Кристиан Жак – Возвращение фараона (страница 32)

— Если хочешь спасти жизнь своих воинов, сразись со мной.

Ливиец смерил Сути взглядом.

— Против меня у тебя нет шансов.

— Об этом мне судить.

— Ты слишком молод чтобы умереть.

— Если я выиграю, я заберу золото.

— А если проиграешь?

— Ты заберешь мое.

— Твое? Что ты хочешь этим сказать?

— Мои нубийцы несут немало драгоценного металла.

— Так, значит, это ты прибрал к рукам дело полководца?

Сути промолчал.

— Ты погибнешь, — предрек Адафи, нахмурившись.

— Какое оружие выбираем?

— Каждый свое.

— Я требую заключения договора, утвержденного обеими сторонами, — заявил Сути.

— Боги будут свидетелями.

Не откладывая, устроили церемонию, в которой приняли участие трое ливийцев и трое нубийцев, в том числе и старый воин. Они взывали к духам огня, воздуха, воды и земли, дабы разрушить возможное вероломство, и договорились о ночном перемирии перед поединком.

У пещеры нубийцы собрались в кружок возле золотой богини. Они молили ее о защите и упрашивали принести победу их герою. Красной глиной они расписали тело Сути воинственными знаками.

— Не позволь сделать нас рабами, — молили они.

Египтянин сел лицом к солнцу, черпая из света пустыни силу богатырей древности, способных перемещать огромные куски гранита для строительства храмов, где обретало плоть невидимое. Вдыхая, он поглощал и концентрировал силу, заключенную в небе и земле, сосредоточившись на цели, которую обязан был достичь.

Пантера опустилась перед ним на колени.

— Это безумие. Никогда еще Адафи не проигрывал в поединке.

— Какое он предпочитает оружие?

— Метательное копье.

— Моя стрела полетит быстрее.

— Я не хочу тебя потерять.

— Раз уж хочешь быть богатой, надо рисковать. Поверь мне, другого выхода нет. Я не могу видеть, как гибнут эти нубийцы.

— А оставить меня вдовой можешь?

— Как золотая богиня ты меня защитишь!

— Когда Адафи убьет тебя, я ударю его кинжалом в живот.

— Твои соотечественники разорвут тебя на части.

— Нубийцы защитят меня… И начнется резня, которой ты так боишься!

— Если, конечно, я не выиграю поединок.

— Я похороню тебя в пустыне и заживо сожгу госпожу Тапени.

— Ты позволишь мне разжечь костер? — улыбнулся Сути.

— Я люблю тебя, когда ты мечтаешь, я люблю тебя, потому что ты мечтаешь.

Вновь туман опустился на пустыню, заглушая первые проблески утреннего света. Сути пошел вперед. Под босыми ногами скрипел песок. В правой руке он держал лук средней дальности действия, лучший из тех, что у него были. В левой — одна стрела. Он все равно не успел бы выпустить вторую. Адафи слыл непобедимым соперником, никто не мог поставить его в опасное положение. Он был неуловим и уходил от всех погонь, занимаясь в основном тем, что вооружал повстанцев и грабителей, чтобы держать в напряжении западные провинции Дельты. Не думал ли он стать властелином на севере Египта?

Лучи солнца разорвали серый туман. Адафи в красно-зеленом одеянии и черном тюрбане гордо стоял в пятидесяти метрах от противника.

Сути понял, что погиб: в руках Адафи держал не копье, а его любимый лук, украденный из пещеры. Оружие превосходного качества из акации, способное поражать цель прямой наводкой на шестьдесят метров. По сравнению с этим лук Сути казался почти игрушечным: малая точность стрельбы вряд ли позволит поразить ливийца, в лучшем случае удастся ранить его. Если он попытается подойти ближе, Адафи выстрелит первым, даже не дав ему возможности сделать ответный выстрел.

Лицо ливийца изменилось: стало суровым и жестоким. Адафи хотел убить. Все его существо дышало смертью. С холодным взглядом он ждал, что его жертва задрожит.

Бывший офицер, воевавший на боевой колеснице, понял, почему ливиец всегда выходил победителем из поединков. Слева за пригорком, прижавшись к земле, ливийский лучник прикрывал Адафи. Интересно, он выстрелит первым, или они будут стрелять вместе?

Сути упрекнул себя в глупости. Честный и справедливый бой, верность данному слову… Адафи ни секунды об этом не думал. Учил же молодого египтянина его первый наставник, что бедуины и ливийцы часто наносят удар в спину! Теперь забывчивость будет стоить ему жизни.

Адафи, Сути и ливиец в укрытии одновременно подняли луки. Египтянин все сильнее натягивал тетиву. Это забавляло Адафи. Он предполагал, что Сути сначала выстрелит в лучника, скрывавшегося слева, а затем уже выпустит вторую стрелу в его сторону. Но у того была всего лишь одна стрела.

Краем глаза молодой человек увидел сцену, столь же жестокую, как и мгновенную: Пантера, подобравшись ползком к сидевшему на корточках ливийцу, набросилась на него сзади и перерезала ему горло. Адафи, заметив, что произошло, направил лук на женщину, распластавшуюся на песке. Сути воспользовался его оплошностью, до конца натянул тетиву, слился со стрелой и устремил весь свой дух к цели. Поняв свою ошибку, Адафи поспешно выстрелил.

Его стрела задела щеку Сути. Стрела египтянина вонзилась в правый глаз ливийца. Сраженный Адафи упал ничком на землю.

Пока нубийцы радостно славили победу, Сути отрезал правую руку поверженного врага и вознес лук к небу. Охотники пустыни и ливийцы бросили оружие и упали на колени перед обнявшимися Пантерой и Сути.

Лицо золотой богини светилось от восторга. Счастливая, богатая, целая армия у ее ног, ливийские солдаты в ее подчинении, Пантера переживала момент воплощения самых безумных мечтаний.

— Вы можете уйти или подчиниться мне, — заявил Сути. — Если вы пойдете за мной, у вас будет золото. При малейшем неповиновении — уничтожу собственной рукой!

Никто не двинулся с места: обещанное вознаграждение подкупило бы даже самых недоверчивых наемников. Сути осмотрел колесницы и лошадей и остался доволен. Имея нескольких опытных возниц и нубийских лучников, которым не было равных, бывший помощник военачальника обладал слаженной и вполне боеспособной армией.

— Ты хозяин золота! — воскликнула сияющая Пантера.

— Ты опять спасла мне жизнь. — Сути крепко прижал ее к себе.

— Я тебе уже говорила: без меня ты не достигнешь ничего великого.

Сути раздал бывшим противникам первое вознаграждение, которое рассеяло всякую враждебность к нему. Ливийцы угощали пальмовым вином нубийцев. Братание приобрело вид пьянки, перемежавшейся песнями и смехом. Их новый начальник сидел в одиночестве, отдав предпочтение молчанию пустыни.

Пантера подошла к нему:

— Ты не забудешь обо мне в своих мечтах?

— А разве не ты их вдохновляешь?

— Ты сослужил Египту огромную службу. Убив Адафи, ты уничтожил одного из его злейших врагов.

— Что делать с этой победой?

26

В простой набедренной повязке и поношенных сандалиях, плохо выбритый, визирь Пазаир, смешавшись с зеваками, прохаживался по большому базару Мемфиса. Разве это не лучший способ узнать, что думает народ? Визирь радовался разнообразию товаров. Лодки непрерывно ходили по Нилу, и продукты поставлялись с завидной регулярностью. Недавняя проверка состояния портовых сооружений и искусственных каналов, где два раза в год осматривали суда, показала, что торговый флот находился в превосходном состоянии.

Пазаир отметил, что обмен шел в обычном порядке. Рост цен удалось сдержать, он не успел ударить по людям с самыми скромными доходами. Среди торговцев, как и раньше, много женщин, и они занимают самые выгодные места. Если споры затягивались, водоносы утоляли жажду спорщиков.

— Мое сердце довольно! — воскликнул крестьянин, счастливый от того, что обменял на кувшин прекрасные финики.

Толпа любопытных собралась у лавки, где два торговца разворачивали штуку превосходной льняной ткани.

— Божественное полотно! — воскликнула обеспеченная дама.