Кристина Генри – Дерево-призрак (страница 32)
От этой мысли у девочки сжался желудок. Нет, она вряд ли на такое способна.
Что ж, в пятнадцать лет ей придется подыскать работу, и тогда мамины жалкие подачки уже не будут иметь значения. И пускай даже ей придется мыть посуду в ресторане или что-то в этом роде. Лорен было все равно: главное иметь возможность выходить из дома и зарабатывать.
Лорен перевернулась на живот и заметила на другом конце комнаты на тумбочке начатую книгу. Ей захотелось почитать, но вставать за ней было слишком тяжело. Бешеные гонки на велике, конфликты и эмоции наконец возымели действие. Девочка ощутила, как ее придавливает к постели, будто тело налилось расплавленным свинцом.
«Хорошо, бабуля. Тогда докажи», – ухмыльнулась Лорен.
Она вытянула руку в сторону книги и сконцентрировала на ней все свои мысли. Брови нахмурились. Мышцы шеи напряглись. Зубы заскрипели, но ничего не произошло. Разве простая книжка не должна сама залететь к ней в руку, если у Лорен есть магические способности?
«Естественно, нет. Потому что ведьм не существует. Как и джедаев», – добавила девочка.
Она понимала, что, сколько бы она ни бегала или стояла на руках, это не позволит ей передвигать объекты силой мысли. Даже если нарядиться в мантию и взять книгу заклинаний. Это чушь.
Лорен решила не вставать. Легче было просто остаться лежать тут, глядеть на потолок и размышлять, как за последние дни все в ее жизни пошло наперекосяк. Солнце ярко светило за окном, но веки девочки медленно опускались.
Когда она проснулась, все еще было светло, но по тому, как падали лучи солнца, она догадалась, что уже утро. Лорен почувствовала неприятное ощущение внизу живота: где-то между бедер внутренности крутило от острой боли, – а в белье ощущалась густая липкость. На полсекунды девочке показалось, что она описалась. Но потом Лорен осознала, что у нее начались месячные.
Вторым пришло осознание, что книга, которую она хотела взять вчера, парила в воздухе рядом с кроватью.
Часть четвертая. Ярмарка
1
Лорен ожидала, что мама будет в бешенстве из-за вчерашнего, и так, наверное, и случилось бы, если бы девочке не потребовалась ее помощь с прокладками.
Той было достаточно бросить один взгляд на пунцовое лицо дочери и чистое белье, которое она сжимала в кулаке, чтобы заключить: «Что ж, это многое объясняет». Тогда мама достала с верхней полки платяного шкафа коробку прокладок «Стэйфри» и вручила Лорен. На упаковке была изображена женщина в белом платье, прогуливающаяся по пляжу. Ее темные волосы развевались на ветру, и выглядела она по мнению девочки неоправданно довольной для человека, у которого, по логике, в этот момент шли месячные. На нижней части коробки было написано «Без пояса».
– Тебе помочь? – спросила мама.
– Эм, нет. Думаю, разберусь.
– Сполосни трусы и оставь в ванной. Я потом чем-нибудь выведу пятна.
– Окей, – еле слышно ответила девочка.
Когда Лорен вышла из ванной, мама ждала ее с пузырьком обезболивающего «Мидол». Она протянула дочери две таблетки:
– Тебе понадобятся.
Девочка вернулась к умывальнику, набрала воды в бумажный стаканчик и проглотила пилюли. Когда она опять вышла из ванной, мама заключила дочь в объятия:
– Извини меня за вчера.
Буквально в последнее мгновение Лорен остановила себя, чтобы не отскочить в сторону от удивления. Она не могла припомнить, когда мама последний раз перед ней извинялась.
Но поскольку в хорошем настроении мать решила бы никак не наказывать Лорен за вчерашнее, девочка сказала:
– И ты меня извини.
– Если бы я только знала… – мама не закончила фразу. – Тяжело держать себя в руках перед месячными.
Лорен что-то такое слышала, встречала статьи про ПМС в журналах, которые любила читать Миранда. Получается, это и произошло с ней вчера? Она сорвалась из-за зашкаливающих гормонов, сама того не осознавая?
Никто все равно никогда не поверит. Только если девочка сможет это повторить – но Лорен не представляла, как у нее получилось управлять предметом в первый раз, так что было неясно, как сделать это снова.
В ту ночь ей снились чудны́е вещи: наполовину воспоминания, наполовину фантазии, сновидения про дерево-призрак и девочек в лесу, про рыжую ведьму и ее скорбящего возлюбленного.
Но перед самым пробуждением Лорен увидела, как ее поймало призрачное дерево, как ветви затягивали ее внутрь, как со всех сторон ее обхватила шершавая кора. Но рядом находилось что-то еще, сотканное из самой ночи, что-то с острыми зубами, что-то, желающее ее сожрать.
Девочка проснулась вся в поту, а тело было налито болью.
Осознав, что в воздухе рядом с кроватью парит книга, Лорен тихо вскрикнула – томик упал.
Вдруг девочка заметила, что мама выжидательно на нее смотрит, и поняла, что совсем забылась, прокручивая в голове события сегодняшнего утра.
– Видимо, да. Я вчера себя не контролировала, – сказала Лорен.
– Можешь прилечь, если надо. Первые пару раз особенно тяжело.
– Спасибо. Посмотрим, как я буду себя чувствовать. Может, выйду погулять, воздухом подышу.
Она как бы между прочим вставила это в диалог, подготовив себе отходной путь, чтобы отправиться в лес на поиски. Лорен не забыла, что собиралась найти рюкзаки девочек.
Она станет задавать вопросы, на которые отвечать не хотелось. А если подруги отыщут в лесу какие-то следы убитых девочек, то Миранда обязательно постарается присвоить все заслуги себе.
Лорен поразилась, осознав, что так обычно и происходило, что это не просто какая-то случайная мелкая обида. Миранда постоянно стремилась привлечь к себе всеобщее внимание, а подругу оставляла на задворках.
– Прогуляться будет полезно. Хочешь спуститься позавтракать? Могу блинчиков испечь.
Лорен не хотелось есть, но мама смотрела на нее с такой надеждой в глазах, что девочка согласилась. И восторг Дэвида, когда он увидел блинную сковородку, того стоил.
Завтрак прошел без единой ссоры, и Лорен не могла припомнить, когда так бывало в последний раз. Еще до смерти папы – но, получается, очень-очень давно, потому что в последние годы родители цапались по каждой мелочи.
После еды девочка без напоминания помогла убрать со стола, мысленно отметив, что дом ощущался намного радостней, когда в воздухе не витал ядовитый туман прошлых ссор.
– Хочешь поиграть в «Сорри!», Лорен? – спросил Дэвид.
Она совсем не хотела. У девочки не было настроения для настольных игр, и, кроме того, она надеялась пораньше выдвинуться в лес, пока ей с очередным приглашением не позвонила Миранда.
Но Лорен наслаждалась редкими минутами затишья и знала, что, если она согласится, мама одобрительно улыбнется и потом, когда девочка ненадолго пропадет, не станет ругаться.
Женщина отправилась на второй этаж сортировать стирку и оставила детей в гостиной. Лорен разложила поле на кофейном столике.
– Ты за какой цвет хочешь играть?
– За красный. Ты сегодня пойдешь искать девочек? – спросил Дэвид.
Рука Лорен, сжимающая маленький пакетик с красными фишками, застыла над коробкой.
– Ты… Ты о чем? – из-за слов брата сердце девочки начало колотиться как бешеное.
– Ты же собираешься искать девочек. Или место, где они были раньше, – это звучало как утверждение, а не вопрос.
– Откуда ты знаешь?
Дэвид пожал плечами, забирая у Лорен из руки фигурки и расставляя их на красной стороне поля.
– Просто знаю.
– Как просто знал про девочек в саду миссис Шнайдер?
– Она кричала.
Лорен задумалась о брате в свете сказанного вчера бабушкой. Получалось, что в Дэвиде даже больше ведьмовского, чем могло быть в ней. Не существует объяснения тому, что четырехлетний мальчик знает про такие вещи. А про планы на день Лорен за все время не вымолвила вслух и слова – даже наедине с собой.
– Дэвид, – спросила девочка, выставляя на своей стороне поля синие фигурки, – ты что, умеешь?..
Она замешкалась, поняв, что произнести вслух то, о чем она думала, – значит пересечь Рубикон. Мистер Коннолли, ее преподаватель обществознания в шестом классе, однажды использовал эту фразу, и когда Лорен спросила, что это значит, он ответил, что так говорят про поступок, после которого нет возврата.