Кристина Агатова – Кто подставил ежкину мать? (страница 4)

– Наше подразделение располагается в корпусе Б, но пока мы с тобой не приступили к работе, мы «живем» в корпусе А. Казалось бы, А – лучше, но нет! А – это центральный корпус, проходной двор, проще говоря. Всего у нас четыре корпуса, у каждого свой вход со двора. Дворик один, да. Ну, ты видела его, там ребята курят обычно и припарковаться можно.

Я кивнула. Еще в первый день стажировки я заметила арку, ведущую к дворику с парковкой, но постеснялась туда заезжать. Я так долго искала эту работу, что просто не имею права занять чье-нибудь парковочное место и настроить коллектив против себя. Вот освоюсь, примелькаюсь, стану «своей», тогда и обзаведусь драгоценным личным автопространством. А пока можно и от соседнего двора побегать.

Моя провожатая, тем временем, продолжала:

– Из корпуса в корпус проще всего попасть через двор – выходишь, сигаешь в соседнюю дверь, вот и все путешествие. Но я тебе показываю «зимний путь». Он длиннее, зато на улицу выходить не надо, что актуально в морозы. Хотя, тебе не придется часто бегать по корпусам. В нашем околотке есть все для счастья. Особенно бухгалтерия и касса, где выдают честно заработанные деньги.

Наконец мы пришли. Я ахнула:

– Вот это да!

Стены корпуса были разукрашены сценами из русских сказок. Пока мы шли по коридору, я узнала «Репку», «Курочку Рябу» и, кажется, Богатырей с дядькой Черномором.

– Раньше в этом корпусе располагалась детская художественная школа, но ее потом закрыли. Почти двадцать лет прошло, а рисунки как новые.

– Жаль, что закрыли, – протянула я. – Детям нужны кружки.

– Знаешь, как говорится? Всех много, а всего – мало. Поэтому всего на всех не хватит. Денег где на кружки взять? Это сейчас всерьез занимаются этим вопросом – на работу с молодежью выделяют гранты. А раньше было не до этого. Сначала перестали платить учителям, потом закончились материалы, а родители не могли их покупать, потому что им самим денег не платили, а затем помещение передали под какую-то коммерческую организацию. Остались от художки одни воспоминания.

– Такое ощущение, что ты присутствовала при закрытии, – улыбнулась я.

– А я и присутствовала! Моя мама работала здесь руководителем. После закрытия пошла на рынок торговать пуховиками. Я тогда в школе училась, деньги нужны были. А на рынке платили каждый день.

Катя как-то сникла. Я решила ее поддержать:

– Тогда ведь у всех были проблемы с деньгами. Это сейчас никого не удивишь скачками курсов валют, а тогда все бегали с выпученными глазами. Мы купили компьютер – жуткий монстр, но по тем временам неплохой, – отдали всю валютную заначку! А буквально через месяц готовы были волосы на всех местах рвать.

Это, кстати, истинная правда. Один компьютер у нас уже был, но, поскольку нас было трое, то за него шла нешуточная борьба. Как самая маленькая, я проигрывала. «Мальчики – студенты, им компьютер нужен для работы. Подождут твои игрушки, никуда не денутся. Со временем и тебе комп купим, твой собственный», – обещали родители.

Мама с папой не обманули – мне, студентке, торжественно презентовали новенький компьютер. Стоил он каких-то совершенно бешеных денег, но от того был еще более желанным. Сейчас он безнадежно устарел и валяется в гараже, потому что выбросить его не поднимается рука. Но тогда он был последним словом техники! Огромный по тем меркам семнадцатидюймовый монитор, размером с аквариум, вызывал приступы зависти у всех моих друзей.

Если бы мы немного подождали или, хотя бы, потратили рубли, а не доллары, то смогли бы купить хоть три таких агрегата. Но провидцев в нашей семье не было, так что мы «ухнули» валютные сбережения и остались с обесценившимися рублями. Запретив себе даже думать о том, что было бы «если бы», мы постарались просто получать удовольствие от покупки и всей семьей подсели на «бродилки» и «стрелялки».

В конце концов, если все время переживать о том, чего не можешь изменить, станет только хуже. Сложно идти вперед, постоянно оглядываясь назад.

Пока я предавалась воспоминаниям, мы дошли до конца коридора, и Катюша толкнула дверь:

– Нинуля, здравствуй! Не помешали?

Пышная брюнетка с длинными прямыми волосами подняла ладошку, одновременно приветствуя нас и призывая к тишине. Другой рукой она прижимала к уху мобильный:

– … всего хорошего, до свидания! – попрощалась она и улыбнулась нам. – Вы прямо вовремя! Вот, значит, кто меня с насиженного места прогнал?

Мне стало неловко, хотя я и не могла объяснить за что. Нину переводят по каким-то внутренним причинам, но я, вроде как, соперница. Я открыла рот, намереваясь что-то сказать, но не успела, потому что Нина заливисто расхохоталась:

– Расслабься! Видела бы ты свое лицо сейчас! Пошутила я, это Филиппок – чудила, а ты тут вовсе не при чем.

– Нина, – предостерегающе начала Катя. – Не надо.

– А чего не надо? Я молчать должна? Нравится вам кланяться нашему шизику – на здоровье. Ты не знакома еще с его Величеством Филиппом Говноедовичем? – обратилась она ко мне. – Ах, ну да, его Светлость изволила отвалить в командировку.

– Не начинай, – вздохнула Королева. – У нас на Олю вся надежда, если она сейчас испугается и убежит, то придется вам с Разумовским друг друга еще пару недель терпеть.

– Я не пугливая, – встряла я.

– Угу, – согласилась Нина. – Удачи тебе тут. Я до жути счастлива свалить в архив, подальше от нашего цареголового. Кстати, меня Нина зовут. Тебя Оля, да? Можешь звать меня Нина Александровна! Шучу. Зови, как хочешь. Сейчас, девочки, посидите две минутки, до тубзика добегу и пулей обратно.

Мы остались вдвоем.

– Оль, ты не обращай внимания, ладно? Лапина, на самом деле, очень любит свою работу. Просто у них с Филиппом… – она запнулась. – С Филиппом Олеговичем, мягко говоря, терки. Он любит все контролировать, а она у нас – человек свободолюбивый. На этапе, когда это направление требовалось развивать, нужен был как раз такой сотрудник – умный, решительный, инициативный. Нинуша с нуля развернула такую деятельность, что теперь едва ли не четверть оборота всей компании держится именно в этом отделе. Работа стабилизировалась, и Филе потребовался притертый винтик – простой исполнитель его воли. Нинка стала лишней, вот они и схлестнулись. Спор за спором, скандал за скандалом, претензии копились, ну и вылились в то, что работать вместе стало невозможно.

– Понимаю, – кивнула я. – Здоровые отношения в коллективе очень важны.

– С коллективом у нее прекрасные отношения. Ребята у нас все отличные, классные. Поверь, ты влюбишься в них по уши! Только Филипп Олегович слегка напрягает обстановку. В основном тем, что постоянно докапывается до Нинки. Но, надо отдать ему должное, он ей зарплату вышиб раза в полтора больше, чем она сейчас получает, к тому же – сумма стабильная, от количества заказов никак не зависит.

– Чем же она недовольна? – изумилась я.

Катя махнула рукой:

– Сам факт – когда надо было поднимать дело, пахать, придумывать, вертеться, Нина была нужна. Как только все наладилось – получай пинка под зад. Некрасиво это. Да и нравится ей тут – и клиенты, и штат сотрудников, живое общение. В архиве что? Бумажки. Для бабушек работа!

– Может, для интровертов? – предположила я.

– Может и для них, да только Нина без людей зачахнет.

В этот момент вернулась Лапина:

– Что, змеюки, шипите? – шутливо прищурилась она. – Поди, все кости мне тут перемыли?

– Олечка, Нина шутит… – начала было Катя, но Нина ее тут же перебила:

– Так, Екатерина Анатольевна, ну что за детский сад? Посмотри на Олю! Кого ты видишь? Дуру? Я вижу взрослого адекватного человека, который прекрасно понимает юмор и не делает трагедии из знакомства с коллегами. Оля, я права?

Я кивнула.

– Вот видишь? Я права. Короче, завязывай опекать девочку, она уже большая, сама разберется и в обиду себя не даст. Так?

Я снова кивнула.

Катя влезла:

– Мы тут шутим, нам можно, но если мастера начнут себе много позволять, то сразу их на место ставь. Не позволяй лишнего. А то они начнут с тобой брататься, потом на шею сядут. Будут выкаблучиваться, мол, к «своим» отношение особое. А у нас ко всем отношение одинаковое. Если дать им слабину, то вся работа встанет! Будут заявки себе получше выбирать, а ты еще и виноватой окажешься.

– Запомни, ты – их начальник, – жестко сказала Нина. – Тебя должны уважать, немножко бояться, чуточку ненавидеть, но ни в коем случае, никогда не держать за «свою». Ты не «своя» – ты выше! Сначала будет немного тяжело, но потом привыкнешь командовать. За уши не оттащишь!

Странно было об этом слышать, ведь буквально пару минут назад речь шла о том, какой негодяй наш начальник – командует и требует подчинения. Разве не этому сейчас меня учили девочки?

И все же, это было так… по-доброму.

Впервые за последние полгода я почувствовала, что все действительно будет хорошо.

Внезапно дверь распахнулась:

– А кто это тут у нас скучает? – раздался вкрадчивый тенор. – Ой, Нинуша, ты не одна?

– Знакомьтесь, – махнула рукой Лапина. – Это Оля – будет работать на моем месте. Оля, это – Игорь Васильевич Тетерин, занимается тем, что просиживает штаны.

Покрасневший до корней своих русых волос Игорь кивнул мне:

– Очень приятно, просто Игорь.

– Взаимно, – ответила я и улыбнулась. – Просто Оля.

Глава 3

К концу первого рабочего месяца я чувствовала себя в коллективе, как рыба в воде. Казалось, что я работаю с этими ребятами уже лет десять.