Кристина Фон – Под Лавандовой Луной (страница 37)

Киррик резко перевел взгляд на меня и сдвинул брови.

– Сиди спокойно.

– Почему твои братья пытаются тебя убить? Что с ними не так?

– Тебя это удивляет? У нас общий отец. – Киррик отвел взгляд, и его слабый вздох прозвучал печально и вымученно. – И корона только одна.

Он отошел от окна, подошел к письменному столу и рухнул в мягкое кресло, точно пьяный матрос в таверне.

– Найдешь ли ты меня отвратительным, если я скажу, что ухитрился стать любимым сыном императора?

Его вопрос застал меня врасплох. Я не сразу смогла подобрать ответ.

– Я никогда не буду считать тебя отвратительным. Но я не понимаю, как твой отец может испытывать симпатию к сыну, который столь не похож на него.

Киррик криво улыбнулся.

– Ты недостаточно хорошо меня знаешь. У меня с ним больше общего, чем тебе кажется. Я восьмой принц и старший из ныне живущих сыновей императора. Не только число восемь считается счастливым, если верить старым приметам, но и отец-император также является восьмым сыном своего отца – моего деда.

– Если это единственное сходство, то тебе не о чем беспокоиться.

Киррик помедлил, прежде чем ответить.

– Он всегда говорит, что из всех сыновей я больше всего напоминаю его самого. Он говорит, что я жестокий и хитроумный, говорит, что он знает: я предам тех, кто мне верен, лишь бы добиться своего. – Тень легла на лицо Киррика. – Но если это правда, если мне действительно суждено стать таким, как он, то пусть Старый Дедушка Небо сразит меня, и я упаду замертво.

– Нет, не надо так думать. Если бы ты был хоть немножко похож на него, ты бы не раздумывая заклеймил меня.

Киррик не ответил и только зло забарабанил по столу пальцами, точно рыба дофай, бьющаяся о борт корабля.

– Сейчас я один из девятнадцати выживших принцев, четверо из которых вполне могут претендовать на трон, в то время как остальные едва вылезли из колыбели. Число моих братьев постоянно меняется. Рождаются новые принцы. Другие умирают якобы от несчастных случаев. Но мы все знаем, что это убийства, хоть и молчим. Мои руки тоже не чисты.

Киррик подвинул кресло ближе к кровати и поправил покрывало.

– Отцу-императору нравится смотреть, как мы грыземся между собой, желая получить его одобрение. Любой, кто проявит хоть толику доброты, вынесет себе смертный приговор. Те, кто ухитряется выжить, наследуют жестокий характер нашего отца. Думаю, я могу сказать то же самое о себе, раз я до сих пор жив.

В его словах не было ни капли злости, лишь печаль и принятие того, что он никогда не сможет изменить. Так вот каков мир Киррика: всегда быть начеку, всегда ждать удара в спину от своей родни. Я не представляю, как бы я жила, если бы меня учили ненавидеть собственного брата.

Не обращая внимания на пульсирующую боль в плече, я обняла Киррика.

– Мне очень жаль.

Он как будто удивился такому проявлению эмоций, но похлопал меня по спине в ответ. Его движения стали неловкими и неуклюжими.

– Зачем? Я все еще жив.

– Пожалуйста, делай все, чтобы и дальше оставаться живым.

Киррик отстранился.

– Это совпадает с моими намерениями. Не волнуйся. Я вполне способен оставаться на шаг впереди моих братцев-идиотов.

– У тебя есть сестры? – До сих пор я не слышала, чтобы кто-то говорил о принцессах, и не видела ни одной принцессы на территории дворца.

– Повитухам приказывают убивать девочек, если только отец-император не распорядится иначе.

У меня сжалось сердце.

– И матери никогда не пытаются спасти дочерей?

Киррик только фыркнул.

– Если файла оказалась настолько глупа, что решила вмешаться, то она наверняка либо уже мертва, либо сидит в клетке. Я слышал, было несколько случаев, когда файла платила андроги или телохранителю, чтобы он отдал девочку на воспитание в семью за пределами дворца.

Это было кошмарно, неправильно, но при этом разумно. Многие файлы готовы на что угодно ради благосклонности Тиррена, даже пожертвовать своей плотью и кровью. Но некоторые могут считать, что за пределами дворца их ребенка ждет лучшая жизнь.

– Какой ужас, – сказала я.

Киррик посмотрел на меня мрачным, жестким взглядом.

– Так и есть. Именно поэтому я пойду на что угодно, чтобы однажды стать императором. Я найду Священный Скипетр Цедер и докажу, что достоин его, и тогда у меня будет сила, чтобы изменить все подлые законы отца-императора.

Если все прочие принцы пошли в отца и если кому-то из них удастся заполучить скипетр и провозгласить себя наместником Неба… да поможет нам Старый Дедушка Небо.

Когда Киррик получил подтверждение, что слежки можно не опасаться, он проводил меня до Темного двора и по пути вел легкую беседу. Иногда наши руки соприкасались, и у меня по спине бежали приятные беспечные мурашки.

– Рилла, – сказал Киррик, взглянув на меня. – Я все собирался у тебя спросить. Как госпожа Арлин обращается с тобой? Отвечай честно.

– Ну, госпожа Арлин меня не обижает…

– Но?

– Ее трудно понять. Она капризная.

Легкая улыбка скользнула по губам Киррика.

– Будь терпелива с ней, Рилла. Она хорошая женщина, просто немного эксцентричная. Как и большинство художников, особенно из Фогемии.

Киррик мрачно поджал губы. Он углубился в свои мысли, и его взгляд теперь был устремлен куда-то вдаль.

– Госпожа Арлин за свою жизнь успела повидать много зла. Она с самого начала обладала чувствительной натурой, а те ужасы, которые невозможно забыть, повлияли на ее психическое здоровье. Одинокая жизнь только усугубляет ее состояние.

– Кажется, ты хорошо ее знаешь.

– Ее прежняя песчинка, Энлин, раньше прислуживала моей матери. Она часто рассказывала мне о госпоже Арлин и делилась кое-какими секретами файл. Около года назад, еще до того, как Энлин умерла, я помог ей замять историю о связи госпожи Арлин с одним из моих братьев. Эта сволочь грозился сказать отцу-императору, что госпожа Арлин – сумасшедшая. После такого она бы оказалась в клетке.

– И что ты сделал, чтобы остановить его?

Киррик пнул кочку, подняв облачко пыли.

– Я поступил так же, как на моем месте поступил бы отец. Устранил угрозу.

На краткий миг он поднял взгляд. Его глаза потускнели, в них читалась жгучая ненависть к себе.

– Киррик, – начала я, но он покачал головой.

– Мы уже почти пришли. Уверен, отсюда ты найдешь дорогу.

Я смотрела, как он уходит. Любая попытка заставить его открыться только оттолкнула бы его.

Я вступила под сень Темного двора.

Глава 29

Я дремала у дома 4444, прислонившись к входной двери. Плечо еще болело, но боль была терпимой. К счастью, мазь сотворила чудо, иначе я бы измучилась спать на улице.

Мне больше некуда было пойти. У госпожи Арлин случилась очередная истерика, она выгнала меня из дома, а сама заперлась. Я не собиралась возвращаться в Яблочную Бочку до финала, чтобы не видеться с мадам Ясминой. Она все равно уже ничего не ждала от моих отчетов и перестала их спрашивать. Главное, чтобы я была хорошей девочкой и выступила в финале, а где я сплю, ее совершенно не интересовало.

Лавандовая Луна постепенно меняла свой лиловатый цвет на черный. Это значит, весна подходит к концу. Скоро Летнее Солнцестояние.

В ту ночь Белая Луна скрыла свое лицо за облаками, далекая и недоступная, точно добрый друг, который вдруг равнодушно повернулся к тебе спиной. Показался серп Бирюзовой Луны. Ее темная часть сливалась с беззвездным небом, а узкая щербатая улыбка изливала зловещий сапфировый свет на тенистый вишневый сад. Я искала на небе созвездия, истории о которых мне рассказывали родные у летнего костра, но звезды не хотели показываться. Они тонули в море густых облаков.

Если я верно угадала, что телохранитель Киррика – мой тайный защитник, то сегодня ночью он тоже появится. Я часто моргала, чтобы сон не смежил веки, твердо решив дождаться его.

Как раз когда я уже готова была погрузиться в сон, что-то серебристое сверкнуло впереди. Меч. Телохранитель шел ко мне. Его темный плащ сливался с окружающей обстановкой, но я узнала его по блеску глаз под маской. Они жарко сверкали, точно огонь в очаге, что согревает измученных и усталых.

Я ахнула, когда на его ладони вспыхнуло пламя, которым он разжег костер во дворе. Потом он перевел взгляд на меня.

– Почему ты так добр ко мне? – спросила я. – Потому что Киррик попросил тебя?