Кристина Лин – Игрушка для Шакала (страница 10)

— Какого черта?! — рычит Одаевский, буквально вваливаясь в мою спальню. Он подхватил кресло с пола и поставил его на место, около небольшого журнального столика.

— Я смотрю, ты освоилась, — ухмыляется вместо приветствия, глядя на меня.

Взгляд мужчины нагло прошелся по моему телу, цепко подмечая каждую деталь, задержался на босых пальцах, вернулся к моему лицу.

— Почему не в платье? — рыкнул недовольно.

С того вечера, когда мы виделись в последний раз, я больше ни разу не надела платье, предпочитая все те же трикотажные штаны и футболку на три размера больше. Знаю, что выгляжу в этом не очень. Но у меня нет намерения кого-то соблазнять, а в штанах есть карман, куда можно спрятать мое единственное оружие.

— Потому, что не хочу, — отвечаю, гордо подняв подбородок.

Одаевский скалится, в пару шагов подбирается ко мне. Он — как скала, как огромная тень. И этот черный взгляд, который сейчас разгорается опасным блеском.

— Будешь носить, — заключает он, впиваясь взглядом в мои глаза.

В его черных безднах пляшут черти, напоминая мне о том, что судьба свела меня с тем, кого побаивался даже великий Аралов. Мужчина привык к тому, что никто не смеет его ослушаться. Это видно в каждом жесте, слышится в голосе, прячется за манерой вести себя. Словно он хозяин всего мира. Я почти слышу его мысли, в которых он уже поздравляет себя с тем, что победил меня.

— Не буду, — шиплю ему в лицо.

Умом понимаю, что нельзя вести себя так с хищником. Только разум отправляется в нокаут, стоит только этому человеку появиться рядом. Меня злит его власть надо мной, бесит то, что вынуждает сидеть пленницей этого дома. Я не привыкла подчиняться, с детства у меня было все, чего я могла только пожелать, и даже больше. А сейчас я желаю свободы.

Одаевский нависает надо мной вполне осязаемой угрозой. Но адреналин уже вскружил голову, а зажатый в руке гвоздь придает уверенности в себе.

— Будешь, принцесса, — спокойно выдыхает мне в лицо мужчина.

Но это только показательное равнодушие. В адском пламени черных зрачков уже разгорелась нешуточная борьба между добром и злом. И не успела я подумать о том, что добра в этом дьяволе быть не может, как мою талию обхватила уверенная рука и привлекла меня, как пушинку, к сильному мужскому телу.

— Скучала по мне? — шипит мне в губы показательно спокойный голос.

Я дернулась, пытаясь вырваться, но ничего не вышло. Физически мужчина намного сильнее меня. И, боюсь, даже вырвавшись, мне некуда бежать здесь. Он догонит меня в два счета. Остается одно — отпугнуть единственным оружием.

— Не дождешься! — не сказала, выплюнула ему в лицо, за что была припечатана спиной к стене одним ловким движением.

Большая ладонь мужчины упирается в стену, напоминая маленькой и бесстрашной мне, что шутить с хищником, который намного сильнее, бесполезно. Этот человек как-то странно на меня влияет — я боюсь его и хочу позлить одновременно. Внутри все горит, кажется, что грудную клетку вот-вот разорвет на части от громких ударов сердца. Дыхание сбилось, и у меня совсем не получается выглядеть невозмутимой.

Хищник наклонил голову, коснулся носом чувствительного местечка, где шея переходит в плечо, шумно втянул носом воздух.

— Вкусно пахнешь, принцесса, — совсем по-звериному выдал мой тюремщик.

И, прежде, чем я успела придумать колкий ответ, его губы завладели моими. В этот раз он целует неторопливо, будто изучая меня и мою реакцию. Которой, конечно же, нет и быть не может! И совсем не потому, что мне нравится, по позвоночнику пробежал заряд электрического тока. И, конечно, не от удовольствия глаза закрылись сами собой. Я даже промурчала что-то невнятное ему в рот. Но прозвучало это так нежно, что я, сама удивилась своему странному поведению, резко вспомнив о том, кто рядом со мной.

Он — враг, он — тюремщик. Он не дает мне свободы. И меня он не получит!

Со всей силы зажимаю в кулаке гвоздь и, воспользовавшись заминкой, когда мужчина совсем не ждет подвоха, разрываю поцелуй и, повернувшись, со всей силы втыкаю гвоздь ему в ладонь.

Звериный рык разнесся по комнате, ударяясь о барабанные перепонки. Мужчина посмотрел на кусок металла, проткнувший ладонь, обхватил край и резким движением вырвал мое оружие из кровоточащей раны.

— Дрянь! — рычит он, отбрасывая гвоздь куда-то в сторону.

С его большой ладони капает кровь, а во взгляде пламя полностью поглотило черноту. Кажется, черти победили, и этот гвоздь был в крышку моего гроба.

— Не хочешь по-хорошему?! — шипит он, от его тона по телу пробежал холодок. — Значит, будет по-плохому!

Я дернулась в сторону двери, но хищник оказался проворнее. Он схватил меня за талию и грубо швырнул на кровать, как тряпичную куклу. Тут же навалился сверху, схватив в кулак мои волосы.

— Пусти! — хотела крикнуть, но голос прозвучал затравлено.

— Нет, принцесса, — шипит мне в губы, — ты доигралась, пора платить по счетам.

Его губы снова накрыли мои. Только теперь требовательно и жадно. Рука мужчины скользнула по телу, дернула за край футболки, и та жалобно затрещала, расползаясь лохмотьями по бокам и оголяя грудь. Соски затвердели, как только их коснулся холодный воздух. Я попыталась прикрыться руками, но мои ладони были безжалостно отброшены в стороны. А, следом за футболкой, сильные руки мужчины разорвали мои штаны, срывая остатки трикотажа с моих ног.

— Какая красивая принцесса мне досталась, — прохрипел мой палач, — сам себе завидую.

Он, точно демон, принялся ласкать мое тело губами, иногда прихватывая кожу зубами, иногда зализывая место укуса. Вызывая у меня непривычные томительные ощущения внизу живота. Между ног стало жарко и мокро, я даже сжала бедра, пытаясь защититься.

Рука мужчины без разрешения скользнула мне в трусики, прошлась по влажным складкам.

— Моя ты хорошая, — прокомментировал язвительно осипший голос.

Когда зашуршала одежда, я осознала, что сейчас он банально меня трахнет, а на такой исход я не рассчитывала. Проверенный прием коленом в пах, не задумываясь, был исполнен. Но хищник, наученный горьким опытом прошлого раза, ловко перехватил мою ногу, не давая ударить.

— Даже не думай, — прошипел мужчина угрожающе, дергая мои трусики, срывая их с меня.

Все произошло слишком быстро. Рывок, и мужчина раздвинул мои колени. От следующего резкого толчка меня разорвало внутри острой болью. Я громко закричала, из глаз брызнули слезы.

— Тихо, тихо, — шепчет Одаевский мне в ухо неожиданно ласково. — Тише маленькая, сейчас пройдет.

Как с ребенком разговаривает. А мне от его голоса и тяжести сильного тела только хуже. Боль понемногу отступает, но ощущение распирания внутри никуда не делось. Мне стыдно за свою реакцию, за слабость, которую враг не должен был видеть. Поэтому я так и лежу, зажмурившись, чувствуя, как слезы стекают по щекам.

Медленно он начинает двигаться, действует аккуратно, постепенно набирая темп. Тупая боль сменилась другими ощущениями, которые мне не понятны. Но ужасными их точно не назовешь, вполне можно терпеть. Вдруг мужчина остановился, чувство распирания исчезло, а на живот брызнуло что-то теплое. Мужчина провел ладонью по животу, растирая следы своей страсти по моей коже. И, это ужасно, но я совсем не почувствовала брезгливости. Наоборот, где-то глубоко, внутри меня, отозвалось что-то животное, солидарное со звериной натурой опасного хищника.

— Теперь ты моя, принцесса, — прозвучало сиплым голосом около моего лица.

Я открыла глаза.

В его взгляде больше нет прежней бури. Если бы не была так зла на него, то могла бы подумать, что в его глазах клубится сожаление. А лицо разгладилось и стало выглядеть моложе.

— Ненавижу! — выдавила из себя единственное.

Глава 13

Вчера, когда Одаевский ушел, я приняла душ и, скинув с кровати окровавленное покрывало, завалилась спать. Как ни странно, но слез не было. В моем положении, когда не знаешь, что будет завтра, глупо оплакивать утраченную девственность. Поэтому я просто накрылась одеялом с головой, спрятавшись от всего мира, и, незаметно для себя, погрузилась в сон.

А сейчас я открываю глаза и первое, что вижу, — это большой букет белых роз. Ваза с цветами стоит на тумбе около кровати, и это объясняет прекрасный запах, которым буквально окутало мою постель, вместе со мной.

Я не слышала, как цветы принесли. И понятия не имею, кто это был. Но у меня нет иллюзий. Вряд ли это его святейшество, наверняка, у него и для этого имеются «специально нанятые люди».

Гордая половина меня тут же вознамерилась выкинуть букет в окно. Но рациональная моя часть напомнила, что в этом нет никакого смыла. Цветы то чем виноваты? Еще и такие красивые! Протягиваю ладонь, трогаю живые лепестки. Прелесть же! Не знаю, кто выбирал эту красоту, но мне нравится. Даже захотелось улыбнуться. Что я и сделала.

Только улыбка тут же слетела с лица, как только я встала с постели и взгляд упал на покрывало, аккуратно сложенное и лежащее в кресле. Следы кровавой бойни исчезли вместе со старым покрывалом. Вернее, их аккуратно замели. А вот, воспоминания-то все равно остались.

Так, спокойно, не время рефлексировать. Нужно умыться и подумать, что делать дальше. Очевидно же, что гвоздь меня больше не спасет. Кстати, а где он? Надо бы поискать. Какое-никакое, но все-таки оружие.