Кристина Кутузова – Чёртов психоаналитик (страница 2)

– Еще раз извините за это, – он свалился на диван и прикрыл глаза, выравнивая дыхание, – я никогда не был у психолога.

– К счастью, я не психолог. Поскольку это наша первая встреча, мы немного побеседуем, обсудим методы работы и определимся с направлением.

Сидящий перед ним человек, некогда статный, вызывающий уважение, теперь больше походил на мальчишку. Пропала осанка и блеск в глазах. Осталась лишь отечность и помятый вид.

– Итак, – психоаналитик еще раз оглядел Виктора и размял шею, – меня зовут Павел Сергеевич Волков. Моя профессия не просто так называется аналитикой. Думаю, в связи с работой, вам знакомо это понятие. Я исследую, анализирую, строю тактику действия и извлекаю проблему. Но вместо финансов и конкурентов, я работаю с бессознательной частью вас. Понимаете, о чем я?

– Да, кажется, – он кивнул, – я читал, как это работает. Вы будете показывать мне картинки и делать выводы на основе моих ассоциаций с ними?

– Это довольно примитивная техника. Моя деятельность гораздо глубже. Вполне вероятно, что вы даже не заметите, как я залез вам в голову, – Волков улыбнулся, и этот жест вызвал легкий тремор в руках.

– Звучит жутковато.

– Такова суть исцеления. Мы можем начать с картинок, чтобы вам было проще втянуться в процесс.

Стоящий напротив дивана телевизор на высокой стойке как по волшебству включился, скрытый от обзора Павла. Черные пятна на белом фоне расплывались в замысловатом узоре, и на первый взгляд ничего в них разобрать было невозможно. Мужчина пригляделся, захваченный мыслями о том, где спрятан пульт или кнопка от этого экрана. И чем дольше он думал, тем отчетливее в пятнах появлялся образ.

– Костер посреди густого леса. Кажется, ель или сосна.

Экран потух, но через мгновение снова зажегся: теперь на него смотрела последняя жена, – со злой ухмылкой и презрением в глазах. Она бросила его, когда была так необходима. Оно и понятно: он спивался и пугал её своими припадками, – под водкой он становился настоящим уродом.

– Жанна, моя бывшая жена, – вздохнул он.

– Это очевидно. Скажите, что вы чувствуете, глядя на её фото.

– Злость.

– На неё?

– И на неё, что сбежала. И на себя, что сам к этому привел.

– На себя вы не злитесь. Себя вам жалко. Вы жертва, во всем виноваты обстоятельства и последствия действий других людей. А вы, – Павел на секунду задумался, – вы жертва, вот и все.

– С этим можно работать?

– Нужно.

– Наверное, мы будем говорить о моем детстве, и как мать повлияла на то, кем я стал?

Он уже знал, во всех подробностях, какой была его мать. Набожная, добрейшая женщина. В сыне она души не чаяла, заботилась и учила быть хорошим человеком. Да только сынишка подрос, сбежал во взрослую жизнь и все наставления забыл. Звонил только по праздникам и почему-то считал виновной её во всех своих несчастьях.

Жен он выбирал неосознанно, но все же похожих на маму, и ждал, что вокруг него будут хлопотать, заботиться и лелеять мальчишку глубоко внутри большого серьезного мужчины. Так и было, но женщины выдыхались, не получая отдачи, – погибали рядом с ним, как забытый цветок в горшке. И уходили. Очевидно, и в этом была виновата мать.

– Возможно, – мгновение помолчав, ответил Павел и поднялся с кресла, – если вы готовы приступить к терапии, то можем подписать документы и провести оплату за следующие пять сеансов.

Небезызвестный договор с дьяволом не был старинным папирусом с кровавой подписью жертвы, но все же кровь была необходима. Вариантов сделки выдумали множество, и ни один из них не имел ничего общего с реальностью. Глупые фантазии писак и шарлатанов расползлись как вирус по самым разным уголкам мира, и почему-то ни у кого не возникало вопросов о логичности подобной бюрократии с самим Люцифером. Его нельзя вызвать, и он не приходит сам. Эта встреча возможна единожды и лишь благодаря череде случайностей и совпадений. Владыка преисподней и жалкий, никчемный человек вдруг столкнутся, и будет заключен негласный договор. Так начнется их общий путь, – они просто будут знать, зачем нужны друг другу.

До безобразия просто. И к большому сожалению, в реальной жизни без кипы бумаги не обойтись, – в этом Волков видел главную беду своей профессии. В ней было слишком много нюансов и букв, слов, подписей. И лишь после этого рукопожатие и, наконец, долгожданное одиночество.

Он бросил взгляд на бокал, – лед давно растаял, оставив на великолепном виски мерзкий осадок, – и вылил жидкость в горшок фикуса. Потянулся к проигрывателю и вдруг застыл на месте: кто-то ждал в коридоре. И этот флёр проблем уже был ему знаком.

– Кто?! – рявкнул он, и дверь с тихим скрипом отворилась.

«Нет-нет-нет,» – змеёй зашипел внутренний голос, тисками сжимая мозг. Так ощущается лишь одно. «Выгони, вышвырни,» – продолжал он умолять. Он пропадет, провалится под землю или сойдет с ума, если не избавится от этого мусора.

Запах сгорающей дотла привычной жизни пробирался в легкие, но Павел не двигался. Просто стоял и смотрел на несчастную девчонку, трущуюся на пороге. Все пытался уловить то едва ощутимое, невесомое, что заставляет его молчать и ждать.

– Пожалуйста, вы нужны мне, – наконец, заныла она, – помогите.

– Пошла вон, – он был устрашающе спокоен, – это кабинет терапии. Я принимаю здесь только клиентов.

– Тогда я буду вашим новым клиентом.

Он еще раз осмотрел её с ног до головы. Явно дорогое салонное осветление длинных неухоженных волос. Потрепанная неприметная одежда, брендовые сапоги. Из-под серой толстовки виднелись несколько грубых линий татуировок, из кармана джинс – пачка дешевых сигарет. Слишком много противоречий, а в голову никак не влезть.

– Денег не хватит, – хмыкнул он и вернулся за стол, – просто уходи по-хорошему.

– Вы настоящая сволочь, Павел Сергеевич, – она рванула к двери и чуть не столкнулась на выходе с очередным клиентом.

Девушка едва взглянула на него, убегая к лифту, а он восхищенно присвистнул и проводил её взглядом, прежде чем зайти в кабинет.

– Бергман, вы как всегда вовремя.

– Доктор, почему вы не рассказывали, что к вам заглядывают такие интересные экземпляры?

Евгений Бергман. О таких, как он, пишут книги и снимают сотни фильмов по всему миру. Слишком умный и проницательный, но тем не менее – падкий на женщин. Он был одним из тех немногих людей, которые искренне нравились Павлу. И, что странно, терапия не изменила этого мнения, хотя обычно бешеные озлобленные бараны вызывали больший интерес, а после излечения теряли свой шарм. Но Бергман был другим.

– Вы всё об одном. Я надеялся, в тридцать пять вы, наконец, успокоитесь.

– О, друг мой, я только вошел в раж! – мужчина развалился на диване и захохотал, – теперь я люблю женщин еще больше.

– Может, сегодня поговорим об этом?

– Только если дашь номер этой малышки.

– Она не мой пациент, ничего о ней не знаю.

– О, звучит занятно. Что она тогда тут делала?

– Можешь выключать детективную чуйку. Это дело не стоит внимания.

Бездна взывала. Бездна тянула свои щупальца к безвольному телу, она манила, звала, умоляла. И он послушно шагнул.

Бездна встречала его радостным свистом в ушах и манила-манила-манила, еще быстрее, вглубь, в зияющую тьму, в само сердце преисподней. Такой родной, теплой – жгучей.

Темнота обнимала плечи и будто даже укрывала от жесткого падения. Падения? Черта с два. Он будет лететь вечность, две, сотни вечностей, пока эта пытка не превратится в рутину. Как временная петля в черной дыре, как предсмертная агония.

Такие не умирают по собственной воле – вообще почти не умирают. Такие правят миром и свергают власти. Такие убивают сами.

Лет семь назад или около того одна девочка нашла странную рукописную книгу. Не было в ней ничего для ребенка примечательного, но на восемьдесят третьей странице оказалась на удивление реалистичная и красочная карта неких «сокровищ». И так девочку это увлекло, что интерес перерос в помешательство.

В следствие, возникло несколько новых пунктов во вполне стандартном жизненном пути. Первое: картография как секция после уроков. Как ума прибавилось, расшифрованная карта привела к следующему пункту, – номер два: программирование. Казалось бы, совершенно не в тему, да только карта, как выяснилось, была лишь частью большой сложной загадки. Девочка росла, как росли и корни тайны. А назад пути уже не было.

Павел тоже был движем тайной. Лишь одно отличие – ответ он уже знал, оставалось только к нему подобраться. В этом и крылась главная загвоздка. Разгадка ждала его за семью печатями, за высокими стенами и десятками ненужных людей. Но он был во всеоружии и готов схватить свою тайну за горло.

– У тебя прелестная шея, – шепнул мужчина, едва слышно, почти не нарушая интимной тишины.

– Мне многие это говорят, – её голос разрезал тишину гораздо сильнее, – ему это не понравилось, – придумаете что-то пооригинальнее?

– А у нас соревнование? – губы коснулись вытянутой шеи, длинной, горячей.

– Вы хотели ответы на ваши вопросы. Мне думалось, их надо заслужить.

У Волкова было несколько способов достижения желаемого. Пожалуй, этот был самым нелюбимым. Он, конечно, был привлекательным мужчиной и знал об этом, – никаких сверх-способностей не было нужно, чтобы соблазнить очередную куклу. Но удовольствия в таком было мало. Слишком уж много бутафории, отработанных сцен, актерской игры, будто она действительно привлекает его. Будто ему действительно нравится её длинная тонкая шея.