Кристина Агатова – Мрачные фокусы Хель (страница 8)

Я снова скривилась. Есть же нормальное слово “бесплатный”! Что за манера – коверкать русский язык?

– Пишите мне в личку: “Хочу на марафон”, и я вышлю файлик с первыми инструкциями и доступ в закрытый чат участников!

Видео закончилось. Я пролистала еще пару постов вверх и нашла начало аскезы.

– Сегодня мой первый день, – вещал Олав. – Всего их будет три – этого достаточно, чтобы подготовиться к ритуальчикам. На следующей неделе у нас с вами грандиозные планы. Столько заявок на чистки! Ребятки, если я кому-то не отвечаю – все окей, я про вас помню! Потерпите, я до всех дойду! По срочным вопросам – продублируйте ваше сообщение, у меня есть еще пара местечек. Итак, легкий завтрак…

На экране возник салат. Самый обычный фотогеничный салат из листьев, кусочков авокадо, семечек и белых кубиков то ли брынзы, то ли фетаксы.

– Тут у меня тофу, – опроверг мои догадки Олав. – Никакой животной пищи в эти три дня быть не может. Да, некоторые практики держат только бескровный пост перед ритуалами, но я предпочитаю делать работу качественно. Придя ко мне, вы можете быть уверены, что никаких обраток и откатов не будет, потому что я строго слежу за безопасностью.

Я покачала головой. Хорошо, что для Таро не нужны подобные диеты. А еще лучше, что последствий никаких, хотя некоторые на полном серьезе уточняют, можно ли прогадать счастье.

Теоретически – можно. Точно так же, как можно изменить любой прогноз. Если ты знаешь, к чему приведут твои действия, то можешь их изменить, и результат тоже изменится. Так что, если расклад благоприятен, то лучше ничего не менять, чтобы случайно не сбить заложенный “маршрут”.

Но такое случается довольно редко. По крайней мере среди тех, кто идет к тарологу за советом. Обычно идут, когда запутались и заблудились. И в этом состоянии любой путь – это дорога в никуда.

Примерно так же я ощущала себя в настоящий момент.

С чего начать расследование? Делать расклад на мертвого – та еще задачка. Те, кто умер совсем недавно, даже не определяются, как мертвые. У них даже какое-никакое будущее есть.

Почему так? Потому что. Мне сложно это понять, но Эмма утверждает, что поле хранит память о жизни человека еще несколько дней, а то и недель. Правда, на картах это может ощущаться, как покой или одиночество.

И конечно невозможно просто раскинуть картишки и узнать, кто убийца. Если бы все было так легко, то в штате полиции давно существовал был таролог! Можно узнать, были ли у человека враги, какими качествами они обладали, какие обиды имели, но что это даст? Это ведь не имя и фамилия! А “эгоистичный, решительный, волевой манипулятор” в окружении может быть не один.

К тому же, не факт, что он это сделал. Может, собирался. Может, мечтал об этом. Но не факт, что совершил.

Еще хуже, если убийца в целом человек неплохой. Да, звучит странно. Но картам все равно – убил он кого-то или нет. Он вполне может быть умным, начитанным, веселым и щедрым. Он может быть ласков к животным, дружелюбен к незнакомцам, заботлив к родственникам. Но…

Я машинально выложила несколько карт, думая о Лизе. Холодная, умная, запертая в своих страхах или иллюзиях. Женщина, которая закрылась от всего мира непроницаемым щитом разума.

Интересно, почему? Я выложила еще одну карту.

Стоило и самой догадаться – боль. Много боли в прошлом. Может, Антона она выбрала себе в наказание? А что? Чувство вины часто вынуждает истязать себя. Вот только это точно не имело отношения к Белохвостову.

А вот Антон меня удивил. При всей его кажущейся ограниченности, по картам выходило, что человек он довольно неплохой. По крайней мере, от Лизы он ничего не скрывал.

Слегка поморщившись от своего неуместного любопытства, я выложила пару карт на его чувства. Хм. Весьма недурно.

Я быстро смела карты в кучу. Не люблю смотреть отношения без запроса. Как будто подглядываю в замочную скважину за людьми. А ведь это не относится к делу. Какая мне разница, любит Антон ее или нет? Она с ним счастлива, а это главное.

Глава 6

Вера Ивановна оказалась весьма приятной пожилой дамой. В ней было и что-то уютное, и что-то элегантное одновременно. На мой взгляд они с Павлом Валентиновичем идеально подходили друг другу.

Было заметно, что к визиту “журналистки” она тщательно подготовилась – в квартире царил безупречный порядок. На столе в просторной светлой кухне уже был накрыт стол – огромная ваза с конфетами, миска с фруктами, две чайные пары.

– Как же я рада, что вы решили написать про Павла Валентиновича, – сразу перешла к делу Казакова. – Удивительный человек, даже великий! Знаете, я всю жизнь была убежденной атеисткой, а сейчас вот и не знаю, во что верить. Правду говорят, что чем ближе к смерти, тем ближе к богу.

– Ну что вы? – возмутилась я. – Вам еще очень рано думать о смерти. К вере можно обратиться в любом возрасте, даже если в детстве были совсем другие убеждения. Мы ведь на то и разумные, чтобы менять точку зрения, когда появляются новые факты.

– Вы совершенно правы, – согласилась Вера Ивановна. – А факты говорят о том, что мы далеко не все знаем об этом мире. Знаете, когда мы снова стали общаться с Пашей… с Павлом Валентиновичем, уже после того, как он ушел с кафедры, я не относилась серьезно к рунам. Мне казалось, что это милые забавы. Черточки-палочки, заклинания какие-то… Ерунда, одним словом, каляки-маляки. Но ведь мало ли какие могут быть увлечения у хорошего человека? Я, например, жизни не мыслю без своего дачного участка. С самого ноября только и живу мечтами о том, как в феврале начну сеять. Мы друг другу не навязывали свое видение мира. Благо, с образованным человеком всегда найдется, о чем поговорить.

– И что же заставило вас пересмотреть взгляды? – тактично поинтересовалась я.

– Зубы, – просто ответила Казакова.

– Зубы? – не поняла я.

– Именно так. С юности я страдала от странного симптома – при малейшем переохлаждении у меня начинали ныть зубы. Достаточно было просто постоять в мороз на остановке, как боль сковывала челюсть. Стоматологи ничем помочь не могли, кроме советов пользоваться пастой для чувствительных зубов, а при обострении пить таблетки. Но это же смешно! Ноющая боль не проходит от таблеток, она лишь притупляется. Да, с этим можно работать, вести лекции и семинары, принимать пищу. Только качество жизни совсем не то.

Я согласно кивала. К боли невозможно привыкнуть. Даже если страдаешь приступами много лет, каждый раз это выбивает из колеи.

– И вот именно это со мной и случилось накануне визита в театр, – продолжала женщина. – И отменять выход было неловко. Мы ведь тогда только-только возродили общение, начали узнавать друг друга заново. Когда работали вместе, не было никаких личных разговоров, вот и нагоняли упущенное. Как тут не пойти? Пришлось выпить таблетку.

Она замолчала с улыбкой на губах, словно вернулась в то самое время, когда ради свидания с небезразличным ей мужчиной была готова терпеть боль, лишь бы все не испортить. Я немного помолчала вместе с ней, и мягко вернула ее к реальности.

– Наверное, таблетка не помогла?

– Не помогла, увы! Первый акт я просидела кое-как, а как антракт начался – чувствую, совсем дело мое плохо. Паша что-то спрашивает, а я ответить не могу – слезы наворачиваются. Созналась, а что делать? Так он тут же коробочку достал и говорит: “Позвольте вашу ручку”. В тот момент я даже рассердилась! Порядочный мужчина такси бы вызвал, а этот карандашиком своим машет. Но руку ему протянула. И он вот тут, на запястье, давай что-то чертить и шептать, потом дыхнул и, клянусь вам, минуты не прошло, боль отступать стала. Ко второму акту я и забыла, что зубы болели с самого утра!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.