Кристин Миллер – Семь правил несерьезных отношений (страница 8)

Хватаю телефон со стола, чтобы написать маме.

Марго:

Ты не поверишь, кто приглашен на свадьбу.

Мама:

Кто?

Марго:

Нет, попробуй ДОГАДАТЬСЯ.

– Ты не могла бы передать мне соль? – спрашивает Деклан.

Я поднимаю глаза, держа список гостей в одной руке и телефон в другой. Видимо, придется жонглировать ими, если я возьму еще и солонку. Только она стоит прямо посередине стола.

– Этот стол меньше метра в длину. Уверена, ты и сам дотянешься своими обезьяньими руками.

– Мои руки абсолютно нормальной длины, – протестует Деклан.

– В старших классах я бы так не сказала.

– В школе все были непропорциональны.

– Питер вот не был, – замечаю я, кивнув Питеру.

– Просто мне повезло с генетикой, – отвечает он.

Джо кивает.

– Это правда. Еще как повезло.

Я качаю головой и переключаю внимание обратно на телефон. В ожидании ответа мамы снова открываю календарь публикаций. На ближайшие две недели Джо оставила целую серию расплывчатых заметок – о таких вещах, например, как катание на каяках, которое я собиралась оплатить сама в качестве свадебного подарка Джо, давно об этом мечтавшей. Были и другие варианты постов для поддержания активности в наших соцсетях. Лив, скорее всего, сделает репост, как это было много раз. Мы, конечно, могли попросить об этом Отэм, но она, как правило, реагировала не слишком приятно, будто публикация нашего поста сильно сдвигала график ее собственных публикаций в «Инстаграм».

Деклан и Питер принялись обмениваться все более креативными выпадами с противоположных сторон стола.

– Некоторые из нас расцветают поздно. Ты что, никогда не читал «Гадкого утенка»? Ах да, я же забыл. Ты не умеешь читать.

– Да будет тебе известно, я читал уже в четвертом классе, – парирует Питер.

– Кстати, как тебе последние «Аниморфы»[28]?

– Отлично. Мне понравился твист с превращением в хорька. Сразу вспомнил о тебе.

Я фыркаю, отпивая из стакана, и вода попадает мне в нос. Деклан протягивает руку и похлопывает меня между лопаток.

– Посмотри, что ты наделал, – бросает он Питеру с притворным беспокойством. – Из-за тебя Марго поперхнулась.

– А спорим, вы…

Чей-то пинок под столом такой силы, что посуда громыхает, а напитки слегка выплескиваются из бокалов. Питер едва сдерживает смех, блестя карими глазами. Деклан только слегка качает головой. Я вопросительно смотрю на Джо, но та лишь пожимает плечами, очевидно, пребывая в не меньшем замешательстве. Такое чувство, будто мы вновь превратились в подростков, не понимающих шутки друг друга.

Я откашливаюсь.

– Извините. Кхэм…

Теплая рука Деклана задерживается на моей обнаженной спине на несколько мгновений дольше необходимого, прежде чем скользнуть обратно к стакану воды. Мы пробыли на острове меньше дня, а между нами уже состоялось больше физических контактов, чем за все время, проведенное в школе.

– Просто вода попала в нос, – неуклюже заканчиваю я, будто это кого-то волновало.

Затем беседа продолжается, словно ничего странного не произошло, но я никак не могу отделаться от ощущения, что я тут лишняя. Долго подавляемая неуверенность в себе все-таки вырвалась на свободу. Ужин продлился намного дольше, чем планировалось, но не из-за меня. Я первая доедаю своего лосося и все оставшееся время прошу официанта подливать мне воды – просто чтобы хоть чем-то занять руки. Тем временем несколько выпитых Питером бокалов подталкивают его к воспоминаниям о «славных денечках». Сначала мы выслушиваем его версию печально знаменитой выходки на выпускном (оказывается, именно он возил Деклана за пузырчатой пленкой в магазин на бульваре Футхилл, поскольку на Черри-авеню она закончилась), а потом Джо кивает на историях о футбольной команде, которые наверняка слышала уже сотню раз.

Ловлю себя на мысли, что все-таки зря не заказала бокал вина. Я могу вспомнить не так уж много забавных историй из средней школы, и даже эти немногие мне кажутся недостаточно интересными. Слушать Питера становится совсем невыносимо, поэтому я ставлю воду, беру сумку, висевшую на спинке стула, и, извинившись, отправляюсь в туалет. Деклан придвигается со стулом ближе к столику, чтобы пропустить меня, но я все равно вынужденно прикасаюсь к нему, чтобы не задеть людей, сидевших за нашими спинами.

Туалет находится в отдельном помещении за углом. В нем нет никого, кроме женщины, засунувшей голову под сушилку для рук и треплющей влажные волосы пальцами. Я прохожу по мокрому кафельному полу к одной из кабинок, захожу туда и запираю за собой дверь, после чего просто стою несколько минут, скрестив руки на груди, не вполне понимая, что делаю. У меня нет никаких причин чувствовать себя вот так. Головой я это прекрасно понимаю, но все равно ощущаю раздражение. Наконец, сушилка для рук отключается, и я остаюсь в туалете одна. Я уже раздумываю, не выбраться ли из кабинки, чтобы посмотреться в зеркало над раковиной, как входная дверь со скрипом отворяется.

– Марго? Ты здесь? – голос Джо эхом отражается от выложенных плиткой стен.

– Уже заканчиваю, – вру я.

Ее тень показывается в щели под дверью кабинки.

– Если ты не научилась писать стоя, то я тебе не верю.

Я вздыхаю и отпираю дверь. Джо прислоняется плечом к проему, будто уже не в силах держаться на ногах.

– Что случилось? – спрашивает она.

Я пожимаю плечами.

– Ничего.

– Ой, не ври. Ты весь вечер пялилась в телефон. Это все из-за Деклана? Я знаю, ты говорила, все нормально, но…

– Нет, не из-за Деклана, – коротко отвечаю я. – И я смотрела в телефон только потому, что беспокоюсь о публикациях. Вот и все. Ты же знаешь, как важно сохранять аудиторию между сезонами.

– Мы можем не думать об этом хотя бы сегодня?

От нее пахнет вином, Джо слегка пьяна. Не то чтобы я ее за это осуждаю. Мы в отпуске, празднуем ее помолвку. Но по причинам, возможно, не слишком рациональным, к горлу подступает горечь. Меня беспокоит ее беспечность. Я переживаю о будущем, о грядущих переменах и о том, как они скажутся на мне и на подкасте, а ей, кажется, плевать на весь мир – то, что слетает с моих губ, почти так же непроизвольно, как чихание:

– Интернет не остановится только потому, что Джо Эрнандес решила выйти замуж.

Жалею об этих словах быстрее, чем успеваю договорить. Это одна из тех мыслей, которую лучше держать при себе, но по какой-то причине она вылетела наружу, как пробка из бутылки шампанского. Джо прищуривается, будто с трудом фокусируя на мне взгляд, но вряд ли дело в алкоголе.

– У тебя в голове один сплошной подкаст. Для тебя что-нибудь другое существует?

Я отвожу глаза и прикусываю внутреннюю сторону щеки, стоило ли вообще спорить с Джо? Однако сейчас она загнала меня в угол. Буквально. Она загородила выход из кабинки, и я не смогу ее покинуть, пока не закончу разговор.

– Просто меня немного беспокоят те хейтерские комментарии, которые мы получаем. Не знаю, заметила ли ты, но твоя свадьба не оплатит квартиру.

Которую мне придется снимать самостоятельно, как только Джо переедет к Питеру после свадьбы. Нам всегда удавалось наскрести на арендную плату благодаря «Патреону» и различным спонсорам, но, несмотря на наш образ в соцсетях, безумных денег у нас не водится. С большинством рекламодателей мы работаем по бартеру, в обмен на какую-то услугу или продукт. Я не уверена, что потяну квартиру самостоятельно, и не представляю, куда пойду, если ее потеряю.

– Я помогу тебе найти другое жилье, – предлагает Джо, будто прочитав мои мысли. – Или ты можешь пожить со мной и Питером некоторое время, ну, пока не определишься…

Она замолкает. Я пытаюсь представить, как это будет выглядеть: Джо, Питер и я, скрипучее третье колесо, без которого они точно могут обойтись. Не знаю, что может быть хуже мысли о том, что тебя приютят из жалости.

– Спасибо, обойдусь.

Идти по стопам Джо я не собираюсь. Я не какая-нибудь одиночка, мечтающая о другой жизни. Я выбрала свой путь не менее осознанно, чем она. Не знаю, понимает ли она это.

– Я всего лишь хочу убедиться, что наши карьеры не рухнут, когда все закончится.

– Ты когда-нибудь думала, что подкасту, возможно, пора измениться? Половина наших комментаторов жалуются, что мы повторяем одно и то же из выпуска в выпуск.

– Нам действительно нужно обсуждать это прямо сейчас? – раздраженно спрашиваю я. По-моему, мы ходим по кругу. – За столом тебя ждет твой жених.

Джо дергает плечом.

– Просто стоит об этом помнить. Перемены – это не всегда плохо.

Она отталкивается от дверного проема.

– Ладно, – соглашаюсь я. – Но мне действительно нужно пописать.

Она уходит, и я заканчиваю свои дела в туалете. Вымыв руки, я задерживаюсь перед зеркалом и провожу пальцами по волосам, высвобождая зацепившуюся за сережку прядь. Девушка, смотрящая на меня из зеркала, приверженка «Семи правил», но так сразу и не скажешь, потому что к зеркалу не прилагается «Фэйстюн», который мог бы закрасить проплешину на моей левой брови и подкрасить корни волос. «Го» – лицо, которое я показываю миру, это она беспокоится, какую подпись сделать для нового фото или какой твит запостить. Иногда я даже не знаю, Марго ли скрывается под ней. Кем бы ни была эта девушка, счета оплачивает не она.

Может, Джо права? Может, мы зря ограничиваем себя, придерживаясь одной и той же устаревшей концепции? Несмотря на все, что я запихнула себе в глотку во время стажировки по маркетингу в колледже, специфичная тематика нашего подкаста, несомненно, накладывает ограничения. Я вытаскиваю телефон из сумки, висящей на плече.