Кристин Ньюман – Что я делала, пока вы рожали детей (страница 14)

Но с тех пор я ни разу не переживала столько дней счастья. Я больше не встречала человека, в котором я была бы настолько уверена. Но даже если не брать в расчет мужчину, то все равно ничто и никогда больше не давало мне такого ощущения простоты и легкости. Иногда, ненадолго, меня накрывали моменты умиротворения, но затем моя невротичная, не знающая успокоения душа снова все разрушала, и счастье улетучивалось. Это очень сильно меня расстраивало – больше чем за 10 лет я не могла вернуться в то состояние. Мне казалось, что дело тут в новизне ощущений, а к 31 году остается не так много неиспробованного. И я уже решила, что следующим таким моментом будет рождение ребенка.

Но затем я поехала в Аргентину.

Мне стало ясно, что меня накрыло именно то самое счастье, когда я шла по дороге в первый солнечный день в Барилоче. Диего выполнял какую-то административную работу в школе, поэтому я одна шла от его домика, освещаемая солнечными лучами, и вдруг увидела прямо перед собой покрытые снегом горы – впервые за две недели.

На автобусе я доехала до фуникулера, который забирался высоко в горы. На вершине работал симпатичный ресторанчик, идеально смотрящийся на фоне озера и гор. Я наслаждалась видом… примерно две минуты. Потом озеро и горы исчезли, потому что моя кабинка въехала в кромешный туман. Я засмеялась, сообразив, что и сам ресторанчик сейчас накроет это облако, и мне пришлось бы ужинать с видом на молочное ничто.

Все же я туда отправилась, и официант сфотографировал меня на белом фоне: вот я сижу в безлюдном ресторане, поедая стейк и смотря в белую, ну что же, пустоту. Оплатив обед, я уже возвращалась к фуникулеру, когда облака внезапно расступились.

Я оказалась совершенно одна на вершине горы: только я и голубое небо, сумасшедше прозрачный солнечный свет, серебрящееся озеро и нетронутый снег. Я сделала снежного ангела, вспоминая, как родители, и дедушки, и бабушки по обеим линиям учили меня делать самого аккуратного ангела. Разбежалась и плюхнулась в снег – пуффф. Сфотографировав снег, озеро и свой ангельский образ, я продолжила прогулку.

Я бродила там часов пять, совершенно не заботясь о том, куда иду. Усыпанные снегом тропинки сверкали оранжевыми и красными листьями. Я гуляла, гуляла и гуляла, не зная, куда иду, влюбленная в сам факт – я одна на вершине горы, на вершине мира. Два месяца в Аргентине были полны счастья и открытий. У меня появился десяток друзей из самых разных стран, а также два аргентинских любовника. Я освоила испанский, научилась танцевать танго и покупать овощи в аргентинских магазинчиках (что совсем не так просто, как можно подумать). Я узнала, насколько я храбрая. Но, что важнее всего, я почувствовала себя такой же свободной, живой и уверенной в себе, как в той автомобильной поездке по стране. И я пришла к этому сама.

В итоге я набрела на дорогу, нашла автобус до города и провела еще несколько дней в постели Диего – несколько сексуальных и очень теплых дней, но совсем не таких полных и романтичных, как та одинокая прогулка.

Моя кузина Эмма решила заехать навестить меня в Барилоче. Я же свалилась с ужасным гриппом. На одну ночь мы заселились в шикарный отель «Льяо Льяо» – старинный дворец прямо на озере, в котором останавливаются президенты, приезжая в Аргентину. Там я с удовольствием плюхнулась в белые простыни. Тем временем дождь за окном превратился в идеально белый снег. Эмма поселилась в отдельной комнате, поэтому я позвала Диего.

Пока он ехал, я позвонила на ресепшн и вызвала врача. Они прислали ко мне милую женщину, которая не знала ни слова по-английски, так что нам пришлось воспользоваться моим хромым испанским. Врач выписала мне антибиотики, и, поскольку я знала, что для меня любой прием антибиотиков заканчивается молочницей, я попросила ее прописать таблетки, которые этого не допустят. Она очень долго не могла понять, что я имею в виду, но в конце концов сообразила и закричала: «Аааа! Infección vaginal ocasionada por hongos!» Вот как они ее называют. Довольно страшно.

Я с опаской приняла выданные мне таблетки.

Затем приехал Диего, и мы провели вместе последнюю ночь, спрашивая друг друга, верим ли мы в любовь с первого взгляда.

Когда пришло время покидать Патагонию, Диего подвез нас с Эммой до аэропорта и написал мне, когда мы вошли внутрь:

«Creo que te amo» – думаю, я люблю тебя.

И поскольку я уже сидела в самолете, я пожала плечами и написала в ответ:

«Te amo tambien» – я тоже тебя люблю.

Почему нет? Эти слова намного проще сказать на испанском.

Аэропорт Сан-Карлос-де-Барилоче-> Водопады Игуасу-> Международный аэропорт Эсейсы, Буэнос-Айрес -> Международный аэропорт Лос-Анджелеса

Отправление: 28 мая, 2005

Прямо из Барилоче мы с Эммой отправились к водопадам Игуасу, расположенным на стыке Бразилии, Парагвая и Аргентины. Это одно из природных чудес света, а постоянный рев падающей воды производит эффект не хуже, чем десять валиумов. Местная легенда гласит, что водопады появились, когда бог захотел жениться на местной красавице, Наипи. Но она любила человека, поэтому вместе со своим смертным возлюбленным решила бежать на каноэ. Бог использовал молнию и обрушил реку прямо перед ними, создав водопады.

Мы провели пару дней, гуляя вокруг них и слушая грохот падающей воды (и любви?). Эмма и я прошли по деревянным подмосткам, протянувшимся вдоль широкой спокойной и тихой реки, которая, как кажется, движется очень медленно… пока внезапно не обрушивается и не превращается в удивительное природное явление. Нам казалось, что эта река похожа на жизнь, которая может течь очень спокойно и размеренно, но никогда не знаешь, возможно, за поворотом нас ожидает нечто, что способно сделать ее столь же величественной.

Мы сидели в баре при отеле, неподалеку от водопада, и разговорились с двумя парнями, которые, как выяснилось, работали на Уолл-стрит. Они спросили о моей профессии, и я ответила, что пишу комедии.

«Хе-хе. Без обид, но ты не очень похожа на комедийного писателя, – сказал один из наших собеседников. – Ты кажешься слишком сдержанной. Все комедийные писатели, которых я знаю, очень шумные, быстрые и безумные».

Эмма долго смеялась.

Затем мы вернулись в Буэнос-Айрес еще на пару недель, и я несколько раз встретилась с Отцом Хуаном. Он пригласил нас на день рождения к двум красивым близнецам, мы общались с его друзьями, все они были один лучше другого. Но никого из них даже сравнить нельзя с Хуаном. Все гости вечеринки обожали его, но он умудрялся держаться немного в стороне от барного безумия. Мы сидели с ним на улице, смотрели на проплывающие мимо лодки, он рассказывал, зачем поступил в семинарию, – в основном из-за смерти отца и сестры. Потом Хуан отвез меня домой, чтобы заняться своими любимыми mimitos, а утром я с трудом сдержалась, чтобы снова не схватиться за камеру. Пока я жила в Барилоче, Диего постоянно мне писал вещи вроде «Tengo una grande problema con vos».

У меня с тобой большие проблемы.

За день до нашего с Эммой отъезда домой Хуан снова зашел за мной. Мы гуляли в парке рядом с моим домом, фотографировали друг друга на траве, Хуан улыбался, а моя голова лежала у него на плече. Я расплакалась, рассказывая ему, что для меня значит Аргентина, а он обещал, что я вернусь.

Хуан показал мне свой снимок лошади и рассказал историю о мужчине, который на исходе прошлого века проехал на лошади от Буэнос-Айреса до Лос-Анджелеса. Она его вдохновляла… Он считал, что возможно отправиться в такое путешествие, если найти подходящую лошадь и знать, зачем едешь. Наши города были не так уж и далеко.

Женщина, сдававшая мне комнату, зашла за ключами, бросила взгляд на Хуана и подняла брови.

«А у вас действительно получилась хорошая поездка», – бросила она.

В самолете я нашла послание от Хуана на обороте фотографии: «Когда мы будем старыми, то с улыбкой вспомним время, которое мы провели вместе совсем молодыми».

Я меняла обратный билет до Лос-Анджелеса трижды, до последнего откладывая свое возвращение, пока не настала пора снова приступать к работе над «Шоу 70-х». Войдя в свой дом после стольких месяцев отсутствия, я расплакалась.

Но вернуться к работе, к быстрым и таким живым разговорам было похоже на взрыв. Я все еще оставалась медленной Кристин из Аргентины, и в первый день никак не могла поймать темп, поэтому просто наблюдала, как слова летают туда-сюда по комнате. И… мне было очень весело. Оказалось, что я сильно соскучилась по языковой акробатике, наполняющей мою американскую жизнь.

Вернувшись к своей нормальной скорости жизни, я снова влюбилась – в работу, в коллег и в своих друзей. Я очень любила Аргентину, но она заставила меня ценить дом так, как я раньше не умела. И когда я начинала грустить, что вот я опять сижу в Лос-Анджелесе, а не нахожусь в каком-нибудь экзотическом уголке, я применяла всякие хитрости, чтобы вытащить себя из этого состояния. Например, я начала писать в лобби отелей, потому что там можно представить, что ты в каком-то очень необычном и сексуальном месте.

Я стала гулять по городу, пытаясь вообразить, будто вижу знакомые улочки в первый раз, как девчонка, которая приехала в очень экзотический город – Лос-Анджелес, Калифорния, США. Это похоже на то, как давно женатые люди представляют себе кого-то другого на месте своего партнера в постели, подогревая таким образом свою сексуальную жизнь. Подобные хитрости вливали в меня глоток новой любви к жизни.