Кристин Ньюман – Что я делала, пока вы рожали детей (страница 33)

Я понятия не имела, что произойдет, когда приедет Хуан. Я даже не знала, приедет ли он как друг или как некто более значимый. Напомню, мы никогда даже не спали вместе, и последний раз я виделась с ним в Аргентине, когда у нас вообще ничего не было. С нашей первой романтической встречи в Буэнос-Айресе прошло пять лет. На всякий случай я решила приготовиться и сделала себе эпиляцию, а также постелила чистые простыни в гостевой спальне.

Я встречала Хуана в аэропорту – и, что совсем неудивительно, он выглядел великолепно после 15-часового перелета. Я, перенервничав, потащила уставшего человека осматривать достопримечательности: мы прогулялись по пляжу, оплатили дешевый тайский массаж и перекусили первыми в жизни Хуана такос с друзьями. Я заставляла его двигаться. Мы оба очень стеснялись, болтали ни о чем и держались на расстоянии. Я начала переживать – может, это все же был платонический визит, и Хуан просто хотел посмотреть город. Но после ужина мы вернулись ко мне в дом, и я собиралась занести его вещи в гостевую комнату.

«Ты знаешь, есть одна проблема с твоей комнатой, – сказала я, плетясь на кухню, чтобы глотнуть воды. – На окнах нет штор, так что по утрам солнце тут светит просто очень ярко. Возможно, слишком ярко для тебя».

Хуан улыбнулся, взял мое лицо в свои руки, и я отвела его к себе. И оказалось, что для нашей нынешней встречи этот почти-что-священник привез с собой из Южной Америки презерватив.

Остаток недели прошел в атмосфере головокружительной радости. День благодарения с моей семьей прошел очень мило и приятно. Сашина скромная, вкрадчивая мачеха отвела меня в сторонку и прошептала: «Кристин, он такой красавчик. От него как будто свет исходит».

Моя мать переживала. Она волновалась, когда пять лет назад я вернулась из Аргентины, влюбленная в Хуана, а теперь она волновалась еще больше, глядя, как я порхаю вокруг него. Моя мать, как и все, считала Хуана очень милым, но, думаю, она видела в моих глазах то же чувство, что пережила она сама 20 лет назад со своим латиноамериканским любовником Ласло. Последний вернулся обратно в свою страну, увозя вместе с собой ее сердце, а ее саму бросив в позе зародыша в Калифорнии. Из-за той ситуации мама пыталась удержать меня от генетически заложенного стремления к связям с иностранцами – чтобы я не пошла по ее дорожке. Когда мне было 16 лет, спустя некоторое время после того, как уехал Ласло, мы с мамой в 23-й раз смотрели «Грязные танцы». И в конце, в моей, пожалуй, самой любимой сцене американского кино, когда все еще большеносая Дженнифер Грей спрашивает Патрика Суэйзи, на котором уже нет рубашки, потанцует ли он с ней, что он всегда соглашается сделать, – и о, о, как он это делает, – я повернулась к своей грустной матери, завернутой в огромный плед, и сказала:

«Да ладно, вряд ли что-то может быть лучше этого». Тогда моя мать сообщила мне новость, которая, по ее мнению, убережет меня от разбитого сердца и от потери того, что потеряла она: «Кристин, так хорошо никогда не получится».

После Дня благодарения я отвезла Хуана в винный край Санта-Барбару, где мы сняли комнату в домике на выходные. Там же присутствовали уже забеременевшая Паркер с мужем, Хоуп и ее новый парень (наконец-то!) и еще одна наша обычно вечно одинокая подруга-сценарист, Эрин, и ее парень (наконец-то!). Это были выходные, полные вина, дружбы и любви, и я проводила их не в одиночестве (наконец-то!). Мы с Хуаном пытались нагнать наши пять лет, проведенные без секса, и мы все вместе готовили, пили, катались на лошадях и танцевали в пустых салунах. Это были золотые выходные, и я ощущала абсолютное, безумное счастье.

Неделя подошла к концу, и Хуан не попытался поменять билеты, чтобы задержаться, и не спросил меня, когда мы увидимся снова. Он просто меня поцеловал, сказал, что все прошло прекрасно… и уехал.

Боже, как я грустила. Я чувствовала себя самой одинокой женщиной в мире и валялась дома. У меня по-прежнему не было работы, потому что пока я не пристроилась ни на одно шоу, а пилотная серия, которую я написала за тот год, не получила одобрения. (Телесети покупают сотни сценариев каждый год, снимая десять или парочку, а все остальные пробуя. Очень обидно чувствовать себя сценаристом одного из сотен неснятых фильмов, пока не поймешь, что заплатят-то тебе в любом случае, и тогда уже можно просто выдавать по одному сценарию в год и спокойно отдыхать, зная, что свои деньги ты получишь. Безумный процесс, конечно, и для бизнеса, и для жизни.)

Поэтому я валялась дома. Мама звонила мне раз в день, я начинала думать о чувствах, и мне становилось только хуже. И тут женщина, которая вечно уговаривала меня не сбегать, предложила нечто прекрасное: «Детка, мне кажется, тебе нужно куда-нибудь съездить».

Я расплакалась, услышав этот совет от нее.

И решила поехать в Израиль. У меня имелась идея сценария, место действия которого разворачивалось в Израиле, поэтому мне требовалось немного разведать обстановку. Я собиралась написать драму, что-то для кабельного, про американскую диаспору в Иерусалиме, живущую обычной жизнью в центре конфликтной ситуации. Комедийные сериалы постепенно сходили на нет, и пришло время расширить мои писательские горизонты. Конечно, я не была еврейкой и не знала почти ничего о политической ситуации в Израиле. Пришлось купить компрометирующие меня книги вроде «Научись сам! Военный конфликт на Ближнем Востоке!» и «Израильско-палестинский конфликт для чайников!». Я быстренько их прочитала, совершенно не горя желанием брать подобную литературу с собой на борт самолета, где будут настоящие жители Ближнего Востока. Я начала влюбляться в новую страну, и пока я днями напролет думала о том, что меня там ждет, настроение начало подниматься.

С собой я пригласила свою бесстрашную знакомую-путешественницу Астрид, которая ездила в одиночку даже больше моего, и мы отправились в Святую землю. Однако добраться туда оказалось непросто. Для начала две одинокие женщины должны пройти проверку безопасности.

Если вы летите в Израиль авиакомпанией «Эль Аль», то вам приходится сначала пройти многоуровневый процесс собеседований, где вам присваивается рейтинг безопасности – от 1 до 7. Первый – это израильские евреи, и они быстрее всех проходят проверку контроля. 7 – это, наверное, террорист. Выяснилось, что одинокая западная женщина «определенного возраста» скорее ближе к семерке, чем к единице.

Вероятно, случались истории, когда грустные, среднего возраста одинокие женщины увлекались онлайн-отношениями с «симпатичными израильтянами», которые затем приглашали этих одиноких дам прилететь к ним в Израиль. «Просто захвати мою посылку и привези сюда, тогда наши сердца навек соединятся, как в Ветхом Завете», – обещали мужчины. Грустные одинокие женщины брали посылку, понятия не имея, что их «парни» – настоящие арабские террористы и просят свою виртуальную подругу провезти бомбу на самолете.

Короче говоря, одинокие женщины 30 с лишним лет являются угрозой национальной безопасности Государства Израиль. Присовокупите к этому тот факт, что мы с моей крошечной блондинкой Астрид обожали в одиночку отправиться куда-нибудь типа Туниса, и вот вам два часа проверок. Они отняли у нас все вещи, кроме паспортов, вернув их уже на самолете.

Вот только вернули они не все. Видимо, в процессе обыска на место забыли положить целую сумку моих вещей. Так что в Израиль я прилетела без единой майки, рубашки или кофты. Что касается Астрид, то она случайно оставила дома контактные линзы, поэтому мы были как слепой, который ведет женщину-топлесс.

Прежде чем мы уехали из Штатов, я написала следующие шесть слов на своей страничке в Facebook: «Кто-нибудь знает что-нибудь интересное в Израиле?»

В результате я получила два типа ответов. Во-первых, каждый еврейский мужчина, которого я знаю, ответил словами: «Я обожаю Израиль! Мне там впервые мастурбировала девушка!» Вторым результатом того поста на Facebook стало то, что меня представили сотне невероятных людей. Я вам скажу так: парочка людей в Голливуде знает парочку человек в Израиле.

С кем мы только ни встречались: с членом кибуца; с новообращенными американцами-хасидами; израильскими комедийными писателями; пропалестинскими европейскими дипломатами-геями (и их недавно полученным ребенком из пробирки, выношенным женщиной в Индии); израильскими летчиками-истребителями, получившими MBA в Гарварде; палестинскими лавочниками; детьми вождя бедуинов; разведенной христианской арабо-израильской парой; президентами телевизионной сети и с лауреатами Нобелевской премии. Мне кажется, что мы встретились с самыми интересными личностями Израиля, или же Израиль просто полон людей, о каждом из которых Спилберг мог бы снять фильм. В любом случае я услышала такое количество историй и пережила столько приключений в этой стране, как ни в каком другом путешествии.

В наш первый вечер в Тель-Авиве мы с Астрид познакомились с компанией израильских комедийных писателей. Они вместе работали над сериалом «Eretz Nehederet» («Волшебная земля»), израильской версией «Субботним вечером в прямом эфире». Выпив с этими пятью писателями, я задала им миллион вопросов о жизни, культуре и политической ситуации в их стране. Тогда я только начала понимать, что принцип «Смотря кого ты спрашиваешь» всегда будет в начале любого вопроса, который ты задаешь любому человеку в Израиле.