Кристина Кутузова – Чёртов психоаналитик (страница 4)

– Что ты делаешь?

– Ищу, где здесь табличка: «безвозмездная помощь всем страждущим».

Громкий хохот Бергмана разлился по квартире сродни тромбону:

– Я не знал, что ты юморист. Вообще-то, я предлагаю работу.

Отец Бергмана, и его дед, прадед – да, в общем-то, вся родословная пестрила евреями. Слышать из его уст предложение о работе было равноценно шутке.

– А я выгляжу как человек, который нуждается в работе?

– Поможешь найти убийцу, представим к награде. Может, даже станешь консультантом. Круто же звучит?

– Звучит отвратительно.

– Ну, брось, – большой, почти что медведь, мужчина взвалил свою огромную руку на плечо Павла и небрежно потрепал, и все внутри него перевернулось от ужаса, – будь другом, помоги. Дело правда интересное для психоаналитика.

– Ладно, – он сбросил его руку, – иди в кабинет, там все обсудим.

Приняв указание по-своему, Евгений подплыл к топчущейся на месте блондинке. Рядом с ним она показалась еще крошечней – ему хватило бы дунуть, чтобы снести её с ног. Тем не менее, испуга перед ним, как перед Волковым, она не испытала. Напротив, вскинула голову и уставилась на него с таким вызовом, будто это он здесь маленькая девчонка.

– Прелестный ангел, позвольте представиться. Евгений Давидович Бергман, мужчина мечты.

Евгений Давидович был суровым полицейским, профессионалом своего дела и принципиальным человеком. Преступников он щелкал, как семечки, места преступления изучал лучше любого сканера. Ошибок с рук не спускал никому и никогда. Таким он был на работе.

В обычной жизни же, Бергман больше напоминал подростка с играющими гормонами и дуростью. Слабость к женщинам, странный юмор и вечная заведённость развеивали весь созданный вокруг него образ.

Как личный психоаналитик, Павел именно это в нем изучал и видел своими глазами. Он пришел к нему угрюмым, серьезным человеком. И чем сильнее развивалась их дружба, тем больше чертей выбиралось из тихого омута. А Дарья, кажется, стала его новым помешательством. Остается лишь надеяться, что временным.

– Дарья, – сухо ответила девушка. Вот новость – он ей не понравился. Такого на его памяти ещё не случалось.

– Что вы забыли у этого воплощения уныния и ненависти ко всему живому?

– Бергман, – Волков подтолкнул его в сторону кабинета, – ты хотел поговорить о делах. Отстань от девочки, ты для нее староват.

Он цокнул языком, но послушно поплелся к знакомой комнате, послав девушке воздушный поцелуй. Она же заглянула в зеркало и удивленно ахнула:

– Да уж, в таком виде со мной еще никто не заигрывал, – снова повернувшись к хозяину квартиры, она отступила к входной двери, – ну, я тогда пойду?

– Стоять. Мы с тобой еще не закончили, – тихо рыкнул он, – останешься здесь.

– Можно мне тогда помыться?

Павел поморщился, во всех красках представив, как после неё будет драить ванну, собирать эти длинные волосы по всему полу. Желание отпустить её на всё четыре стороны, лишь бы не подпускать к своей уборной, почти пересилило необходимость вытрясти из девчонки информацию. К черту, вызовет клининг, но её не отпустит.

– Дверь в конце коридора, – тяжело вздохнул он, – полотенце в нижнем ящике. Там висит халат, можешь взять его.

Еще раз переварив неизбежное, он зашел в кабинет и захлопнул дверь. Слишком насыщенные событиями сутки. Весь привычный уклад жизни катился в бездну. Внутренний голос предупреждал – еще в первую встречу с несчастной Дарьей – жди беды. Надо было избавиться от неё сразу.

Он смахнул со лба прядь и уселся за стол напротив Бергмана. Может, хоть его просьба будет безобидной?

– Так, чего ты хотел?

– У меня очень сложное, интересное дело, – непонятно откуда, Евгений вытянул толстую папку и деловито открыл её, – за два месяца четыре убийства влиятельных личностей. Трое найдены мертвыми в своих кабинетах. Еще один – у себя дома. Ни следов взлома, борьбы. Погибают при странных обстоятельствах: потеря крови, но никаких ран нет, – он подался вперед, почти через весь стол приблизившись к лицу Волкова, словно собирается поделиться грязными сплетнями, – кровоизлияние в мозг, литрами лилась из ушей и носа, – нервно усмехнувшись, он снова откинулся к спинке кресла, – не считая последнего случая. Сегодня нашли женщину. Все указывает на того же убийцу, однако смерть в результате ножевого ранения. Не в его стиле.

– Действительно интересно, – кивнул Павел, – но у меня два вопроса. Откуда ты, черт возьми, вытащил эту папку, и чего хочешь от меня?

– Из-за пояса. Не переживай, в трусах её не было. Я хочу, чтобы ты составил психологический портрет преступника.

Водная гладь сомкнулась над расслабленным телом. Два шустрых пузырька поднялись и лопнули на поверхности. Стихший в голове шум уступил место легкому плеску, мелодичному, тактично рассеивающемуся в безмолвии.

Воздух в легких кончался, и девушка под водой распахнула глаза. Зловещий образ расплывался, но все равно смотрел пристально, через зрачки проникая в душу, в самую суть бренного тела.

«Девочка моя, ты знаешь, что делать. Не подведи меня. Будь умницей.»

Она вынырнула, глубоко вдохнув. Пальцами ноги выдернула пробку из слива ванны и выбралась на холодный кафель, оставляя за собой мокрые лужицы. От кипятка воздух нагрелся, как и её кожа, но тело почему-то все равно била мелкая дрожь. Наверное, леденящий ужас именно поэтому так называется.

Коснувшись хлопковой ткани халата, девушка поежилась, – он ей не понравился. Грязную одежду в доме этого сноба носить явно было запрещено, а потому она осторожно приоткрыла дверь и выглянула в коридор, прислушавшись. Приглушенные голоса мужчин все еще доносились из кабинета, и она выскользнула наружу.

Лишь одна комната была незаперта, – что странно, – спальня. Мрачная, красивая, совсем неуютная. Большая кровать с толстым белоснежным одеялом и стройный ряд трех шкафов. Дарья дернула дверцу одного из них, и та не поддалась.

– Странно, – тихо буркнула она себе под нос и потянулась ко второму шкафу. Он оказался открыт. Внутри десятки костюмов в темных тонах. Ничего повседневного или домашнего. Перебрав уйму водолазок и рубашек, она вытянула самую приятную наощупь из последних и надела на обнаженное мокрое тело. Покрутилась перед большим зеркалом, чтобы убедиться, что ничего лишнего не видно, – Павел Сергеевич вряд ли оценил бы. И кто знает, как отреагировал бы красавец Бергман. Она все-таки приличная девушка.

Хлопнула входная дверь, и блондинка тут же поспешила в гостиную, мгновенно столкнувшись взглядом с хмурым Павлом.

– Что именно в словах: «можешь взять халат,» – ты не поняла?

– У вашего халата мерзкая ткань. Я такое даже при угрозе смерти не надену.

– Поэтому ты решила, что можно рыться в моих вещах и надевать мои дорогие рубашки?

– Вы еще и скупой?

– Еще?

– Около восьми из моих эпитетов вам не понравятся.

Волков вздохнул и прошел на кухню. Молча заварил кофе и достал из холодильника уже готовый омлет. Девушка уселась за стол и внимательно наблюдала за ним, пока перед ней не грохнулась тарелка, чудом не лишившись содержимого.

– Я могу быть полезной, – выпалила она.

– Чем? Создашь мне еще проблем с полицией? Мне пришлось на два часа дольше за тобой подчищать.

– Зачем приходил тот мужчина? – попробовав омлет, она взвыла от удовольствия. Он не воспринял это как комплимент, – лишь нахмурился сильнее, облокотившись о столешницу и сложив руки на груди.

– Тебя не касается. Объясни лучше, чего конкретно ты хочешь? Чтобы я изгнал из тебя демона?

– Да.

– Ты видишь на мне рясу или крест? Я похож на священника?

– Но вы ведь такой же как я.

– Не такой же.

Он не был одержимым. Дьявольская сущность струилась в его жилах вместо крови. Он не подчинялся – управлял. И жалкая девчонка с таким же жалким демоненком в подмётки ему не годились. Его выбор был осознанным и самым правильным за всю жизнь. Он понимал, в отличие от девчонки, какой это дар. Проклятие это лишь для идиотов, которые не сумели совладать с такой силой. И это точно не его проблемы.

– Так вы согласились? – подала голос Дарья, отодвинув пустую тарелку.

– На что? – он едва очнулся от размышлений и снова перевел взгляд на неё.

– Помогать этому красавчику-Бергману.

Как-то неопределенно мотнув головой, Павел забрал грязную посуду и опустил в мойку. Конечно, он согласился. Составить собственный психологический портрет с примесью косяков Дарьи, – что может быть интереснее. Забавная игра в кошки-мышки с лучшим другом, который наверняка раскроет дело сам. И если не подкинуть ему другую жертву, в тюрьму Волков, конечно, не попадет, но друга однозначно лишится. А этого, как ни странно, ему не хотелось.

Может, сдать девчонку?

– Я посмотрю, что с тобой можно решить. Только если не будешь мешаться под ногами.

– Я правда могу помочь, – блондинка вскочила из-за стола и, ловко юркнув между мужчиной и раковиной, принялась сама тщательно намывать тарелку, – и я не бытовой инвалид.

Павел удивленно хмыкнул и отступил на шаг, но все равно внимательно следил за её действиями, – если пропустит хоть одно пятнышко, он выкинет её вон.

– Что еще ты умеешь, кроме мытья посуды?

– Я программист.

– Работа нужна?