Кристиан Жак – Убитая пирамида (страница 72)

— А вам, наверное, одиноко?

— Жители селения облегчают мою работу, но мне не с кем посоветоваться. Иногда это тяжело.

Они уселись на циновку лицом к пальмовой роще.

— Вы, кажется, взволнованы?

— Я только что нашел главного свидетеля. Вы первая, кому я об этом говорю.

Нефрет не отвела глаз. В ее взгляде он прочитал внимание, а может быть, даже тепло.

— Вам ведь могут помешать двигаться дальше?

— Неважно. Я верю в правосудие так же, как вы — в медицину.

Их плечи соприкоснулись. Пазаир замер и затаил дыхание. Словно не заметив случайного касания, Нефрет не отстранилась.

— Вы готовы пожертвовать жизнью ради истины?

— Если потребуется — без колебаний.

— А обо мне вы все еще думаете?

— Постоянно.

Его ладонь коснулась руки Нефрет и тихо, едва ощутимо легла на нее.

— Когда я устаю, я думаю о вас. Что бы ни случилось, вы кажетесь несгибаемым и неуклонно идете вперед по избранному пути.

— Это только видимость, меня часто одолевают сомнения. Сути винит меня в наивности. Для него главное — приключения. Как только возникает угроза погрязнуть в рутинных привычках, он готов на любое безумство.

— А вы тоже боитесь привычек?

— Они мне только помогают.

— Вы верите, что чувство может длиться долгие годы?

— Всю жизнь, если это не просто чувство, если ты вкладываешь в это все свое существо, если уверен, что знаешь, что такое блаженство, если душа твоя причастна свету восходов и закатов. Любовь, способная угаснуть, — это только сиюминутная победа, завоевание.

Она склонила голову ему на плечо, ее волосы нежно коснулись его щеки.

— Вы обладаете странной силой, Пазаир.

Это был всего лишь сон, мимолетный, словно светлячок в фиванской ночи, но он озарил его жизнь.

Ночь он провел без сна в пальмовой роще, лежа на спине и уставившись на звезды. Он старался удержать ощущение того мига, когда Нефрет расслабилась, прежде чем отправить его восвояси и закрыть за ним дверь. Значило ли это, что она испытывает к нему какую-то нежность, или же сказалась обычная усталость? При мысли, что она принимает его присутствие и его любовь, пусть даже не разделяя его страсти, он ощущал себя легким, как весеннее облачко, и могучим, как начинающийся разлив.

В нескольких шагах грыз финики и сплевывал косточки павиан.

— Ты — здесь?! Но…

У него за спиной послышался голос Кема.

— Я решил позаботиться о вашей безопасности.

— К реке, быстро!

Занимался рассвет.

На берегу собралась толпа.

— Расступитесь, — приказал Пазаир.

Какой-то рыбак выловил тело перевозчика ниже по течению.

— Может, он не умел плавать.

— Наверное, поскользнулся.

Не обращая внимания на комментарии, судья осмотрел тело.

— Это убийство, — заявил он. — На шее следы от шнура, на правом виске след от сильного удара кулаком. Он был задушен и оглушен, прежде чем утонул.

35

Осел, нагруженный папирусом, кисточками и табличками, вел Пазаира по пригородам Мемфиса. Если бы Северный Ветер заплутал, Сути помог бы найти дорогу, но животное оправдывало свою репутацию. Кем и павиан замыкали процессию, направлявшуюся в казарму, где орудовал Чечи. Рано утром химик работал во дворце, так что путь был свободен.

Пазаир был вне себя от гнева. Когда тело перевозчика перенесли в ближайшее управление стражи, местный самодур составил заведомо ложное донесение. Он никак не мог допустить мысли об убийстве на вверенном ему участке из страха быть пониженным в должности. Вместо того чтобы подтвердить выводы судьи, он счел нужным заключить, что перевозчик просто утонул. По его мнению, следы на шее и на виске появились случайно и не имели отношения к делу. Пазаир обстоятельно изложил свое особое мнение.

Перед возвращением на север он видел Нефрет всего несколько минут. С самого утра к ней потянулось множество пациентов. Пришлось довольствоваться парой ничего не значащих фраз и взглядом, в котором он уловил поддержку и понимание.

Сути был в восторге. Наконец-то его друг перешел к решительным действиям.

В казарме, расположенной очень далеко от основных пунктов размещения войск в Мемфисе, не наблюдалось ни малейшего оживления. Не было видно ни тренирующихся солдат, ни лошадей.

Сути, как человек военный, первым делом стал искать дежурного, призванного охранять вход. Но путь к весьма ветхому сооружению был открыт. Только два старика беседовали, сидя на краю каменного колодца.

— Скажите, уважаемые, что за отряд здесь размещен?

Тот, что постарше, фыркнул.

— Отряд ветеранов и калек, сынок! Нас поместили сюда, прежде чем отправить на пенсию. Прощайте, азиатские пути-дороги, наступательные марши да скудные рационы. Скоро нас ждут сады, служанки, парное молоко, свежие овощи.

— А где ваш старший?

— В бараке вон там, за колодцем.

Судья предстал перед усталым офицером.

— Посетители у нас редкость.

— Я судья Пазаир, и мне необходимо обыскать ваш склад.

— Что еще за склад?

— Некто по имени Чечи проводит исследования в вашей казарме.

— Чечи? Понятия о нем не имею.

Пазаир описал химика.

— А-а, этот! Приходит после полудня и проводит здесь ночь, верно. Приказ сверху. Я подчиняюсь.

— Откройте мне помещение.

— Да у меня и ключа нет.

— Тогда проводите нас.

Вход в подземное помещение Чечи преграждала массивная деревянная дверь. На глиняную табличку Пазаир занес год, месяц, день и час своего вторжения, а также описание места,

— Открывайте.

— Я не имею права.

— Я беру ответственность на себя.

Сути помог офицеру. С помощью копья они взломали деревянный засов.