Кристиан Жак – Убитая пирамида (страница 70)
Старший судья царского портика готовился к завтрашнему заседанию. Кража сандалий, спор о наследстве, возмещение за несчастный случай. Простые, быстро разрешимые дела. Весть о нежданном посетителе его позабавила.
— Пазаир! Вы что, сменили профессию или пришли выплатить долг?
Судья рассмеялся собственной шутке.
— Выплатить долг, конечно.
Старший судья спокойно, широко улыбаясь, посмотрел на Пазаира.
— Отлично, в чувстве юмора вам не откажешь. Карьера — это не для вас; впоследствии вы еще благодарить меня будете за проявленную суровость. Возвращайтесь к себе в селение, женитесь на доброй крестьянке, сделайте ей пару детишек и забудьте о судьях и правосудии. Слишком уж сложен этот мир. Я разбираюсь в людях, Пазаир.
— С чем вас и поздравляю.
— Значит, вы вняли голосу разума!
— Вот то, что с меня причитается.
Старший судья портика ошалело уставился в документ, подтверждающий право собственности.
— Два мешка зерна стоят возле вашей двери, тучного быка сейчас кормят в государственном стойле. Вы удовлетворены?
Монтумес выглядел как в худшие времена. Покрасневшая кожа на голове, осунувшееся лицо, гнусавый голос, нетерпение, проскальзывающее в каждом действии.
— Я принимаю вас просто из вежливости, Пазаир. Ныне вы всего лишь отстраненный от должности бывший судья.
— Если бы дело обстояло именно так, я бы не позволил себе вас беспокоить.
Верховный страж поднял голову.
— То есть?
— Вот документ, подписанный старшим судьей царского портика. С налоговой службой все улажено. Он даже счел, что мой бык тучнее, чем следует, и предоставил мне льготы по налогам на будущий год.
— Как вам удалось…
— Я был бы вам очень благодарен, если бы вы как можно скорее сняли печати с моей двери.
— Разумеется, мой дорогой судья, разумеется! Знайте, я всячески старался вас защитить в этой прискорбной истории.
— Ни секунды в этом не сомневаюсь.
— Наше дальнейшее сотрудничество…
— Может стать необычайно плодотворным. Одна маленькая подробность: с хищением зерна все улажено. Я в курсе дела, но вы узнали обо всем раньше меня.
Успокоившись и вернувшись к исполнению своих обязанностей, Пазаир сел на быстроходное судно и направился в Фивы. С ним рядом был Кем. Убаюканный качкой павиан спал, привалившись к бухте пенькового каната.
— Вы меня поражаете, — сказал нубиец. — Вы уцелели, попав между молотом и наковальней; даже самые крепкие люди, и те ломаются в таких ситуациях.
— Мне просто повезло.
— Скорее, возникла необходимость. Причем необходимость настолько острая, что перед вами склонились и люди, и обстоятельства.
— Вы приписываете мне способности, которыми я не обладаю.
Двигаясь вверх по течению, он приближался к Нефрет. Скоро старший лекарь потребует отчета. Выяснится, что молодая целительница свою деятельность не свернула. Столкновение становилось неизбежным.
Судно причалило в Фивах ближе к вечеру. Судья уселся на берегу поодаль от прохожих. Солнце спустилось к горизонту, горы на западе порозовели, под печальные звуки флейты возвращались с полей стада.
На последнем пароме было всего несколько пассажиров. Кем и павиан устроились у заднего борта. Пазаир подошел к перевозчику. Его лицо было наполовину скрыто старомодным париком.
— Двигайтесь помедленнее, — попросил судья.
Перевозчик не поднимал головы от весла.
— Нам надо поговорить; здесь вы в безопасности. Отвечайте, не глядя на меня.
Кому какое дело до перевозчика? Каждый торопится попасть на другой берег, люди беседуют, мечтают, на паромщика никто и не взглянет. Он довольствовался малым, жил особняком, не смешиваясь с населением.
— Вы пятый ветеран, единственный выживший из почетной стражи сфинкса.
Перевозчик не стал возражать.
— Я судья Пазаир, и я желаю знать правду. Четверо ваших товарищей погибли, вероятно, были убиты. Поэтому вы скрываетесь. За всем этим могут стоять только очень серьезные причины.
— Чем вы докажете, что говорите правду?
— Если бы я хотел вас уничтожить, вас бы уже не было. Поверьте.
— Да, вам легко…
— Забудьте об этом. Вам довелось стать свидетелем чудовищного происшествия, верно?
— Нас было пятеро… пять ветеранов. Мы охраняли сфинкса по ночам. Задача, не связанная с риском, чисто почетная, чтобы дождаться пенсии. Мы с одним товарищем сидели с внешней стороны ограды, которой обнесена статуя. Как обычно, мы заснули. Он услышал шум и проснулся. Я хотел спать и попытался его успокоить. Но он разволновался, стал настаивать. Мы пошли посмотреть, в чем дело, перелезли через ограду и обнаружили тело одного из наших с правой стороны от сфинкса, и второго — с левой.
Он прервался, ему было трудно говорить.
— А потом — стоны… они меня до сих пор преследуют! Между лапами сфинкса умирал начальник стражи. Изо рта у него шла кровь, он с трудом выговаривал слова.
— Что он сказал?
— На него напали, он защищался.
— Кто напал?
— Обнаженная женщина, несколько мужчин. «Чужая речь в ночи» — это были его последние слова. Мы с товарищем перепугались. Зачем такая жестокость?.. Следует ли звать стражу, охраняющую большую пирамиду? Мой напарник решил, что не надо, уверенный, что это сулит нам неприятности. Того гляди, еще нас же и обвинят. Трое ветеранов погибли… Лучше молчать, сделать вид, что мы ничего не видели и не слышали. Мы вернулись на свой пост. Когда рано утром нам на смену пришла дневная стража, она обнаружила тела. Мы прикинулись потрясенными.
— Какие последовали меры?
— Никаких. Нас отправили на пенсию в наши родные селения. Мой товарищ стал пекарем, я собирался чинить колесницы. Его убийство заставило меня скрываться.
— Убийство?
— Он был необычайно осторожен, особенно с огнем. Я абсолютно уверен, что его подтолкнули. Трагедия сфинкса преследует нас. Мы представляем опасность. Кто-то убежден, что мы слишком много знаем.
— Кто вас допрашивал в Гизе?
— Какой-то старший офицер.
— Полководец Ашер с вами не говорил?
— Нет.
— Ваше свидетельство сыграет на суде решающую роль.
— На каком суде?
— Полководец утвердил документ, согласно которому вы и четверо ваших товарищей погибли в результате несчастного случая.
— Ну и хорошо, значит, меня больше нет.
— Если вас нашел я, значит, найдут и другие. Выступите свидетелем и снова будете свободны.
Паром подходил к берегу.