Кристин Ньюман – Что я делала, пока вы рожали детей (страница 13)
Позже я узнала, что очень редко люди из социального класса Хуана становятся священниками. Он учился в английской школе, в одном из самых дорогих районов Буэнос-Айреса, а выходные проводил в загородном доме, нью-йоркской квартире, пляжном домике в Пунта-дель-Эсте или на семейном ранчо. Но в 26 лет Хуан решил стать католическим священником и провел четыре года, поедая жидкую кашицу в стенах семинарии, чтобы служить Богу.
Вдали от женщин.
В ту ночь тем не менее он являлся всего лишь одним из парней на вечеринке. Мечи представила нас, Хуан поздоровался спокойно и с уважением. И хотя я считаю, что Иисус был просто стремящимся изменить мир этиком, я мысленно возблагодарила его.
Хуан словно светится потусторонним светом – таким, который заставляет тебя поверить в бога. 180 см ростом, широкоплечий, безупречная коричнево-золотая кожа, шелковистые черные волосы и открытая мужская улыбка. Но первое, что замечаешь при встрече с ним, – это необычайная сладость. Она сразу же обезоруживает.
Его друзья танцевали, пили и клеили моделей, пока мы с Хуаном болтали о лошадях. Он любил их так, как только умеют любить дети. Хуан ко многим вещам относился подобным образом. Год спустя я нашла среди его музыкальной коллекции диск – сборник детских песен, купленный им… самому себе. В нем была невероятная простота и искренность, которая со временем, наверное, стала бы скучной. Я так думаю. Сложно сказать, потому что он был до смешного красив, поэтому все, что он говорил и делал, выглядело великолепно.
Хуан очень стеснялся, и я не могла понять, нравлюсь ли ему. Но уже скоро мы медленно танцевали, а в конце вечера он спросил меня, не хочу ли я вернуться домой.
Перед тем как сесть в его красную машину, мы поцеловались. Поцелуй был совсем такой же, как он – сладкий и сексуальный одновременно. Затем Хуан подбросил меня до дома и спросил, может ли он подняться, на что я, конечно же, согласилась. После чего он сделал то, чего не делает ни один латиноамериканский любовник…
Он не занялся со мной сексом.
Мы обнимались голышом, не поймите меня неправильно. Не было ни одного шанса, что я откажу себе в удовольствии пройтись губами по его удивительной коже. Но до Дела мы так и не дошли. Спустя несколько часов Хуан поднялся, собираясь уйти, а я потянулась за фотоаппаратом.
Когда ты добираешься до вершины Эвереста, ты хочешь, чтобы тому остались доказательства. Я не видела, как он одевается в темноте, поэтому просто направила камеру в его сторону и начала снимать.
Вспышка. Идеально гладкая спина, Хуан встает с кровати.
Вспышка. Он натягивает футболку через голову, видны идеальные мышцы.
Вспышка. Мой любовник, смеясь, закрывает лицо руками.
Вспышка. Он снова на постели, улыбается, и я целую его в ухо.
Следующие два месяца мы с Хуаном периодически виделись. То есть я не переставала его хотеть, а он просто со мной встречался. Я познакомилась кое с кем из его друзей, мы виделись пару раз в неделю. До Дела так и не дошло, но Хуан учил меня словам вроде
Но он продолжал держать меня на расстоянии. Я много о нем думала, об этом сладком, степенном молодом мужчине, который оставил семинарию и теперь снова учился в колледже.
Чтобы не проводить дни, разглядывая те четыре мои фотографии с Хуаном, я усердно, с другими иностранцами посещала занятия по испанскому и училась танцевать танго с миниатюрным учителем танцев, который целую неделю не разрешал мне делать ничего, кроме как ходить по кругу, словно в фильме
И я встретилась с множеством других Хуанов.
Меня окружали просто сплошные Хуаны. Был Отец Хуан. Другой Хуан. Однажды, одиноким ве-чером в пиццерии, я обронила салфетку со своим номером в руку кудрявого француза по имени Жан (читай, Французский Хуан). Еще были Скучный Хуан и Новый Хуан. Хуаны приходили и уходили, а мы с моими новыми приятелями рассуждали философски типа: «Хуаном убыло, Хуаном прибудет».
Или: «Он просто был не моим Хуаном».
Международный аэропорт Эсейсы, Буэнос-Айрес
Отправление: 14 мая, 2005
Я оставила Отца Хуана на пару недель в Буэнос-Айресе и уехала, чтобы изучать испанский в курортном городке Сан-Карлос-де-Барилоче, затерянном в горах Северной Патагонии. Покупая билет на самолет, я размышляла о том, что не должна упускать шанс посмотреть страну, потому что жду звонка от горячего «священника», который очень занят изучением маркетинга.
(Однако вот вам вся подноготная: я приглашала Хуана поехать со мной. Он сказал, что не сможет. Кроме того, я заплатила $200, чтобы отложить отлет на день, поскольку Хуан сказал, что,
Итак, одинокая и разочарованная, я отправилась в горы. Моя поездка в Патагонию состоялась поздней осенью, когда, как выяснилось, никто больше туда не ездит. Солнце вставало в девять утра, а садилось в три часа дня. Постоянно шел дождь, грозящий превратиться в снег, а резкий горный ветер мгновенно складывал зонт (который, конечно, только тупая американская девица пыталась использовать).
Я была единственным студентом в своей школе испанского языка. Великолепные Анды, которые, по слухам, окружали меня со всех сторон, были полностью скрыты в тучах. Поэтому первые два дня я провела, часами прогуливаясь вдоль многочисленных шоколадных магазинчиков городка. Под дождем. Пару раз я заставила себя зайти в
Этот же вопрос я задала своему учителю испанского.
Диего, возможно, и не зацепил бы меня, если бы я попала в более интересный город. Он был высоким, добрым и достаточно милым. Но, что еще важнее, Диего представлял собой единственный источник развлечений в здешних местах. Так что на второй день занятий я спросила, не хочет ли он со мной выпить.
Именно за те две недели с Диего я начала говорить по-испански. Лучшее, что вы можете сделать, изучая язык, – переспать со своим учителем. Я переехала из отеля к нему в комнатку, расположенную в очаровательном деревянном доме, прямо на берегу озера Науэль-Уапи. Лежа на его небольшой кровати, мы смотрели, как с вершин Анд льет дождь. Мой учитель целовал меня в разные части тела, проверяя, знаю ли я, как они называются по-испански. Диего рассказывал, что я даже во сне разговариваю по-испански, а это мне казалось невероятным триумфом. С ним я зубрила спряжения самых важных глаголов вроде
На нашем первом свидании Диего доказал, что уж он-то – настоящий латинский любовник, ничего не желающий откладывать на потом, что было просто великолепно после нерешительного Отца Хуана. На выходные мы ездили вокруг озера, гуляли по национальному парку Лос-Аррайянес, в двух шагах от Чили. Как-то мы провели пару дней, занимаясь приятнейшим из занятий, глядя на Анды, – отчасти чилийские, отчасти аргентинские, – и наблюдали, как чилийский дождь и аргентинское солнце раскрашивали небо международными радугами. Мы были похожи на эти горы.
Диего рассказал мне, что недавно сбросил 80 фунтов. (Он сказал мне цифру в килограммах, так что, возможно, речь шла о 40 или 200 фунтах, я не уверена. Метрическая система – полный отстой. В любом случае, много.) Поэтому попасться на крючок к американской девчонке было для него в новинку. Мы очень медленно разговаривали, часто не понимая друг друга. Диего считал, что я ем слишком много салата и шоколада. Он смотрел на меня так, будто не мог поверить своему счастью. И я чувствовала, будто мне поставили пятерку с плюсом за мои патагонские приключения. Но самый романтичный день в Барилоче я провела в одиночестве.
До того дня приз за «Самый длительный счастливый период в жизни Кристин» все еще принадлежал блистательным двум неделям, прожитым десятью годами ранее. Они случились в конце моего первого года в колледже, когда я колесила по стране со своей первой любовью, Вито. Мы уже почти шесть лет встречались, наконец-то вдвоем после всей этой истории будут-они-вместе-не-будут-они-вместе-они-что-Росс-и-Рейчел[16]. Мы ехали на моей машине из Чикаго домой, в Лос-Анджелес, и выбрали самый длинный путь. Это была первая подобная поездка для нас обоих, первый раз в нашей жизни, когда никто не знал, где мы, первый раз, когда мы столь сильно любили друг друга. У нас тогда отсутствовали мобильники и навигаторы, поэтому мы могли ехать куда угодно. Мы вслух читали друг другу книги, высовывали ноги в окно машины и громко пели.
Пару раз мы останавливались на день, чтобы заниматься любовью, иногда прямо напротив гейзеров Йеллоустона или горы Рашмор. Иногда, на пустынных дорогах, мы даже не вылезали из машины, чтобы поразвлечься. По ночам мы садились перед палаткой, пили вино и наслаждались тем, что у нас нет никаких других развлечений, кроме друг друга, и нам полностью этого хватало. И я была по-настоящему, невероятно счастлива.