Кристин Ньюман – Что я делала, пока вы рожали детей (страница 15)

Моя мечта заключалась не в том, чтобы все время находиться вдали от Лос-Анджелеса. Мне лишь хотелось на несколько месяцев уезжать отсюда, а затем еще сильнее влюбляться в него. Я много размышляла о том, станет ли Хуан моим последним романтическим приключением перед встречей с будущим мужем. Возможно, это было мое последнее сумасшедшее девичье приключение, – думала я.

Но на самом деле это была лишь первая из трех моих поездок в Аргентину.

Глава 5

Ты не можешь войти en Casa снова[17]

Международный аэропорт Лос-Анджелеса -> Международный аэропорт Эсейсы, Буэнос-Айрес

Отправление: 9 марта, 2006

Так уж складывалось, что я не могла вернуться в Аргентину достаточно скоро. Поездка очень сильно повлияла на меня: я превратилась в одну из тех женщин, что могут в экзотическом месте самостоятельно снять себе жилье на несколько месяцев, учить язык, заводить десятки друзей и радоваться новым знакомствам. Девять месяцев между поездками в Аргентину большинство историй я начинала со слов: «Ой, а вот в Аргентине…» И так всем надоела, что друзья саркастически вопрошали в ответ: «Чтоооо?? Ты была в Аргентине?? Господи, я и не знал!»

Эта новая женщина, в которую я превратилась, обожала учить всех и вся правилам свиданий, усвоенным ею на пройденном жизненном пути. На вечеринках я рассказывала, что обожаю романы с иностранцами, потому что в отличие от американцев у них нет потребности в остром на язык собеседнике. В странах, где не говорят по-английски, я могу щебетать: «Боже мой, я единственная не могу поддержать разговор… Кто знает, умен или нет твой иностранный знакомый? Да и какая разница? Я определенно не могу ввернуть словцо на немецком, французском или португальском, тогда почему он должен?» Я заметила, что если попадаю в англоговорящую страну, то слишком отвлекаюсь на акцент собеседника и не могу оценить его ум или чувство юмора. Кроме того, загадочным образом акцент делает мужчин старше, и это приводит к очень быстрому попаданию в теплую одинокую постель слишком молодого поклонника, что дома для меня просто табу.

Чаще всего человек, которому я выкладываю такие соображения на очередной вечеринке, бросал на меня взгляд поверх своего алкогольного напитка и говорил что-то вроде: «А ты хорошо выглядишь последнее время». И, безусловно, был прав. Эта новая, необъяснимо раздражающая женщина стала настоящим несчастьем для удивительно милого мужчины по имени Мэтт, с которым я начала встречаться сразу по возвращении. Я хотела попробовать что-то новое, делать то, что уже не смогу позволить себе позже. И кроме того, я хотела найти любовь. Поэтому, вернувшись из Аргентины, я решила отправиться в онлайн-поиски и нашла Мэтта.

Я влюбилась в него прямо на нашем первом шестичасовом свидании, когда мы говорили и говорили, а время летело незаметно. Но спустя несколько месяцев отношений, после того как Мэтт подобрал кошку, которая покорила даже меня, хотя не была приучена к лотку, и после того как я познакомилась с большой, идеальной семьей моего нового друга и свозила его впервые покататься на сноубордах (где он сломал запястье на первом же спуске) – после всего этого произошли две вещи. Во-первых, меня снова накрыли сомнения. А он точно тот единственный, а он не слишком сильно меня раздражает, полюблю ли я его до конца, зачем он рассказывает мне сплетни о режиссере, когда я пытаюсь посмотреть фильм, не пришло ли время составить список плюсов и минусов, а встречу ли я когда-нибудь еще кого-то бла бла бла.

Но кроме привычных уже сомнений, случилась еще одна вещь – наступила весна. Подходило время конца моей работы, и я могла купить билет на самолет и вернуться в Аргентину.

Все во мне восставало против идеи везти с собой бойфренда. Аргентина была моей личной страной. Перспектива отправляться с парнем в такое удивительное место печалила меня до невозможности. Не потому что я собиралась отрываться с симпатичными незнакомцами, и дело было даже не в Отце Хуане. Мне хотелось поехать именно одной. Я даже отказалась от очередного приглашения Ферриса встречать Новый год, потому что праздник собирались отмечать в Аргентине. То, как Феррис подомнет это место под себя, сводило меня с ума. Оно было моим. Мой внутренний ребенок никогда не вел себя ужаснее, я ни с кем не хотела делить Аргентину.

Поэтому, мучаясь так же, как и обычно при расставании с хорошим человеком, я порвала с Мэттом. «Я просто несчастлива, дело не в тебе, что-то не так со мной, я просто ищу какого-то особого чувства и не чувствую его, сделать ничего нельзя…»

«Знаешь, Кристин, если «счастье» – твоя цель, то ты скорее всего никогда не будешь счастлива, – часто повторял мне отец после бутылки вина. – Желать чего-то достижимого – вот что делает тебя счастливой».

«Может быть, проблема не в молодых людях? – спрашивала меня мать в двадцатый или тридцатый раз. – Этот последний мне и вправду нравился».

Как бы то ни было, я снова была одинока и купила билет до Буэнос-Айреса. Я сохранила связь с Отцом Хуаном, который писал мне восхитительные письма, всегда используя слова, которым мы учили друг друга в постели:

От кого: Хуан

Кому: Кристин

RE: Te extraño!

Я буду помнить о тебе, как о чудесной американке, которая завоевала «los suaves mimitos» Аргентины… Хорошее всегда заканчивается, но ведь его можно и продолжить… осталось еще полсотни мимитос… для нашей следующей встречи!!! Мы продолжим прикасаться друг к другу… это будут не просто мимитос, это будет больше… да да да… Jajajaja! Beso grande!!!!!!

Классно, правда? В предыдущем опыте переписки с иностранным мужчиной я уже привыкла к тому, что они используют многоточия и восклицательные знаки как 13-летние американские девчонки, так что я не судила Хуана строго. А как вам это «Jajajaja»? Хахахаха, вот что он имел в виду. Хуан много месяцев продолжал присылать мне подобные письма. Но когда я написала, что приеду снова, его тон резко изменился.

RE: возвращается громкая американская девчонка

Отлично, ты знаешь, что чего бы ты ни захотела, я попробую это сделать, просто предупреди меня!!!!!!

Хм. Вы тоже обратили внимание на то, что никакие мимитос больше не упоминаются? И «бесо гранде» больше нет. Я вот обратила. «Но он поставил столько восклицательных знаков, наверняка он рад увидеть меня снова», – сказала я себе. Его письмо кажется жестким, потому что это электронная почта. Конечно же, я продолжала переписываться и со своим патагонским парнем Диего, чьи чувства всегда были для меня яснее:

RE: BURRA

Я скучаю по тебе каждый день… Правда в том, что ты всегда будешь в моем сердце. Надеюсь, у тебя все хорошо и что ты думаешь обо мне, как и я о тебе. Надеюсь, ты сможешь приехать ко мне еще раз, и вместе мы займемся прекрасными вещами. Напиши мне, Бурра! Я люблю тебя!!!!!!!!! Напиши мне!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!

Диего я не сказала, что возвращаюсь в Аргентину.

Чувствуете закономерность?

В итоге после всех этих воплей о том, что я еду в Аргентину одна, я пригласила Хоуп и Сашу поехать со мной. Мне хотелось показать им свои любимые места, как дети стремятся показать то, что больше уже не могут прятать. Но мои подруги собирались присоединиться ко мне только на первую половину путешествия, а значит, мне все-таки оставалось время для романтики в одиночестве. Я с волнением планировала свое Возвращение в страну грез. Что, конечно, очень опасно.

План был следующим: Саша, Хоуп и я собирались снять квартирку в Палермо, где я жила в прошлый раз. Все мои аргентинские друзья должны были очень обрадоваться моему возвращению. Отец Хуан пришел бы к нам, взял мое лицо в руки и поцеловал меня. Мои подруги увидели бы, в чем, собственно, все дело, а я устрою им такой чудесный отдых, что они тоже откроют что-то волшебное и новое в себе, влюбятся в Аргентину, будут радоваться, и мы все сблизимся. Затем они отправятся домой, а я поеду к Огненной Земле, в четырехдневное морское путешествие вокруг мыса Горн, сквозь ледники и колонии пингвинов, я буду всего в паре сотен миль от Антарктиды и в итоге доберусь до города Пунта-Аренас в Чили. Я превращусь в одинокую женщину, размышляющую о великом на самом краю света. Я стану любоваться на спокойствие покрытого ледниками океана, мелькая, возможно, на фотографиях других туристов, а они будут думать про себя, что за красота – Женщина и лед. Затем я отправлюсь в южноамериканскую версию Йосемити, Торрес-дель-Пайне, на несколько дней диких приключений в красивых хостелах. Отец Хуан будет по мне скучать, и в самом конце путешествия я вернусь в Буэнос-Айрес еще на неделю, где снова на несколько невероятно счастливых дней погружусь в любовь, потом будет грустное расставание и полет домой, который я проведу, попивая вино и сладко оплакивая невозможность нашей любви.

Ничего подобного, конечно же, не случилось.

Проблемы начались даже до того, как мы покинули Лос-Анджелес. Мы с Сашей ни разу не ездили в девичье путешествие после того, как она вышла замуж, и я не могла дождаться, когда же смогу провести время со своей подругой. Но вдруг, за неделю до отъезда, выяснилось, что ее добрый, надежный, ответственный муж ей нагло врал: он уже восемь лет сидел на сильных обезболивающих, и теперь ему срочно требовалось ложиться в центр реабилитации для наркоманов. Чтобы вы понимали, мы говорим о много работавшем успешном мужчине, который изредка выпивал за ужином бокал вина, и он, если честно, являлся последним человеком, от которого можно ожидать такого поворота. Это, конечно, был редкий кризис, но так как Саша решила, что вместе в центре реабилитации она с ним не останется, то и не стоит отменять нашу поездку. В итоге она поместила мужа в клинику Бетти Форд, и мы отправились в Аргентину. Стоит ли говорить, что настроение у нас уже было испорчено?