Кристин Ньюман – Что я делала, пока вы рожали детей (страница 32)

Окончательно открыв глаза, я оглядела свою не менее счастливую подругу.

– Кажется, словно ты только что изменила мужу, – промурлыкала я.

– Я думала о том же, – ответила Паркер.

Кстати говоря, массажист моей перуанской подруги сказал, что для массажа ей нужно снять верх купальника. Массажист белой девчонки прекрасно справился и с верхом.

«Ты индианка? – спросил Паркер ее массажист, когда мы выходили из воды. – У тебя такая красивая кожа».

Исландия, как мне кажется, самая прекрасная страна в мире. По зеленой тундре мы катались на крошечных пушистых исландских лошадках, а на снегоходах, любуясь на голубое небо, рассекали по ледникам. Мы проезжали мимо садов с малюсенькими раскрашенными домиками (для фей, которые живут в саду) и пили ром на двухтысячелетних скалах с капитаном судна, который высадил нас на древние льдины, когда мы проплывали мимо. Арендовав машину, мы с Паркер провели очень много времени, катаясь по пустым дорогам.

В пути мы много разговаривали о времени. Она и я были женщинами, которые очень хорошо умели ставить цели, идти к ним и реализовывать их. И неспособность Паркер забеременеть, когда она этого захотела, воспринималась ею очень болезненно. Ее муж появился раньше, чем она надеялась, поэтому она не смогла сама решить, сколько ей быть одинокой. Я хотела сделать паузу в своих отношениях с Беном, а затем начать их, когда мне будет удобно. Но жизнь Бена не стояла на месте. Он двигался вперед, и любви, к которой я хотела вернуться, уже там не наблюдалось. Между нами существовала связь, но время вышло, и его сердце закрылось для меня. Может быть, он был другим, а может, влияние времени и прошедших событий сделали меня менее привлекательной в его глазах. Но жизнь продолжалась. Более того, время не замедляло свой ход. Хороших парней расхватали, как мне всегда и говорили. Я обычно чихала на такие предупреждения, потому что знала множество прекрасных мужчин, которые в свои 30 или 40 лет были одиноки. Но общение с этими прекрасными одиночками показало мне, о чем все говорят, когда имеют в виду «хороших». Речь шла о мужчинах, которые не боятся ответственности, хотят создавать семью и жить по-взрослому. Этих парней уже не было. Я не сожалела о своем пути веселья и свободы и не терзалась о том, что не остепенилась раньше, но мой выбор дорого мне стоил.

Мои друзья, встретившие своих супругов молодыми, часто говорили мне, что проживают мои приключения вместе со мной. Что иногда они думают, что у них просто не было шанса так повеселиться. Есть плата и за их выбор, и за мой. Я ломала голову над поведением Вито, когда он годами разрывался между желанием быть со мной и той жизнью, которая не похожа на мою. А я говорила ему, полная 20-летней мудрости, что жизнь – это не выбор между тем, чего ты действительно хочешь, и тем, чего ты совсем не хочешь. Если ты счастлив, здоров и живешь в стране, где достаточно еды, а угроза, что тебя при выходе из дома застрелят, ничтожно мала, то твоя жизнь превращается в бесконечную череду выборов между равноценно сильными желаниями. И ты должен оценить и решить, какая прекрасная вещь тебе нужна больше всего, и затем отказаться от того, что ты хочешь не менее сильно. Ты должен выбрать между прекрасным и прекрасным.

Все, кого я знала, вне зависимости от своего выбора немного скорбели по тому, от чего им пришлось отказаться.

В конце нашего исландского приключения мы с Паркер стояли в очереди в аэропорту, когда она охнула, улыбнулась и показала куда-то пальцем.

Я обернулась и увидела темноволосую женщину в коротком платье в горошек и в полосатых гольфах. Она держала за руку маленькую девочку в рубашке и панталончиках. Мамой этой девочки была Бьорк. Мы съездили в Исландию и увидели Бьорк.

Некоторые вещи неизбежны. Все наши действия имеют последствия, логические причинно-следственные связи вроде того, что если ты едешь в Исландию, то увидишь Бьорк. Или как если ты разбил чье-то сердце и бросил человека, чтобы годами искать себя в потоке одиноких приключений, то этот человек изменится и будет недоступен, когда ты вернешься.

Паркер забеременела своей первой дочкой через несколько недель после нашего возвращения. Она клянется, что это произошло только потому, что она заболела, и ей пришлось просто сдаться и лежать целую неделю вместо того, чтобы работать по 12 часов в сутки. Второй дочкой она забеременела двумя годами позже, и Исландия стала нашей последней девичьей поездкой. Еще один прекрасный попутчик исчез в прошлом, а я все еще была в пути.

Глава 11

Земля молока и веселья

Международный аэропорт Лос-Анджелеса -> Аэропорт имени Бен-Гуриона

Отправление: 5 апреля, 2010

К описываемому в этой главе периоду моей жизни я уже привыкла, что, когда наступала весна и для сценаристов начинался ТВ-сезон, я получала сообщения от своего агента такого плана:

«Назначил тебе встречу насчет шоу об одиноких людях. Поезжай туда и расскажи свои скабрезные истории вечно одинокой девчонки».

Иногда, если человек, к которому требовалось ехать, не отличался широтой взглядов, агент добавлял еще что-нибудь вроде: «Не будь слишком уж Кристин Ньюман».

И вешал трубку, а я шла на встречу и старалась быть не-слишком-Кристин-но-все-же-достаточно-Кристин. Я рассказывала свои безумные приключения в надежде, что мой собеседник увидит в них бездонный источник для множества эпизодов, не обращая внимания на то, какой ценой достался мне подобный опыт и – потому что именно так сценаристы ситкомов работают.

На моем 37-м году жизни, в сезон набора персонала, эта встреча стала особенно странной – так как одним из директоров, перед которым я должна была травить свои истории вечной одиночки, была женщина, которая через неделю собиралась выйти замуж за моего бывшего, Мэтта. Я решила просто принять данный факт и мило прочирикала ей: «Последняя моя смешная история вечной одиночки заключается в том, что теперь я рассказываю свои смешные истории невесте моего бывшего!» Она по-доброму посмеялась и обняла меня на прощание. Так можно сделать, если ты богатая женщина и ты победила.

Кроме того, в моей работе появилась еще одна печальная тенденция: люди продолжали подкидывать мне книжки, которые нужно было превратить в сценарии – с очень грустными сюжетами. Хуже всего, когда мне их передавали, начиная со слов вроде: «Кристин, у меня есть просто идеальная книга для тебя. Она называется «Моя бывшая сексуальная жизнь».

Про женщину, которая раньше была очень горячей девчонкой, а теперь ей сорок.

Или «Годы паники».

О женщине «на неправильной стороне после 25 и без кольца».

Эту книгу мне подкинул хороший друг, продюсер, внезапно ставший счастливо одиноким 45-летним мужчиной.

– Какие мои жизненные решения заставили тебя думать, что я захочу нести подобные сообщения миру?! 25 лет? Неправильная сторона?! – воскликнула я.

– Ой, ладно, – ответил он, считая меня сумасшедшей.

Таким образом, я решила во что бы то ни стало сломать стереотип, – я не превращусь в грустную жалкую Бриджет Джонс, мечтающую о своем принце/бармене. Я не стану паниковать из-за своего возраста. Я буду наслаждаться своей жизнью, пока она меня не прикончит.

Через пару недель после моего возвращения из Исландии мы с Беном расстались. Он не хотел погружаться в отношения, что нам обоим было известно. Его «я люблю тебя» в этот раз произносились крайне редко, теряясь между многочисленными «конечно» и «но»: Конечно, я люблю тебя, но… Было очень грустно расходиться, но наше расставание стало и облегчением: я вернулась, попыталась исправить то, что разрушила, и тщетно. По крайней мере данный вопрос сомнений не вызывал – любовь ушла. Позже мы обсудим наши отношения и придем к выводу, что в первый раз разошлись из-за моей самовлюбленности, а второй раз – из-за его. Поэтому мы свели счеты, что причиняло боль, но было правильно.

В вечер, когда мы расстались, мне приснился сон. Я путешествовала по Антарктиде и чувствовала, что никогда ранее не видела ничего столь прекрасного. Во сне я по ошибке отправилась туда зимой, поэтому там было необычайно темно. Но это выглядело намного, намного красивее, чем при солнечном свете. Там повсюду жили очень добрые люди, светили волшебные небесные огни, а под ними переливался бирюзовый лед – и я поразилась тому, что такой темный и холодный край стал самым красивым местом, что я видела. Тот сон я посчитала хорошим предзнаменованием – он обещал, что мне предстоит нечто действительно прекрасное и удивительное, несмотря на тяжелое решение с Беном. Перестать идти на компромисс, встречаясь с ним, и найти что-то действительно прекрасное. И вы не поверите, но спустя три месяца после нашего расставания с Беном в Америку прилетел Отец Хуан.

Мы с ним не теряли связь, и однажды на Facebook я заметила, что он планирует поездку в Нью-Йорк. Я немедленно написала ему, что Лос-Анджелес вообще-то находится на том же континенте, и Хуан сразу же согласился, что было бы глупо полететь так далеко и не посмотреть Калифорнию.

Он должен был находиться в городе на День благодарения, поэтому ему пришлось бы также встретиться с моей семьей. Моя семья на День благодарения – это еще и Сашина семья, поскольку, пока я развлекалась, Саша, которую моя мама называет «духовной дочерью», привечала мою семью. Саша вообще оказалась намного лучшей дочерью для моей матери в двух аспектах – праздники и внуки. На рождение первого Сашиного ребенка моя мама подарила ей крошечную кожаную курточку, которую купила несколькими годами ранее «для бабушкиного приданого». Я слишком затянула, поэтому курточка ушла Саше.