Кристина Генри – Дерево-призрак (страница 31)
«Никто из местных на такой не ездит», – сказала Лорен. Ее обычно мало интересовали автомобили, но этот бросался в глаза.
Девочка подумала о том, чтобы выскользнуть из дома и проследить, куда он поехал.
На самом деле, никакой. Просто она зла, расстроена, обескуражена и ощущает еще целую кучу разных эмоций одновременно и не желает думать о бабушке и ее словах. А хочет думать о чем угодно другом.
Да, кстати о виде́нии. Происходило что-то странное: у Лорен должны были остаться воспоминания. Ведь она видела («
Но этого не происходило. Напротив, она будто полностью забывала о виде́нии, а если воспоминания и возвращались, то словно всплывали со дна очень глубокого бассейна, судорожно глотая воздух.
«А еще на моем велосипеде осталась кровь», – пробормотала Лорен.
Она отметила, что повела себя крайне странно. Смыла кровь, как будто была в чем-то виновата, и даже никому не показала. (
Это из-за того, что она чувствовала себя виноватой? Но почему она должна чувствовать себя виноватой? Не ее вина, что монстр сотворил такое с девочками.
Мысль шокировала Лорен.
Офицер Хендрикс перестал бы смотреть на Лорен своими добрыми глазами. Он – да и все остальные – решили бы, что девочка сошла с ума. И все повторяли бы: «Бедная Лорен Ди Муччи. Ее папу убили, вот у нее крыша и поехала».
Лорен и сама согласилась, что наполовину крыша у нее точно поехала. Она постоянно ловила себя на мысли, что думает про свое виде́ние, будто оно произошло на самом деле, а не было просто реалистично выглядящим побочным эффектом особенно скверной мигрени.
«А ведь это и есть просто побочка – и не существует никаких ведьм и магических способностей», – сказала она себе.
И на сиденье осталась кровь. Кровавый след в форме отпечатка руки, но с когтями.
Миранда заставила ее чуть не силой посмотреть «Кошмар на улице Вязов», и, хотя Лорен полфильма просидела, глядя на экран сквозь щель в ладошке, увиденного оказалось достаточно, чтобы навсегда запомнить, что убийца носил перчатку с лезвиями вместо пальцев.
А идея, что какой-то псих повторяет события фильма, звучит куда вероятнее, чем что в дереве обитает монстр, который изредка выходит наружу.
Значит, бабушка ей все же наврала, как Лорен и думала.
Впрочем, тогда получалось, что по городу рыскает убийца. Вероятно, в перчатке с когтями.
Зачем она так поступила? Лорен могла показать след полиции. Даже если не говорить офицерам, будто это убийца тронул сиденье, они все равно сочли бы ситуацию странной. Хендрикс или Лопез по крайней мере сделали бы фото велосипеда или типа того.
Но вместо этого Лорен отправилась домой и помыла свой старый облепленный грязью велик так тщательно, что он засверкал как новенький.
В ту секунду ей и в голову не пришло поступить иначе. Она запаниковала. Она повела себя как будто была в чем-то виновата.
Краем глаза Лорен заметила какое-то движение и выглянула из окна.
На подъездной дорожке стоял Джейк Хэнсон и смотрел на ее дом.
Лорен на автомате отскочила от окна. Ей не хотелось, чтобы юноша ее увидел.
Что он тут делал? Насколько Лорен знала, дома он не жил. Большую часть года Джейк проводил в колледже, а остальное время вроде бы снимал собственную квартиру.
Девочка добежала до выключателя у двери и погасила свет. Вернувшись к окну, она встала немного поодаль, в стороне от створки, чтобы парню было тяжело ее разглядеть. Если он и посмотрит в эту сторону, то решит, что это просто тень.
Тогда Джейк перевел взгляд прямо на окно ее спальни, и почему-то Лорен показалось, что ему известно, что она там стоит.
Он переживает из-за ее странного поведения сегодня днем? На заправке он будто бы хотел поговорить с ней, но она сбежала.
И вообще, почему ни с того, ни с сего он ей так заинтересовался? Ее так привлекательно тошнило вчера?
«Про привлекательность тут и говорить нечего, – одернула себя Лорен. – Ты в школе, а он в колледже, что за идиотские мысли».
Но она не могла отогнать их. Глупые, глупые мысли о том, что она его все же
Тогда Джейк медленно улыбнулся – улыбкой, которая как бы говорила, что он знает все ее секреты, но обещает их хранить.
Все внутри Лорен затрепетало, словно мотыльки в банке, которую подставили к пламени свечи. Она стиснула скользкие пальцы на углу стены.
И тут он ушел. Не позвонил в дверь, не помахал в окно, никак не дал понять, что хочет поговорить.
Страшное разочарование свалилось на Лорен, окутало ее тело с головы до ног. Чего бы ни хотел Джейк Хэнсон, он явно не был заинтересован в ней.
Ведь иначе он попробовал бы поговорить, а не стоял бы на подъездной дорожке, пялясь на дом.
«Дура», – повторила Лорен. Она только и делала, что думала дурацкие мысли и совершала дурацкие поступки.
Она снова повалилась на кровать, ощущая на себе груз всего произошедшего за последние два дня.
По-честному, даже хотя на велосипеде осталась кровь, а во дворе миссис Шнайдер нашли двух мертвых девочек, из этого еще не следовало, что увиденное Лорен – реальная картина происшествия. Может, это и не виде́ние вовсе. А просто странное совпадение.
«У них были рюкзаки, – пробормотала Лорен, прикрыв глаза рукой. – Что стало с их рюкзаками?»
Она не была уверена, где именно произошло убийство, но если отыскать вещи, то…
Тогда, по крайней мере, она будет знать наверняка, что не совсем сошла с ума и что увиденное в приступе мигрени – правда.
Она представила, как передаст рюкзаки офицеру Хендриксу, как он улыбнется ей, и морщинки соберутся в уголках его глаз.
Но как выбраться в лес для расследования? Если Лорен хорошо знала свою мать (а она хорошо ее знала), то та сейчас на первом этаже разрабатывает план, как вынудить дочь все лето напролет просидеть дома за уборкой и другими делами.
Это будет того стоить, если ты отыщешь рюкзаки или другие полезные улики.
Миранда обзавидуется, если все получится. И это, кстати, пойдет ей на пользу. Миранда слишком привыкла быть солнцем, вокруг которого вращаются все планеты.
Мама не способна отслеживать каждую секунду жизни дочери. В какой-то момент Лорен представится шанс выскользнуть. И что тогда мама сделает? Посадит ее под домашний арест еще раз?
Она же не прикует Лорен к постели и не запрет в комнате. Это насилие над детьми. Все что она может сделать – заявить: «Ты под домашним арестом», – а если Лорен не подчинится, то и смысла в этих словах нет.
Странно было осознавать, что мама не была всемогущей. Ее реальная власть основывалась исключительно на вере и подчинении со стороны самой Лорен.
Мама может отказаться давать деньги на карманные расходы. Это правда. С этим Лорен особо не могла ничего поделать – разве что украсть немного из ее кошелька.