Кристина Агатова – Мрачные фокусы Хель (страница 6)

У Марата была и подружка ему под стать – дерзкая, с хрипловатым голосом, разноцветными волосами и тупыми шутками. И младшим братом – одноклассником Лизы. В общем-то, они так и познакомились – отмечали у них “на хате” день Валентина. Вот там, символично, Лиза и потеряла голову от любви в самый романтичный праздник.

И это она расценила как знак судьбы – не просто же так именно в этот день она встретила Марата! А то, что в компании был почти весь их класс – досадное совпадение.

Увы, на ее настойчивые звонки Марат отвечал крайне редко и неохотно, сообщения игнорировал, покатать на машине не звал.

Естественно, потому что мерзкая Алина ему запрещала. Обезьяна разукрашенная. Наверняка, он давно бы ее бросил и был с Лизой, если бы не она.

И признаться в этом Лизоньке он не мог, бедняжка, страдал молча. Но Лиза решила выяснить правду во что бы то ни стало.

А как можно выяснить правду о чувствах мужчины, если он о них сказать не может? Правильно – спросить у высших сил. Точнее, у карт.

В ближайшем газетном киоске Лиза купила простенькую колоду Таро, где младшие арканы даже не были прорисованы. Рядом с ними лежали еще какие-то карточки.

– А это что? – полюбопытствовала девочка.

– Скандинавские руны, – ответила продавец. – Древняя система гадания. Тут на них значения написаны, очень легко гадать.

– Давайте их тоже, – решилась лиза.

Принеся добычу домой, она принялась ее изучать. Карт оказалось много – аж семьдесят восемь штук. И к ним прилагалась инструкция на огромном листе тонкой сероватой бумаги мелким шрифтом. Разобраться во всем этом без подготовки было нереально!

А вот руны оказались гораздо проще. Их было всего двадцать четыре. Небольшие картонные листочки с чем-то вроде буковок. И у каждой было название, а значение карточки было написано прямо на ней. Причем, учитывалось положение – прямое или перевернутое, смысл от этого менялся кардинально.

Особенно Лизе понравились руны Вуньо и Гебо – радость и союз. Вот именно эти руны ей и нужны были в раскладе на Марата.

И именно эти руны никак не выпадали, сколько она не выкладывала их на стол.

Окончательно разозлившись, Лиза разрыдалась и швырнула колоду карточек в стену, как раз в тот момент, когда Павел Валентинович вошел в комнату.

– Что произошло? – встревоженно поинтересовался он.

– Тупые руны! – сквозь слезы выдавила Лиза. – Тупые руны говорят, что мы с Маратиком никогда не будем вместе! Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!

– Так, – поджал губы отец. – Кто такой Маратик? И что такое руны?

Через пару часов Голухов выяснил, что Маратик – всего лишь безответная любовь подросшей дочери, и слегка успокоился. Безответная, значит – безопасная. В памяти еще были живы воспоминания о том, чем закончилась его первая большая любовь. Такого своей дочери он не желал.

Руны он собрал и унес к себе в комнату. Просто, чтобы Лиза не начала снова делать расклады и плакать.

Вскоре Лиза про них совсем забыла, как забыла и про Маратика. У парня хватило ума не повестись на провокации малолетней соблазнительницы, а ее захватили совершенно другие заботы – экзамены, выпускной, поступление, лето…

До нового учебного года оставалась всего пара недель, и Лиза стремилась насладиться свободой сполна до того, как начнется напряженной процесс получения высшего образования. Как-то раз придя с прогулки она застала дома отца в компании двоих парней в униформе мастеров.

– Ну вот и у нас появился интернет! – обрадованно сообщил Павел Валентинович.

– Зачем? – не поняла Елизавета. – У тебя на работе есть, а мне пока не надо.

– Как это – не надо? – изумился папа. – Эпоха штудирования книг в библиотеке уже давно прошла. Будешь изучать нужные материалы дома – в комфорте. И не надо ходить по улице по ночам. И мне пригодится… Я, кстати, больше не работаю в университете.

У Лизы отвисла челюсть. Ценность денег и необходимость работы она уже давно понимала, как и то, что папа – пока еще единственный, кто содержит их с Макаром. Его увольнение выглядело, как начало финансовой катастрофы для всей семьи.

– Тебя уволили? Вот же уроды! Не переживай, папочка, ты найдешь другую работу…

– Я сам ушел, – спокойно перебил отец. – Решил целиком сосредоточиться на рунах.

– На чем? – совершенно обескураженно переспросила дочь. – На каких еще рунах? А жить мы на что будем?

– Руны сказали, что именно в этом мое предназначение. А за деньги не беспокойся, я уже убрал блок с финансов, теперь все наладится.

– Блок с финансов? – беспомощно заморгала Лиза. – Папа, ты с ума сошел?

– Лизочек, не волнуйся ты так, – мягко улыбнулся отец. – Мы не голодаем, не скитаемся. Все будет хорошо, я обещаю.

Елизавета не стала спорить. Да, сама мысль о том, что отец променял стабильную работу на какую-то эзотерическую чушь, была дикой. Но он – взрослый человек и имеет полное право заниматься тем, к чему лежит душа.

Папе она доверяла. Они действительно жили не так уж и плохо. Не роскошно, конечно. Даже достаточно скромно. Но могло быть и хуже – такое было в девяностые, Лиза хорошо это помнила. Но даже тогда отец находил способы обеспечить семью всем необходимым.

Наверное, он просто устал. Просто устал жить для семьи, для детей. После смерти мамы он делал для них все, и вот – устал. Сейчас он отдохнет, наберется сил и, возможно, снова устроится на нормальную работу. Главное, пережить этот “отпуск”.

В самом крайнем случае, можно устроиться на подработку в кафе или на кассу в магазине. Как совмещать это с учебой – вопрос сложный, но выход обязательно найдется.

Успокоив себя, Лиза решила не вмешиваться в папины дела. По крайней мере, пока не наступят тяжелые времена.

Шло время, а тяжелые времена не наступали. Наоборот, денег, как будто бы, реально стало больше. В холодильнике на постоянной основе поселились довольно дорогие продукты. Впрочем, там и раньше не было пусто, но теперь и фруктов, и сладкого было в достатке. Красная рыбка, икра, говядина – то, что покупалось не так уж и часто, теперь всегда было дома.

На “карманные” расходы отец стал давать больше, да и на “наряды” – тоже.

– Моя дочь не должна быть хуже других, – говорил отец, доставая купюры. – Возле вокзала новый магазин открылся. Сходи на выходных, посмотри, вдруг что-то понравится.

И сам он стал более расслабленным и позитивным. Впервые после смерти мамы он стал улыбаться не только по какому-то вескому поводу, а просто так – от хорошего настроения.

Иногда Лиза приходила домой и сталкивалась с какими-то людьми. Отец кратко пояснял, что это клиенты. Девушка старалась не вникать. Главное, что ничем противозаконным папа не занимался.

Он тихо-мирно практиковал руны и не посвящал дочь в свои дела. А она занималась своими – училась, взрослела. Гаданиями и магией больше не интересовалась.

– Наверное, я плохая дочь, – вздохнула Елизавета, закончив рассказ. – Я слишком была поглощена собой, а на отца не обращала внимания. Деньги дает, не пьет, не обижает нас с Макаром, возится с какими-то рунами… Теперь мне даже нечего рассказать.

– Что вы, все очень интересно, – заверила я. – А как вы относитесь к рунам сейчас, уже убедившись, что Павел Валентинович не зря выбрал этот путь? Обращаетесь к ним за помощью?

– Крайне редко, – покачала головой Лиза. – Только для решения самых острых вопросов. Не хочу растратить удачу. И не хочу постоянно пользоваться магическими костылями, чтобы не стать беспомощной без них. Папа предлагал мне ритуалы на открытие дорог, на успехи… И я знаю, что все это проверено не на одном клиенте, но как я смогу радоваться своим достижениям, если они моими не будут? Я ведь буду знать, что это руны за меня поработали. Чего я добьюсь сама? Скажете, что я дура?

– Вовсе нет, – тут же опровергла я. – Ваша позиция заслуживает уважения. Сама предпочитаю опираться на себя. Но и тех, кто приходит за магической помощью, я осудить не могу. Если внутренняя опора надломилась, то надо найти ее вовне. И если это не во вред другим, то почему бы и нет?

Лиза заметно расслабилась.

– Да, вы совершенно правы. Отец помог стольким людям! Знали бы вы, сколько раз я видела, как к нам приходили в слезах, а потом, спустя время, возвращались счастливыми с благодарностями. Кому-то он помог восстановить мир в семье, кому-то – выбраться из долгов.

– Неужели, недовольных клиентов не было? – осторожно поинтересовалась я.

Елизавета на миг задумалась.

– Сложные случаи были. Но папа всегда старался доводить дело до конца. Менял ритуалы, пробовал разные подходы. Если понимал, что работа предстоит сложнее, чем он рассчитывал, то никаких дополнительных денег не тянул, насколько я знаю. Боролся за результат. В безнадежных ситуациях даже возвращал предоплату.

– И много таких было?

– Вроде, нет, – пожала плечами женщина. – Но я уже десять лет с ним не живу. Он ничего не рассказывал про это. Мы редко говорим о его работе. Чаще всего просто болтаем о жизни, о здоровье. Он очень интересуется успехами Глеба в школе. Но какие там пока успехи? Пятерка за то, что тетрадку дома не забыл. Достижение!

– Еще какое, – вступилась я за Глеба. – Мой чуть старше вашего, так забытые тетрадки – еще не самое страшное, что случалось. В каждом возрасте свои критерии успеха.

Я снова прикусила язык. Цель моего визита – не разбираться с психологическими проблемами Лизы, а найти того, кто мог желать зла Голухову. Следовало срочно сменить тему на более интересную мне.