Кристиан Роберт Винд – Нечто из Блэк Вудс (страница 17)

– Ладно… – он поморщился, в очередной раз расправляя на груди толстый черный ремешок, не позволяющий камере шлепнуться на землю. – Я включу приборы, как только войду в лес, и буду рассказывать по рации обо всем, что увижу. Но помни о том, что говорил шериф – кто-то явно заманивает людей в чащу, поэтому не вздумай соваться вслед за мной, даже если я начну умолять об этом.

– И не подумаю, – я хлопнул Миллера по плечу, и тот заметно покачнулся. – Тебе лучше двигаться как можно медленнее. Если ты свалишься в лесу со всей этой чертовщиной, навешанной сверху, то покалечишься раньше, чем тебя найдет местная хворь.

– С фонариком, рацией и камерой я уж как-нибудь справлюсь, – он скривился и бросил взгляд на темнеющие впереди деревья. – Надеюсь, что с монстром, облюбовавшим Блэк Вудс, тоже.

– Удачи, Миллер.

Детектив кивнул на прощание, после чего отвернулся, включил фонарик, прикрепленный к одному из тканевых ремней на плече, и решительно двинул к черному лесу. Я наблюдал за ним издалека, отбиваясь от ледяного ветра и терпеливо дожидаясь момента, когда его щуплая фигура скроется из виду, нырнув в сумрачные заросли.

Когда это наконец произошло, и робкий свет фонарика Фрэнка исчез за живой стеной из елей, я подождал еще несколько минут, затем захлопнул дверцу полицейской машины, стараясь не разбудить спящую на заднем сидении кошку, и сошел с гравийной ленты шоссе на подернутый инеем грунт.

Я решил не включать свой фонарик, чтобы не выдать себя, поэтому быстро крался вслед за Фрэнком, соблюдая небольшую дистанцию на случай, если он остановится и решит прислушаться к тому, что происходит вокруг.

Стоило мне переступить границу непроглядного леса и оставить позади Блэк Вудс, как ветер тут же стих. Казалось, что я очутился в месте, где не существовало никакого движения воздуха и царила абсолютная, ненормальная тишина. Только где-то далеко, позади моей спины – там, где померкло шоссе и остались светящиеся фары машины, жалобно насвистывал ноябрьский ветер.

Я отчетливо видел неровный свет желтого фонаря Миллера – в полной темноте леса обнаружить даже такой жалкий источник света оказалось несложно. Осторожно крадучись вслед за его сиянием, я прятался за огромными стволами деревьев, прячась в спасительной мгле.

– Я в лесу, – произнес ровный и низкий голос молодого детектива. – Пока все тихо.

Я выглянул из-за разлапистой еловой ветви и заметил, что Фрэнк стоит посреди небольшой поляны, покрытой густым слоем ржавого мха. Камера, грустно болтающаяся у самой его шеи, теперь заискивающе разрезала плотную темноту красным огоньком. В руке детектива шипела включенная рация.

– Слышу тебя, Фрэнк, – продрался другой голос сквозь слой оглушительных помех. – Я пытался связаться с Ридом, но он не отвечает. Не знаешь, что с ним?

– Он в порядке, – ответил Миллер, надавив на сияющий светом рычажок. – У него какие-то неполадки с рацией в машине, она принимает входящий сигнал, но он не может отвечать на вызов.

– Странно, – проскрежетал прибор. – Что ж, я на связи. Сообщай обо всем, что только заметишь.

– Отбой.

Фрэнк повел плечами, тщетно пытаясь распределить нагрузку по явно ноющим с непривычки мышцам, но ему этого не удалось. Вздохнув, он раздраженно сунул рацию в карман, тут же вытащил наружу пачку сигарет и закурил, окидывая плохо освещенную опушку изучающим взглядом.

Когда он, немного повернув голову, скользнул зрачками по тому месту, где я прятался в тени густых еловых ветвей, я ощутил странное волнение. Словно что-то почувствовав, Миллер таращился в черноту, ставшую моим укрытием, но я был уверен в том, что разглядеть меня с такого расстояния он бы не смог, даже если бы очень постарался.

– Фрэнк, ты там? – внезапно ожившая рация заставила Миллера вздрогнуть, и он наконец перестал сверлить зрачками переплетенные над моей головой ветви. – У тебя все в порядке?

Детектив с громким кряхтением полез в один из карманов пальто, неловко выудил из него передатчик и произнес:

– Все хорошо, Ник.

– Ладно, – в голосе шерифа читалось все больше неприятного волнения. – Отбой.

Несколько секунд Миллер задумчиво глядел куда-то вперед, будто решая, куда ему двигать дальше. Когда еще одна наскоро выкуренная сигарета упала обугленным окурком на темно-оранжевый мох поляны, он решительно шагнул в выбранном направлении, и вскоре его спина затерялась в густой чаще.

Я с облегчением сделал шумный вдох и выпрямился. Следовало поторопиться, чтобы не упустить Фрэнка, вряд ли я сумею отыскать его в темном лесу, если он уйдет слишком далеко.

Я стремительно пересек проплешину из странного мха, увязая в нем подошвами ботинок, добрался до того места, куда нырнул Миллер, остановился и прислушался.

Впереди было тихо и темно, значит, он успел уйти на достаточное расстояние, чтобы я мог незаметно его преследовать. Я пригнул голову, чтобы не касаться нависающих над поляной колючих ветвей, протиснулся между двумя огромными деревьями и огляделся.

Несмотря на то, что здесь чаща немного расступалась, и просветы между стволами становились все больше, блуждающего фонарика детектива я не обнаружил. Его не было ни впереди, где ели, казалось, брезгливо отодвинулись друг от друга, ни по сторонам, где бор кучковался плотнее.

Казалось невероятным, как Миллер мог так быстро скрыться из виду, таща на себе тяжелую камеру, да еще вдобавок следуя почти в полной темноте.

Тишина, обрушившаяся на меня в тот момент, когда я вошел в проклятый лес, вернулась. Топчась в сосновой глуши, где невозможно было разглядеть ничего, кроме темных очертаний гигантских деревьев, я принюхивался к сладковато-прелому запаху гниющей хвои и размышлял о том, что мне делать дальше.

Отыскать след детектива, нырнувшего в заросли, было труднее с каждой новой минутой. Если он ушел слишком далеко, я все равно не сумею его настигнуть – я понятия не имел, в какую сторону он подался, когда пересек поляну. Включать фонарь и преследовать Миллера с ним было бы еще худшей затеей, ведь если он заметит меня среди деревьев, то сбежать или спрятаться уже не выйдет.

– Вот дерьмо, – разочарованно протянул я себе под нос.

И тут же ощутил, как по моему затылку скользнуло что-то теплое, словно кто-то дышал мне в спину.

Я резко обернулся и едва не вскрикнул. Два черных, идеально круглых зрачка сверлили меня насквозь, полыхая гневом.

– Какого черта… – выдохнул я, невольно хватаясь за ребра, где в бешеном ритме стучало сердце. – Боже!

– Я полагал, что у тебя нет проблем с пониманием чужих слов, – процедил Фрэнк, сверкая темно-серыми глазами. – Видимо, я ошибся.

Фонарик и кнопка камеры на его груди не светились – очевидно, детектив все же сумел каким-то невероятным образом заметить меня в чаще, и выключил все приборы, нырнув в темноту деревьев, где терпеливо поджидал своего преследователя. Оставалось только изумляться и завидовать его невообразимым способностям.

– Я сказал тебе, что эта идея мне не нравится, – отрезал я, когда наконец сумел отдышаться и унять сердцебиение.

– Поэтому ты решил забраться в лес тайком и устроить за мной слежку?

От разъяренного напарника меня спас шериф Лаффер: стоило Миллеру нажать на рычаг, как рация тут же взорвалась фоном громких помех, перемежающихся встревоженным голосом:

– Фрэнк! Фрэнк, ты меня слышишь?.. Фрэнк, ответь!

– Шериф, – он окатил меня ледяным взглядом, в котором сквозила угроза, после чего нажал на кнопку. – Что-то случилось?

– Фрэнк, – вылетело из динамика облегченное шипение. – Господи, я уже было решил… Я подумал, что ты угодил в беду!

– Мы в полном порядке, – сухо проговорил детектив.

– Фрэнк, послушай, – не унималась рация, наполняя треском сонный черный лес. – Эта… эта тварь снова пыталась выманить меня из дома. Как и в прошлый раз, я получил вызов по рации, кто-то заманивал меня в лес голосом детектива Рида… Оно знает, что вы там, Фрэнк, но не знает, что приемник в машине Алекса не может посылать обратный сигнал. Я пытался сообщить тебе об этом, но ты не отвечал… Погоди, ты сказал «мы»? Ты не один?

– Мистер Рид внезапно решил присоединиться к моей вылазке, – процедил Миллер сквозь плотно стиснутые зубы.

– Фрэнк, – голос шерифа дрогнул. – Будьте очень осторожны, прошу вас. Что бы это ни было, оно сейчас в лесу. Наверное, оно хотело заманить и меня, чтобы расправиться с нами тремя одним махом.

– Что ж, – холодно протянул детектив. – По крайней мере, у тебя здравомыслия хватило на то, чтобы придерживаться оговоренного плана. В отличие от мистера Рида.

– Что ж, прости, что мне не все равно, – отчеканил я, даже не думая пасовать под яростным натиском напарника. – И что я не из тех ребят, кто отсиживается в машине на обочине, пока другие рискуют своей шкурой. Если ты вдруг забыл, это дело Эрл поручил нам обоим, а не только одному тебе.

Я видел, как Миллер с плохо скрываемым раздражением расстегивает ремни, туго обтягивающие его ребра и лопатки, а затем не без труда стаскивает с себя выключенную видеокамеру.

Окинув меня угрюмым взглядом, он едва заметно повел плечами, как будто признавая собственное бессилие, а затем протянул мне камеру и произнес:

– Если обратно возвращаться ты не намерен, тащить эту дрянь будешь сам.

Я взял из его ледяных ладоней габаритный аппарат и развернул объективом к себе, пытаясь найти кнопку включения. Камера была огромной, жутко тяжелой и неудобной.