Кристина Фон – Под Лавандовой Луной (страница 33)

Айрика огляделась вокруг. Императрица Лаймира выхватила у нее кулон и принюхалась.

– Да, я чую ее страх.

Лаймира направилась к моему укрытию. Ее взгляд упал на меня. Она бросила кулон мне под ноги, а затем схватила за руку и притянула к себе.

– У тебя только одна попытка сказать мне правду. Что ты сделала с этой блудницей?

Глава 25

Лаймира буравила меня взглядом.

– Твое пение как-то связано со смертью этой блудницы?

Стоявшая позади нее Айрика скопировала недовольное выражение лица Лаймиры.

– Рилла, какая же ты лгунья. Ты притворялась конгом…

Императрица обернулась и ударила ее по щеке.

– Разве я разрешала тебе открывать рот?

Айрика покачнулась и отступила назад.

– Нет, моя госпожа. Прошу прощения.

– Я не помогала ей, – сказала я. – Она себя убила. Я потерялась, мне стало страшно. Я всегда пою, когда мне страшно. Она уже лежала мертвая, когда я наткнулась на нее.

– Ты врешь. Я позаботилась о том, чтобы у нее не было сил убить себя. Если бы кто-то другой не вырастил ей волосы, она бы не смогла использовать свой тин-чай. Поэтому я спрашиваю еще раз: что ты сделала?

Капли пота стекали у меня по лбу.

– Я ничего не делала.

Лаймира прищурилась, когда я слегка запнулась.

– Подними голову.

Она взяла меня за подбородок и задрала мне голову. Потом, закрыв глаза, почти уткнулась носом мне в лицо, вдыхая запах, словно я была ароматным соцветием. Ее губы медленно растянулись в улыбке.

– Так-так, кажется, у тебя на щеках еще не высохли слезы. Разве ты не знаешь, что любовь и сострадание – это слабости? Они выдают тебя, дорогая моя. Не страх стал причиной этих слез, а жалость. Ты смотрела, как она умирала.

Лаймира коснулась моей щеки длинным накрашенным ногтем. Острый кончик царапнул кожу и пропорол ее; я вскрикнула. Лаймира отвесила мне пощечину. Жаркая боль расползлась по щеке. Оглушенная, я прижала руку к лицу.

– Теперь я тебя вспомнила, – сказала Лаймира. – Ты была с той бунтаркой. Какая же она дура, если попыталась сбежать.

– Рейди, – сказала я. – Что вы с ней сделали? Она здесь?

Лаймира рассмеялась.

– Ее здесь нет. Пока нет. Тебе повезло, моя дорогая, что твое сегодняшнее наказание не идет ни в какое сравнение с тем, которое я приготовила для нее.

Императрица поманила своих песчинок. Они схватили меня за руки и поставили на колени перед императрицей.

Ее длинные ногти скользнули по моей шее.

– У моего мужа слабость к певицам, а у тебя сладчайший голос из всех, что я слышала. – Она щелкнула пальцами Айрике. – Эй ты. Хоть раз от тебя будет польза – принеси из аптеки сок йорланга. Скажи, чтобы сделали в три раза насыщеннее обычного. Покажи им мою печать, после этого проблем возникнуть не должно. Если откажутся, сообщи мне имена фармацевтов. Я накажу их потом.

Айрика бросила на меня полный злорадства взгляд.

– С радостью, моя госпожа.

Она поклонилась, бросила на землю металлический прут и убежала.

Сок йорланга? Если выпить эту жидкость в концентрации в три раза сильнее обычной, она навсегда уничтожит мои голосовые связки. Я больше никогда не смогу ни петь, ни говорить.

Меня била крупная дрожь.

– Пожалуйста, не делайте этого. Вы не можете лишить меня голоса. – Я забилась в руках у песчинок и чуть не вырвалась, но они прижали меня к земле. – Нет, пожалуйста, я обещаю, я сделаю все, что угодно.

Зачем мне жить дальше без своего тин-чай?

Поблизости раздался мужской голос, который перекрыл мои мольбы.

– Матушка-императрица, я шел по своим делам через Летний луг и услышал какой-то шум. Все в порядке?

Песчинки прижимали меня лицом к земле, так что говорившего я не видела, но узнала голос принца Киррика. Он, наверное, проследил за мной.

– Ничего особенного, Номер Восемь, – ответила Лаймира. – Я как раз собираюсь преподать урок этой жемчужинке. Она поступила крайне непочтительно, помешав мне наказать одну блудницу.

– В таком случае я сожалею, что отвлек вас. Такое низменное создание определенно заслуживает, чтобы его наказали. Кто она такая, чтобы думать, будто может соперничать с вашими талантами и красотой?

– Я знаю, что это всего лишь лесть, чтобы угодить мне, Номер Восемь. Но ты всегда мне нравился. Печально, что твою мать постигла незавидная участь, но приговор был справедлив. Тебе не следует навещать ее. Она того не стоит.

Скорее всего, она хотела таким образом вывести Киррика из равновесия. Но голос Киррика даже не дрогнул, когда он сказал:

– Да, я не сомневаюсь, что у отца-императора были свои причины. Однако она моя мать, и я не смею идти наперекор Анналам Небес и отказывать в почтении родителям; я бы не хотел, чтобы меня прокляли на всю следующую жизнь.

Лаймира помолчала.

– Хм. Ты сказал, что шел через Летний луг? Не знала, что ты так же часто бываешь в этой части дворца, как твой брат Нилан.

– Это правда, я не частый гость на Летнем лугу и не намерен злоупотреблять такого рода удовольствиями, как мой дражайший брат Нилан. Меня занимают куда более важные дела, однако изредка я позволяю себе утолять мои желания. В конце концов, я мужчина.

– Да, полагаю, вы, принцы, все пошли в отца, – сказала Лаймира. – Тогда иди своей дорогой, Номер Восемь.

Принц кашлянул.

– Я не могу уйти, зная, что вы расстроены. Что сделала эта жемчужинка? Может, я могу помочь вам наказать ее?

– Ты проявляешь к этой жемчужинке больше участия, чем я ожидала, – ответила Лаймира. – Уж не знаком ли ты с ней? Возможно, ее красота тебя пленила. Она прелестнее всех жемчужинок, а потому ведет себя дерзко и заносчиво. Я бы не удивилась, узнав, что она уже пыталась соблазнить тебя.

– Ничего подобного не было и в помине, – ответил Киррик. – Я не знаю ее. Честно говоря, в этом году я вообще не интересовался жемчужинками.

– Ты уверен? Взгляни на ее лицо, прежде чем отвечать с такой поспешностью.

Песчинки подняли меня и толкнули к Киррику. Он скривился, как будто случайно проглотил ангжука.

– Вы назвали ее красавицей? У нее все лицо опухшее, а волосы похожи на свалявшуюся паутину.

Его голос звучал так естественно, что мне стало больно от его слов, и я ничего не могла с этим поделать. У меня действительно распухло лицо после пощечины императрицы, и меня изваляли в земле.

Как унизительно оказаться в таком виде, в плену, перед Кирриком. Предательский румянец выступил на моих и без того горящих щеках.

Киррик рассмеялся.

– Матушка-императрица, если эта – самая красивая, то прочие жемчужинки, должно быть, просто уродины. У этой девушки слишком большие уши, а вот тут все вываливается. – Он указал себе на талию.

Я втянула живот, вдруг застеснявшись своего веса, о чем прежде почти никогда не думала.

Лаймира недоверчиво надула губы и принюхалась.

– Номер Восемь, твой пот пахнет тревогой. Есть у меня подозрение, что ты лжешь. Она уже успела соблазнить тебя?

– Я нижайше прошу вас не обвинять меня в подобной мерзости, матушка-императрица, – ответил Киррик. – Я никогда не предам отца-императора.

Его взгляд скользнул по моему лицу, и на краткий миг маска хладнокровия дала трещину. Уже в следующую секунду его лицо вновь приобрело бесстрастное выражение, но и этого было достаточно, чтобы подозрения Лаймиры усилились.

– Я все равно тебе не верю. Развей мои сомнения, и я сохраню ей голос. – Лаймира подняла с земли железный прут, который прежде несла Айрика. – Я специально заказала у кузнеца такое клеймо. Оно оставляет особенный след.