Кристиан Жак – Убитая пирамида (страница 31)

— Уйти?

— В этом году мой сад дал овощей втрое больше предписанного. Значит, я могу стать независимым земледельцем.

— Это законно.

— Кадаш это отрицает.

— Опишите мне свой земельный участок.

Старший лекарь принял Нефрет в тенистом парке своей роскошной усадьбы. Сидя под цветущей акацией, он потягивал молодое и легкое розовое вино. Слуга обмахивал его опахалом.

— Прекрасная Нефрет, как я рад вас видеть!

На девушке было скромное платье и старомодный короткий парик.

— Уж очень вы сегодня строги: платье-то давно вышло из моды.

— Вы заставили меня прервать работу в аптеке; мне хотелось бы знать, зачем вы меня вызвали.

Небамон приказал слуге удалиться. Уверенный в своей неотразимости и в том, что красота места окажет на Нефрет должное воздействие, он решил дать ей последний шанс.

— Вы меня недолюбливаете.

— Я хотела бы получить ответ на свой вопрос.

— Насладитесь прекрасной погодой, восхитительным вином, посмотрите, в каком раю мы живем. Вы прекрасны, умны, и ваш талант целительницы превышает способности самых именитых наших лекарей. Однако у вас нет ни состояния, ни опыта; без моей помощи вам придется прозябать в каком-нибудь селении. Поначалу сила духа поможет вам преодолеть испытание; но придет зрелость и вы пожалеете, что так дорожили своей чистотой. Карьеру не выстроишь на идеалах, Нефрет.

Скрестив руки, девушка смотрела на пруд, где среди лотосов дрались утки.

— Вы научитесь любить меня и мои повадки.

— Ваши тщеславные помыслы меня не касаются.

— Вы достойны стать супругой старшего придворного лекаря.

– Мне кажется, что вы заблуждаетесь на мой счет.

— Я хорошо знаю женщин.

— Вы в этом уверены?

Улыбка застыла на лице Небамона.

— Вы забыли, что ваше будущее в моих руках?

— Над ним властны боги, но не вы.

Небамон встал, лицо его помрачнело.

— Оставьте богов в покое и подумайте о моих словах.

— Не надейтесь.

— Я предупреждаю вас в последний раз.

— Я могу вернуться к работе?

— Судя по отчетам, которые я только что получил, ваши познания в лекарственных снадобьях явно недостаточны.

Нефрет не потеряла самообладания, она опустила руки и посмотрела в глаза обвинителю.

— Вы отлично знаете, что это неправда.

— Отчеты составлены по всем правилам.

— Кто же их написал?

— Аптекари, которые дорожат своим местом и будут удостоены повышения по службе за проявленную бдительность. Раз вы не умеете готовить сложные лекарства, я не вправе доверить вам ответственную должность. Надеюсь, вы понимаете, что это означает? Вы не сможете и шагу ступить по иерархической лестнице. Вы будете скованы по рукам и ногам, не имея доступа к лучшим лекарствам; все аптеки находятся в моем ведении, и для вас они будут закрыты.

— От этого пострадают больные.

— Вам придется передавать своих пациентов более сведущим коллегам. А когда столь жалкое существование станет окончательно невыносимым, вы приползете к моим ногам.

Денес сошел с носилок перед воротами усадьбы Кадаша в тот момент, когда Пазаир разговаривал с привратником.

— У вас тоже болят зубы? — поинтересовался судовладелец.

— Нет, у меня проблема другого рода.

— Хорошо вам! А я места себе не нахожу от боли. Что случилось: у Кадаша неприятности?

— Просто нужно кое-что уладить.

Краснорукий зубной лекарь поздоровался с посетителями.

— С кого начнем?

— Денес ваш пациент; я же пришел довести до конца дело Кани.

— Моего садовника?

— Он больше не ваш садовник. Своим трудом он заслужил право на независимость.

— Чушь! Он служит у меня и будет служить.

— Поставьте свою печать на этот документ.

— Ни за что!

Голос Кадаша дрожал.

— В таком случае я буду действовать в судебном порядке.

— Не надо нервничать! — вмешался Денес. — Отпусти ты этого садовника, Кадаш; я найду тебе другого.

— Это вопрос принципа, — возразил лекарь.

— Полюбовное соглашение куда лучше судебного разбирательства! Забудь о Кани.

Кадаш, ворча, последовал совету Денеса.

Маленький городок в Дельте, со всех сторон окруженный пшеничными полями, назывался Летополем; там находилась коллегия жрецов, посвятивших себя тайнам бога Хора — сокола с крыльями, необъятными, как сама Вселенная.

Нефрет принял главный жрец, друг Беранира, от которого она не стала скрывать, что ее лишили официального статуса целителя. Жрец позволил ей войти в святилище, где стояла статуя Анубиса — бога с телом человека и головой шакала, открывшего людям секреты мумификации и отворяющего перед душами праведников врата иного мира. Анубис преображал безжизненную плоть в светоносное тело.

Нефрет обошла статую. С обратной стороны на ее опорном столбе был написан длинный иероглифический текст, настоящий медицинский трактат, посвященный лечению инфекционных болезней и очищению лимфы. Девушка запечатлела его в памяти. Беранир решил передать ей искусство исцеления, неведомое и недоступное Небамону.

День выдался утомительный.

Пазаир отдыхал, наслаждаясь вечерним покоем на террасе Беранира. Смельчак, стороживший контору, тоже лежал расслабленно, с сознанием выполненного долга. Небосвод озаряли догорающие лучи уже скрывшегося за горизонтом светила.

— Ну как, продвинулось твое расследование? — спросил Беранир.

— Армейские власти пытаются его задушить. К тому же вокруг меня зреет заговор.

— Кто может быть его организатором?

— Как не заподозрить полководца Ашера?