Кристина Генри – Хорошие девочки не умирают (страница 14)

Минуточку. Вот оно. Вот почему все кажется странным, фальшивым, вот почему люди так пространно изъясняются. Это не моя реальная жизнь. Я нахожусь в…

На этом она запнулась. Где именно она находилась? Она же не была придуманной героиней на страницах бестселлера. Она была реальным человеком, но реальным человеком, у которого отняли реальную жизнь. Может, это фильм? Может, она, сама о том не зная, снимается в какой-то юмористической программе, в реалити-шоу? Может, это розыгрыш? Может, за ней сейчас наблюдают?

Селия оцепенела от ужаса. Пульс участился. Итак, вполне вероятно, что кто-то – нет, не один кто-то, их было много – подсматривал за ней ради развлечения. Наверное, всем этим руководил какой-нибудь продюсер или сценарист, который прямо сейчас занимался постановкой очередной сцены, чтобы окончательно запутать Селию и удержать зрителей у экрана.

Селия сделала глубокий вдох и постаралась обуздать воображение. Это не фильм «Шоу Трумана»[6]. В реальной жизни такого не бывает. Это неэтично. Не могут же они на самом деле похищать людей и заставлять их против воли участвовать в телепрограмме.

Снова это ускользающее воспоминание. Снова ей представилось, как сильные руки прижимают ее к полу; кто-то гадко смеется, повторяет, что ей никто не поверит. Эта картина сопровождалась страшной, невыносимой болью. Селии показалось, что она ослепла; она сжала руками голову, опустилась на пол, зажмурилась.

«Вспоминай, вспоминай, вспоминай, – приказывала она себе, пытаясь не обращать внимания на боль. – Нужно справиться с этим, нужно вспомнить».

Через несколько минут стало полегче, но она так и не смогла вспомнить ничего нового. Селия с трудом встала на ноги, отнесла в раковину посуду, оставшуюся после завтрака, и включила воду. Монотонная физическая работа всегда успокаивала ее, и она вскоре пришла к выводу о том, что заставлять себя вспоминать бессмысленно. Обрывки воспоминаний возвращались в те моменты, когда она думала о чем-то другом, была занята какими-то делами. Следовало поступить так же, как и вчера: выполнять свою работу, притворяться, что она верит окружающим, вести себя нормально (вернее, так, как от нее ждут). Рано или поздно ситуация должна была проясниться.

Одно Селия понимала ясно: необходимо действовать крайне осторожно. Она не знала, насколько масштабным являлся заговор (это был бы уже политический триллер, а ты определенно не в политическом триллере), но доверять нельзя было никому. Никому нельзя было рассказывать о том, что она потеряла память, что Пит и Дженнифер в сговоре и хотят дать ей наркотик или о догадках насчет того, что она – героиня телешоу, в котором не соглашалась участвовать.

Гм-м, если это на самом деле какое-то телешоу, то вокруг должны быть камеры. Небольшая проблема: нельзя дать этим людям понять, что я их раскусила.

Поиски следовало проводить незаметно. А разглядывать стены и мебель – это очень даже заметно. Наблюдатели должны были сразу же догадаться о том, что обман раскрыт.

Если, конечно, кто-то за тобой наблюдает. А если наблюдает, твое поведение вчера вечером их насторожило. Возможно, звонки и сообщения Пита были притворством; он просто вел себя так, как и положено вести себя любящему мужу, когда жена уходит из дома в час ночи.

Селия почувствовала, что ей не хватает воздуха. Все решения, приходившие в голову, казались ошибочными; в конце концов она впала в панику, как крыса, которая не может найти выход из лабиринта.

Ты не крыса, и ты далеко не глупа. Пока непонятно, что здесь происходит, но ты во всем разберешься, если будешь действовать обдуманно. Не торопись. Включи логическое мышление. Предположим, некая группа людей действительно планирует следить за тобой. Им известно, что весь рабочий день ты проводишь на кухне. Как, по-твоему, они будут действовать?

Селия пришла к выводу, что наиболее логичным решением было установить на потолке камеру с большим углом обзора, которая показывала бы всю кухню. Однако ей казалось, что такую камеру легко обнаружить. Скорее всего, решила она, враги разместили в нескольких местах небольшие камеры, вроде «видеонянь», и спрятали их в каких-нибудь предметах.

Она зашла в кладовку, принялась с сосредоточенным видом рассматривать полки и размышлять вслух, чтобы «наблюдатели» решили, будто она обдумывает меню на сегодня.

– Для специального предложения всегда можно приготовить пасту карбонара и, может, макаронный салат с песто? О, идея: приготовим салат с тортеллони[7]. Кэтрин просто обожает их лепить.

Селия проводила пальцами по консервным банкам и стеклянным емкостям, пытаясь нащупать шов, отверстие, что-то такое, что выдавало бы присутствие скрытой камеры. Ничего. Она не видела ничего похожего на объектив.

Может, я схожу с ума. Может, эти дикие идеи у меня от стресса. Может, я вчера очень устала, переволновалась и неправильно поняла слова Пита. Может, я просто плохая жена и ни на что не годная мать.

Она собрала продукты для приготовления макаронного салата с тортеллони, соусом песто, жареными помидорами и моцареллой чильеджина. Ресторан нужно было открывать, а кроме того, ответы на вопросы могли прийти в голову, пока она готовила. Во время работы Селия успокаивалась, расслаблялась, чувствовала себя на своем месте.

Скорее всего, в реальной жизни я тоже работаю в ресторане или что-то вроде того.

Снова это – убежденность в том, что где-то существует другая, «реальная» жизнь. Начиналась головная боль; она была слабее, чем та, что обрушилась на нее совсем недавно, и тем не менее Селия снова зажмурилась.

Не думай об этом, отвлекись.

Она приготовила тесто, нарезала на пласты, принялась наполнять начинкой тортеллони, сворачивать их. Руки двигались автоматически, и она на несколько мгновений отвела взгляд от стола.

И увидела ее. Селия замерла на секунду и быстро опустила голову, чтобы не выдать себя. Прямо на нее смотрел объектив скрытой камеры.

Тот, кто установил ее здесь, был неглуп и знал, где Селия проводила большую часть времени. Камера была спрятана внутри металлического стакана, в котором она держала ложки и лопаточки и который стоял на полке чуть ниже уровня глаз. В передней стенке сосуда была проделана крошечная дырочка, которой не должно было там быть. Это могла быть только скрытая камера.

Нужно было проверить, убедиться в том, что она не сумасшедшая.

«Если ты попытаешься рассказать об этом кому-нибудь, люди подумают, что ты чокнутая. Чокнутым бабам никто не верит».

Снова этот голос, голос в ее голове, который был таким мучительно знакомым… Она никак не могла вспомнить, кто же это. Селия слышала его в последние двадцать четыре часа, но этот голос не принадлежал Питу. Она была в этом уверена.

Селия свернула очередной тортеллони и потянулась за ложкой.

– О нет! – воскликнула она, когда стакан перевернулся и стоявшие в нем предметы рассыпались по полке. Стакан покатился, свалился с полки на рабочий стол, потом на пол.

«То что нужно», – подумала она, наклоняясь, чтобы поднять его. Селия даже не стала заглядывать в контейнер. Она сунула руку внутрь и нащупала какую-то неровность на стенке. Повернув стакан так, чтобы «глазок» смотрел в другую сторону, она взглянула внутрь. Крошечный металлический предмет был прикреплен к стенке сосуда в том месте, где находилась дырочка.

«Не чокнутая, – торжествующе воскликнула она про себя. – Не чокнутая, не чокнутая, не чокнутая!»

Селия собрала ложки и прочие принадлежности и поставила стакан камерой к стене. Она чуть не рассмеялась вслух, представляя, как разозлились наблюдатели.

Но эйфория быстро прошла. Да, она была права, за ней следили, но она по-прежнему не имела представления, кто следил и зачем. Кроме того, на кухне, скорее всего, было полно других камер.

«Я найду их все, – подумала она. – Я выясню, кто это делает, пусть это Пит или кто-то другой, неважно. Я умна, я способна на многое, и я не позволю какому-то гаду издеваться над собой».

Селия почувствовала себя живой впервые за сутки. Это была она, настоящая она. Она была не какой-то там жалкой беспомощной девицей, которую надо спасать. Она была сильной женщиной и могла за себя постоять. Селия никому не уступала, никогда.

«Ох уж этот итальянский темперамент», – произнес неизвестный и расхохотался, как будто ее праведный гнев был детской истерикой. Как будто ее воспоминание о себе было фальшивым.

«Кто это?» – снова удивилась она. Этот голос в голове был как-то связан с происходящим. Если бы только она могла вспомнить!

В дверь черного хода постучали, и Селия уставилась на нее в таком ужасе, как будто это был портал, ведущий в ад. Там, с другой стороны, мог быть кто угодно. Пит, Лайл Корриган, а может, даже призрак кошмарной женщины, которую вчера жестоко убили и сунули в мусорный бак.

– Это Фрэнк, Селия, – произнес голос.

Она не знала, кто такой Фрэнк, но голос показался дружелюбным. Видимо, он знал ее и считал, что она его ждет.

Ты не можешь вечно прятаться на кухне за запертой дверью. Ты должна проявить смелость и рискнуть, если хочешь получить ответы на вопросы. А кроме того, вряд ли все жители этого города ополчились на тебя.

– А может, так оно и есть, – пробормотала Селия, открыла замок и распахнула дверь.

Оказалось, что уже рассвело. На пороге стоял невысокий худой мужчина средних лет с темными волосами и темными глазами и улыбался ей. Мужчина придерживал за ручку тележку с поддонами хлеба.