Кристиан Жак – Возвращение фараона (страница 20)
— К северу.
— Маленькие или большие?
— Самые крупные.
Чиновник развернул карты, на которых с поразительной точностью были отмечены границы угодий, каналы, населенные пункты. Но деревни, которую только что посетил визирь, здесь не значилось.
— Эти планы отражают сегодняшнее положение?
— Разумеется.
— Не вносили ли в них недавно изменения?
— Вносили, по просьбе трех старост.
— На каком основании?
— Воды унесли пограничные метки. Потребовались новые землемерные работы. Специалист выполнил их, и мои службы внесли исправления в соответствии с его указаниями.
— Он отрезал кусок от владений Карнака! — воскликнул визирь.
— Кадастровая служба тут ни при чем, наше дело — лишь записывать.
— И вероятно, вы забыли сообщить об этом великому жрецу Кани?
Чиновник отошел в тень, чтобы скрыть выражение лица.
— Я собирался направить ему полный доклад, — пробормотал он.
— Прискорбное опоздание.
— Это из-за нехватки людей и…
— Имя землемера?
— Сумену.
— Его адрес?
Начальник кадастровой службы замялся, затем произнес:
— Он не здешний.
— Не из Фив?
— Нет, из Мемфиса.
— Кто его присылал?
— Конечно же царский дворец!
Дорога, ведущая к храму в Карнаке, была усажена розовыми и, белыми лаврами, радовавшими взор путников и оттенявшими суровость монументальных стен, скрывавших святилище. Великий жрец Кани согласился выйти из своего заточения, чтобы побеседовать с Пазаиром. Двое людей, самых могущественных в Египте после фараона, медленно шли мимо охранявших храм сфинксов.
— Мое расследование продвигается вперед, — сказал визирь.
— Что оно даст?
— Доказательство того, что вы невиновны.
— Но это не так!
— Вас обманули.
— Я сам обманул себя, переоценив свои возможности.
— Ошибаетесь. Три самых удаленных от храма селения поставляли свою продукцию в Коптос. Вот почему ее не хватало в ваших отчетах.
— Они относятся к Карнаку?
— Кадастр был изменен после нынешнего половодья.
— Без согласования со мной? — удивился Кани.
— Это сделал землемер из Мемфиса.
— Невероятно!
— Я только что послал гонца в Мемфис с приказом доставить сюда ответственного за межевание. Некоего Сумену.
— А что делать, если Рамсес сам отобрал у меня эти селения?
Думать, сидя на берегу священного озера, участвовать в утренних, полуденных и вечерних службах, помогать звездочетам на вершине храма, читать древние заклинания и мудрые слова людей, ушедших в иной мир, беседовать с самыми достойными, живущими за стенами храма бога Амона, — вот чем будет занят Пазаир, уйдя в отставку. Он побывал в светлой вечности, высеченной в камне, услышал голоса богов и фараонов, украшавших храм от династии к династии, и проникся бесконечностью мироздания. Несколько раз он замирал перед статуей учителя Беранира, которого скульптор изобразил в образе писца преклонных лет, разворачивающего на коленях папирус, на котором начертан гимн бытию.
Как только Кем доставил требовавшиеся сведения, визирь тотчас направился в службу кадастра. Начальник не скрывал удовольствия: еще раз удостоиться чести принимать верховного сановника придавало его персоне значимость, о которой он не мог и мечтать.
— Напомните мне имя землемера из Мемфиса, — потребовал Пазаир.
— Сумену.
— Вы в этом уверены?
— Да, он так себя назвал.
— Я проверил.
— В этом не было необходимости, — робко произнес чиновник, — ведь все в порядке.
— С той поры когда я был всего лишь провинциальным судьей, я сохранил привычку все проверять. Это занимает много времени, но порой не напрасно. Сумену, вы говорите?
— Я мог ошибиться, но…
— Землемер Сумену, приписанный к царскому двору, умер два года назад. Вы его подменили.
Губы чиновника приоткрылись, но он был не в силах выдавить из себя и звука.
— Изменить кадастр — это преступление, — продолжал Пазаир. — Может быть, вы забыли, что передача земель и селений под чье-либо управление — это право визиря? Тот, кто вас подкупил, понадеялся на неопытность великого жреца Карнака и на мою. Он ошибся.
— Вы заблуждаетесь.
— Очень скоро мы это проверим. Я немедленно обращусь к свидетельству слепого.
Глава фиванских слепцов был внушительным человеком с широким лбом и тяжелой челюстью. После разлива, когда вода уносила пограничные вехи и стирала обозначения границ владений, в спорных случаях чиновники обращались именно к нему и его собратьям. Глава обладал памятью земли. Он пешком обходил поля и сады, и его ноги помнили их истинные размеры.
Сидя под виноградником, слепой наслаждался сушеными финиками, когда вдруг услышал шаги.
— Вас трое, — определил слепой. — Один — гигант, другой — среднего роста, с вами павиан. Не начальник ли это стражи со своим знаменитым помощником Убийцей? А третий, может, это…
— Визирь Пазаир.
— Следовательно, дело государственной важности. Какие земли намеревались украсть? Впрочем, ничего не говорите! Мой вердикт должен быть абсолютно объективным. О каком участке идет речь?
— Богатые селения к северу, на границе с землями Коптоса.
— Торговцы часто жалуются на этот участок: черви портят урожаи, бегемоты вытаптывают поля, мыши, голуби и воробьи доедают все, что остается! Подлые лжецы. Их земли превосходны, и год был удачным.
— Кто специалист по этим землям?
— Я. Я там родился и вырос. Границы владений не менялись вот уже двадцать лет. Я не предлагаю вам ни фиников, ни пива: полагаю, вы спешите…