можно дальше отсюда. Мне бы только ключи от ворот, только бы выйти. А там… плевать куда, хоть пешком по лесу, но я уйду от него.

Ненавижу его!

Чертов Шакал!

Выбегаю из комнаты, по лестнице поднимаюсь в свою комнату. Запираться даже не пытаюсь, это бесполезно, хищник слишком силен. Никогда раньше я не чувствовала себя такой беспомощной. Даже, когда меня везли неизвестно куда в темном багажнике автомобиля. Даже, когда отец заставил идти на то дурацкое свидание с ботаником.

С разбега падаю на кровать, обнимаю подушку. Мне хочется умереть и не думать ни о чем. Если бы так можно было, выключился и все. Я бы даже с радостью свалилась в обморок на какое-то время, как настоящая принцесса. Только принцесса с меня никакая. Даже кожа на лице не побледнела после вчерашнего. Что уж говорить о том, что после такого позора настоящая принцесса должна была умереть от бесчестия.

Реву в подушку, не сдерживая слез. Выплескиваю всю боль последних дней. Плевать на гордость! На все плевать!

Он победил!

А мне остается только… мириться?

Ну, уж нет!

Не стану я мириться!

Мой отец не стал бы отдавать все врагу. И я не отдам.

Я все еще наследница Аралова, пусть и в заточении. Пусть пока он смог меня поймать. Пусть заставил делать то, что ему нужно. Но моей покорности этот ублюдок не получит!

Вытираю слезы, встаю с кровати.

В двери стучат. Это так непривычно, что я замираю, не сразу сообразив, что нужно ответить. Одаевский всегда вламывался без стука.

— Кто там?

В комнату заглядывает женщина лет тридцати. Стройная, в деловом костюме, идеально подогнанном по фигуре и в удобных ультрамодным туфлях.

— Привет, — говорит женщина, — меня зовут Ирина. А ты у нас Вероника, да? — я киваю, и она продолжает:

— Я помогу тебе собраться для сегодняшнего вечера.

А я уже и забыла о вечере, мне же Одаевский говорил про какой-то прием.

— Так, — цокает Ирина языком, — посмотрим, что тут у нас.

Она по-хозяйски проходит в комнату, оглядывает меня с головы до ног.

— А что с лицом? — спрашивает, кивая на мои зареванные глаза.

Женщина ведет себя со мной так, словно мы давно знакомы. Но почему-то это не вызывает неприязни и раздражения. В этом есть что-то, сближающее и доверительное. А мне сейчас хочется рядом кого-то, кому можно довериться.

— Слезы нам ни к чему, детка, — заключает Ирина уверенно. Подходит к шкафу, открывает его, начинает перебирать мои платья. А там есть, из чего выбрать. — Поверь, из-за мужиков вообще не стоит плакать.

— Почему не стоит? — спрашиваю, даже не задумываясь.

— Они все одинаковы, а ты у себя одна, — подводит итог Ирина. И, как-то, не поспоришь с ней, права же.

— Так что выкинь все это из головы и давай займемся делом, — продолжает Ирина, все так же бойко передвигая плечики с платьями в моем шкафу, останавливая взгляд то на одном наряде, то на другом. — А работы у нас много. Начальство желает, чтобы ты сегодня затмила всех, поэтому времени у нас в обрез.

И тут до меня доходит.

— Это вы покупали мне гардероб, да?

— Угу, — кивает, доставая из шкафа вечернее платье изумрудно-зеленого цвета.

На миг мне стало неловко от того, что эта женщина выбирала мне трусы. Обычно я сама занималась столь деликатными покупками.

— Так, это, думаю, подойдет, — заключает женщина, прикладывая платье ко мне, как к манекену, — подходит к цвету твоих глаз.

Она вешает платье прямо на дверцу шкафа, снова подходит ко мне. Бесцеремонно подхватывает мой подбородок пальцами, осматривает лицо.

— Одаевский, конечно, сволочь, — заключает она вслух, повергая меня в шок. Я ни разу не слышала, чтобы кто-то в этом доме так говорил о хозяине, — но и мы не промах, правда? У меня есть маска для лица, которая творит чудеса, сама себя не узнаешь.

И Ирина полезла в свою сумку доставать кучу баночек, скляночек и прочего барахла для того, чтобы сделать из меня красавицу.

Глава 14

В пылу разборок со своим тюремщиком я совсем забыла про маникюр, педикюр, маски для волос и прочие женские радости. И теперь пришлось экстренно все наверстывать. К счастью, мне в компаньонки досталась женщина, которая болтает обо всем и ни о чем, но это, странным образом, не раздражает. Наверное, поэтому, Ирина колдовала надо мной целый день с перерывами на обед и кофе.

Ровно в семь вечера я обуваю туфли и выхожу из спальни.

Одаевский внизу, он говорит по телефону. Но тут же оборачивается, как только я делаю первый шаг вниз по лестнице. Хищный взгляд проходится по моей фигуре, цепляется за выглядывающую в вырезе платья коленку, охватывает голые руки и плечи, и, чтоб его! отзывается в моем теле легкой дрожью.

На мужчине надеты черный смокинг и белая рубашка. В комплект к набору идут черные лаковые туфли и галстук-бабочка. И, к моему большому сожалению, ему все это очень идет. А, если уж быть совсем честной, выглядит мужчина шикарно. Пожалуй, он бы мог мне понравиться, если бы я не знала, какое это на самом деле чудовище. А, если бы при этом он еще не вел себя со мной, как царь всея обители с замашками тирана и насильника, то сейчас мне бы не хотелось садануть по его наглой ухмылочке.

— Хорошо выглядишь, — комментирует мужчина, мазнув хищным взглядом по моим губам и подставив локоть.

Демонстративно прохожу мимо, делая вид, что не заметила предложенную руку. Только Шакал такого поведения не любит. О чем он и решил меня уведомить в своей привычной грубой манере.

— Не игнорируй меня, принцесса, — шипит, схватив меня за локоть. — Я тебе не пацан терпеть эти выходки.

— Пусти! — дергаю руку, пытаясь вырваться.

Но хватка стала только жестче. Его пальцы больно впиваются в кожу, а глаза метаю гром и молнии. Один рывок и меня впечатывает в его сильное тело. Ладонь мужчины ложится на мою талию, с силой ее сжимает. Зверь недоволен, его ноздри раздуваются, а черные глаза сейчас кажутся еще чернее.