Кристина Кутузова – Чёртов психоаналитик (страница 3)
Полумрак просторного кабинета удачно скрывал отблеск отвращения в его глазах, но все же, от греха подальше, он скользнул женщине за спину и приблизился к уху, мочку которого оттянула абсурдно большая серьга с жемчугом:
– Милая, я не играю в игры, – прохрипел он, мягко сжав её горло. Она запрокинула голову на его плечо, ловя взгляд, и расплылась в улыбке, – почти детской, без капли похоти:
– Вы хотели знать про журналистку? Это было так давно, я едва помню её лицо. Но она была так навязчива, задавала неудобные вопросы.
– Что она спрашивала?
– О корпорации.
– Какой?
– Вы должны знать. Они…
Она не договорила. Голос оборвался на полуслове, сбившись влажным хрипом. По необъяснимой причине, Волков почувствовал угрозу в последнюю секунду – слишком поздно. Тело обмякло в его руках, и он с ужасом заметил в её груди, прямо между ребер, рукоять ножа-бабочки.
– Какого черта? – прорычал он, отбросив тело, и вгляделся в темноту. Стены сжимались, сильнее и сильнее. Книжные шкафы, десяток картин в золотых рамах, вензеля и узоры на обоях – все это расплывалось грязными пятнами от искреннего удивления. Настолько сильно увиденное впечатлило его.
Девчонка. Захохотала, всего в нескольких шагах, прямо глядя на него, да так, что внутри все похолодело даже у такого, как он. Голова её, будто со сломанного позвоночника, соскользнула вбок. Она смотрела издевательски, как кошка, которая назло сбросила со стола вазу, и все смеялась-смеялась почти в истерике.
Рванув к девчонке, он схватил её за воротник и прижал к стене:
– Ты что творишь? Больная или бесстрашная?
– Павел Сергеевич, не ругайтесь, – прошептала блондинка, – я знаю, кто вы. А вы? Знаете, что со мной? – голос прозвучал по-новому. Утробный, грубый, как из-под толщи воды.
Мужчина заглянул ей в глаза и едва не провалился в этой непроглядной пропасти мрака. Все встало на свои места.
– Твою мать, ты одержимая?
– Как и ты-ы-ы…
Девочка разгадала свою тайну.
Глава 2
– Отправьте на экспертизу. Это все, что у нас есть.
Все это уже осточертело. Четвертое убийство за два месяца, и каждый раз место преступления стерильно настолько, что не найти и одной жалкой пылинки. Орудовал настоящий психопат-чистюля, а у них не было хотя бы какой-то зацепки.
В этот раз удача улыбнулась – едва сверкнула зубами. Скол на стекле, защищавшем репродукцию Рембрандта. Маленький осколок, на котором – если очень повезет – может оказаться ДНК или даже кровь. О, как это было бы замечтательно.
– Евгений Давидович, есть еще кое-что, – окликнул детектива один из полицейских, – на жертве только одна серьга. И второй нигде нет.
– Убийца клептоман? Вор бы забрал обе, – какой смысл в одной.
– Может, как трофей?
– На знакомого нам героя мало похоже. Психологический портрет составлен?
– Наши эксперты не справляются. Слишком мало данных.
Мужчина еще раз взглянул на бумаги с заключением. Жертва – Валентина Михалкова, тридцать два года, глава холдинга компании отца. Последний раз видели на светском вечере в честь десятилетия фирмы. Ушла незаметно для всех, найдена уборщицей в своем кабинете с утра мертвой. Ножевое ранение в грудь, – довольно жестоко, – так убийца прежде не поступал. На записи с камеры коридора только она, заходящая в кабинет. Ни следа взлома или монтажа. Никого не было – вот и всё.
Казалось, разрешить такое дело невозможно. На этого маньяка нет даже психологического портрета, – такого на его памяти вообще никогда не было. Но Бергман не привык сдаваться. И у него есть один знакомый, который справится с подобной задачей.
Утро вышло паршивым. Павел не сомкнул глаз, а потому четвертая кружка кофе в его руке спешно пустела. Предчувствие дурного давило на черепную коробку.
Несчастная девчонка спала в его гостиной, на его горячо обожаемом диване – дорогом, винтажном, – и мысль, что всё это было огромной ошибкой, становилась навязчивей. Но он не мог позволить ей сбежать, а потому всю ночь внимательно следил.
Спящая, она напоминала заблудшую нимфу или ангела, и белые спутанные волосы, прилипшие к её лицу, сливались с бледностью кожи, больше похожие на вены, по которым текла такая же белая кровь. Безумно странно, нелепо, неправильно. Такая, как она, просто не может быть одержимой.
Он наблюдал за ней из дверного проема кухни уже битый час и, когда терпение почти иссякло, она распахнула глаза. Безмятежное выражение сменилось испугом загнанного зверя, и она, вскочив с дивана, тут же рванула в прихожую.
– Стоять, – холодное лезвие коснулось горла, и девушка застыла на месте, едва успев вздохнуть, – назови мне хоть одну причину, которая убедит меня не убивать тебя прямо сейчас, – прошипел Волков ей на ухо.
– Павел Сергеевич? – пискнула она, – что происходит?
– Это ты мне скажи, – он поднес нож к её лицу, – узнаёшь?
– Это мой нож! Откуда он у вас? – она попыталась выхватить оружие, но мужчина лишь одернул руку и толкнул её в кресло.
– Ты убила им моего свидетеля.
– Что? Убила?
Павел еще раз оглядел её. Глаза, полные невысказанной обиды и боли. Она понимала, в чем дело, но бороться с этим не могла. И, кажется, ничего не помнила.
Тяжело вздохнув, он пригладил выбившуюся прядь и уселся напротив:
– Ладно. Как тебя зовут хоть, дурная?
– Дарья.
– Что ж, Дарья, – он нарочито выделил её имя, – расскажи, как ты докатилась до жизни такой?
Девушка забралась на кресло с ногами и обняла колени, от чего Волков невольно поморщился – такие манеры ему не нравились:
– Не знаю. Идиотская книжка, странные слова. Потом темнота, – она принялась кусать ноготь большого пальца, и ему до одури захотелось ударить её по руке, – очнулась утром на окраине какой-то деревни. С тех пор слышу голос.
– А от меня ты что хочешь?
– Он привел меня к вам. Я надеялась, вы поможете.
– Странный способ. Чтобы я помог, решила подгадить в моих делах?
– Это не я! Точнее… – мотнув головой, она заныла, – он мной управляет. А я ничего не помню.
Павел хотел задать еще много вопросов, но внутренний голос перебил на полуслове. Нехороший знак.
Он тут же встал и убрал нож в ящик стола:
– У нас гости. Подыгрывай, что бы я не сказал.
– Какие гости? – девушка прислушалась – никакого стука не было.
Цокнув языком, он глянул на часы и поплелся в прихожую:
– Восемь секунд.
– Вы, что, экстрасенс?
– Бабка-ведунья.
Еще секунда, и стук в дверь, наконец, раздался. Бергман не задержался на пороге, своевольно проскользнув в квартиру, – так он делал уже не впервые. Может, профессиональная деформация или просто бестактность.
– Бергман, какими судьбами?
– О, что за чудо! – мужчина довольно хлопнул в ладоши, и Волков выглянул из-за его широкой спины. Девушка застыла в коридоре с самой невинной улыбкой, – разве ты не говорил, что не знаешь этого ангелочка?
– Так и было, – поймав её взгляд, он неодобрительно качнул головой, – караулит меня, просит о психологической помощи. Я могу подать заявление о преследовании?
– Кстати, – гость снова повернулся к нему, – я тоже за помощью.
Павел хмыкнул и, вновь открыв дверь, внимательно её осмотрел.