Кристина Агатова – Мрачные фокусы Хель (страница 5)

– Но ведь сын уже вырос, можно было бы наладить с ним контакт, – возразила я и тут же прикусила язык. Не мое это дело.

– А смысл? – пожал плечами Голухов, не обидевшись на мою бестактность. – Я хотел. Но потом представил, как это глупо – вот так взять и появиться в его жизни. Зачем тревожить прошлое?

– Тоже верно, – вздохнула я. – Сама воспитываю детей без помощи их отца и меньше всего хочу, чтобы он внезапно вырос на пороге. Он, правда, пробовал. Но дальше угроз начать участвовать в их жизни дело не пошло, к счастью. Значит, он живет в Америке?

– По моим последним данным – да, – кивнул Голухов. – Даже если бы собирался на родину, не думаю, что сейчас для этого подходящее время. Да и что ему тут делать? У него там вся жизнь, семья, работа. А через полмира лететь ради мести отцу – затея дурацкая.

– Я просто хочу исключить его из списка возможных подозреваемых, – пояснила я.

– Я понял. Но он и книгу мою не читал.

– А ваши дети с ним не общаются? Может, они могли дать ему почитать?

– Шутите? – печально улыбнулся Голухов. – Он им совершенно безразличен. Они знают, конечно, что он существует, но никогда не интересовались. А он, наверняка, даже не подозревает о них.

Андрея пришлось исключить, но ссылку на его страничку я на всякий случай попросила. Даже если сам Павел Валентинович уверен, что сын о нем не вспоминал все сорок лет, это всего лишь его мнение.

С Елизаветой, как и сказал Голухов, получилось договориться на вечер. Женщина не стала откладывать дела на потом и предпочла дать интервью в самое ближайшее время.

А вот Вера Ивановна долго ахала и даже хотела попросить несколько дней отсрочки, но Голухову удалось убедить ее в том, что ничего особенного от нее не требуется – просто ответить на несколько вопросов.

– Чувствую себя мерзавцем, – признался рунолог, отложив телефон. – Обманываю дорогую мне женщину.

– Это ложь во благо, – успокоила я его. – Если Вере Ивановне нечего скрывать, и она желает вам только добра, то она обязательно все поймет, когда правда вскроется. Мы, женщины, вообще имеем неиссякаемый запас понимания.

Остальных решили пока не трогать. Для начала следовало понять, насколько успешно я смогу сыграть роль журналистки. И если Павел Валентинович верил в меня безоговорочно, по его собственному признанию, то я мандражировала.

Казалось бы, о чем беспокоиться? Общаться с людьми – моя работа. Чем “интервью” отличается от обычной беседы при подготовке мероприятия, например, свадьбы? По сути – ничем. Алгоритм простой, как мем с котятами. Расположить клиентов к себе, создать подходящие условия для откровенности и вовремя задать нужные вопросы. А дальше, конечно, внимательно слушать. Не только что, но и как.

Самое главное – оставаться уверенной и невозмутимой в любой ситуации. А это я хорошо умею.

Глава 4

К Елизавете я приехала чуть раньше, чем договаривались, поэтому пришлось почти полчаса ждать в машине. Но это время я решила провести с пользой и зашла в канал к Олаву.

Похоже, что его подписчики еще ничего не знали о том, что его больше нет, потому что никаких комментариев с соболезнованиями я не обнаружила.

Сам канал был самым обычным для эзотерика – много общей информации, демонстрация успешных кейсов и немного личного. Последние посты вышли уже после его смерти. Очевидно, Олав заряжал контент заранее, чтобы поменьше отвлекаться в моменте.

От прошлых постов они отличались лишь тем, что там не было его ответов. Что и логично.

Я нашла закрепленный прайс и охнула. А эзотерика-то прибыльное дело! Интересно, люди реально готовы платить такие деньги за то, что даже потрогать нельзя? Вот, скажем, “снятие негатива на кладбище через бесовских князей”, действительно нужная услуга?

А “открытие всех дорог и разблокировка финансового канала”? Откуда у людей с заблокированным финансовым каналом такие деньги, а?

Ну с приворотами все и так понятно – благодатная почва. За возврат любви женщины и под кредит себя подведут. Тут можно ставить любую цену – спрос будет всегда.

Большинство моих клиенток переживают за отношения. Речь, разумеется, не о тех, кто заказывает мероприятия, а о тех, кто приходит на расклады.

А я, чем больше во все это вникаю, тем больше понимаю, что если на мужчину потребовалось сделать расклад, значит, он этого не стоит. Потому что мужчина, с которым стоит быть вместе, не станет заставлять вас мучиться и переживать.

Я вздохнула. Такая умная, а такая дура! Сама ведь две недели выношу себе мозг размышлениями о том, почему Женя молчит.

Почему? Да потому что не хочет разговаривать, вот и все. И стоит ли разбираться в причинах? Пестовать в себе вину?

Я поступила так, как сочла нужным в тот момент. Не из подлости, не из гнусности, а из соображений безопасности моих детей. И если для него такое мое решение неприемлемо, то мне остается только принять этот факт. Без попыток все исправить.

Что тут исправишь? Даже если бы машина времени откинула меня обратно в тот дом среди леса, я бы снова сбежала.

Да и нет никакой машины времени. Есть только настоящее и мутное будущее. И мне решать – идти в него с уверенностью в том, что все будет хорошо, или застрять в прошлом и прокручивать возможные сценарии того, как могло бы быть по-другому.

Я посмотрела на время и убрала телефон в карман. Канал Олава можно изучить и позже, а вот Елизавета вряд ли оценит опоздание.

Дверь мне открыл мальчик лет восьми.

– Привет, – улыбнулась я. – А мама дома?

– Мама! – закричал мальчишка. – К тебе пришла рыжая тетя!

В коридоре появилась невысокая стройная женщина в темно-сером офисном брючном костюме. Короткие темные волосы были аккуратно уложены, легкий макияж слегка “устал”, но держался, а на губах застыла вежливая улыбка.

– Глебушка, ну нельзя же так говорить, – мягко пожурила она сына.

– Как? – уточнил мальчик. – Она же правда рыжая!

Вместо ответа Елизавета развернула его за плечи и легонько подтолкнула в комнату.

– Извините, Глеб не хотел вас обидеть.

Я максимально широко улыбнулась.

– Да бросьте, Глеб удивительно наблюдательный ребенок. Я ведь и правда рыжая. Аврора, рада познакомиться.

Улыбка Елизаветы стала более искренней, а сама она слегка расслабилась.

– Елизавета. Можно просто – Лиза. Проходите, пожалуйста, – пригласила она. – Чай? Кофе? Простите, я только вернулась с работы, и у нас слегка не прибрано.

– Постараюсь не занять много вашего времени, – заверила я, окинув взглядом небольшую, но уютную кухню.

Мне было слегка неловко – наверняка, Елизавета устала и хочет просто отдохнуть, а вместо этого вынуждена давать интервью. С другой стороны – она сама назначила это время. Хотя, другого у нее, скорее всего, не было. Она тут же подтвердила мою догадку:

– Я с утра до вечера на работе почти без выходных. Муж работает дома, но особо не занимается хозяйством. Глеба из школы встречает, и то хорошо.

Извинялась она зря. На кухне было чисто, только немного посуды стояло в раковине, но такое и у меня случается.

Я присела за стол и включила диктофон на телефоне.

– А кем вы работе, Елизавета?

– Я – финансовый аналитик. Звучит солидно, но на деле довольно скучное занятие.

Определенно, у Елизаветы какие-то комплексы. То просит прощения за какие-то несуществующие грехи, то обесценивает свои достижения. Если бы я умела манипулировать людьми, эта информация была бы для меня бесценной. Увы, я могла только посочувствовать Лизе.

– Так вы, значит, решили про отца написать… А что именно? Статью? Книгу?

– Знаете, как пойдет, – неопределенно махнула я рукой. – У меня огромные планы, но все будет зависеть от главного редактора. Поэтому, чем больше информации я соберу, тем больше шансов на что-то серьезное. Надеюсь, вы мне поможете.

– Такая ответственность, – вздохнула Елизавета. – Не знаю, смогу ли рассказать что-то полезное. Папа, наверное, все уже рассказал.

– Мы решили начать со взгляда со стороны. Никто не расскажет о человеке лучше, чем его близкие. Давайте вспомним, как все начиналось? Как Павел Валентинович, преподаватель математики, пришел к изучению рун?

Лиза улыбнулась.

– Признаюсь сразу – моя вина. Это я их домой притащила. В итоге сама на них плюнула, а отец всерьез увлекся.

В начале нулевых, когда Лизе было пятнадцать, а Макару всего четыре, их мамы не стало. Павел Валентинович тяжело переносил эту утрату, хотя старался держаться ради детей.

И если Макар довольно быстро адаптировался, то Лиза тосковала постоянно. Ей пришлось фактически заменить маму младшему брату, хотя она сама была еще ребенком.

Ей как никогда требовалась именно мамина поддержка. Выслушать секреты, дать совет, помочь повзрослеть. Научиться быть женщиной. Папа хоть и пытался вести разговоры по душам, откровенно не справлялся.

Он смущался, стеснялся и не находил нужных слов.

А в выпускном классе Лиза влюбилась. Да еще как! И ладно бы в одноклассника… Но нет, Елизавета выбрала “плохого парня” на пять лет старше. И если в возрасте за тридцать это не проблема, то когда девочке семнадцать, а ему – двадцать два, дело плохо.

К счастью, она ему была совершенно неинтересна. Но в тот момент ей казалось, что жизнь рушится. Что такого, как Марат, она никогда не встретит в своей жалкой жизни.

Ведь кто он, и кто она? Он такой крутой, ездит на машине, пусть и старой, но со спортивным глушителем, который “пердит” на всю округу. Он мужественно курит вонючие сигареты и даже не морщится. У него классный телефон с камерой, а у нее – самый дешевый аппарат “лишь бы звонил”.