Кристиан Роберт Винд – Нечто из Блэк Вудс (страница 18)

Стоило мне нажать на щелкнувший переключатель, как что-то внутри нее громко клацнуло, озарив мое лицо красным светом, а затем катушка с пленкой, мирно покоившаяся на верхушке прибора, вдруг ожила.

Не без труда перекинув видеокамеру на правое плечо и для подстраховки зафиксировав ее одним из ремней, я вопросительно уставился на Миллера. С его лица, как ни странно, успел испариться практически весь гнев. Казалось, что, избавившись от тяжелой ноши, он враз повеселел и даже передумал продолжать начавшуюся между нами словесную перепалку.

– Ладно, – выдохнул он, прикуривая сигарету и с откровенным удовольствием набивая расправившиеся легкие табачным дымом. – Я пойду первым и буду освещать дорогу фонарем. Ты двигай за мной и держись на расстоянии пары шагов.

Мы бесцельно бродили по дебрям несколько часов. Куда бы ни сворачивал Фрэнк, впереди не было ничего, кроме бесконечных елей и полуголых опушек, покрытых мягким прелым мхом. Время от времени тишину древнего леса нарушало лишь потрескивание рации – судя по всему, шерифу было тяжело находиться в неведении дольше десяти минут.

Близился четвертый час ночи, а мы так ничего не нашли, ни на кого не натолкнулись и даже не обнаружили ничего необычного. Мое плечо, давно онемевшее от тяжести камеры, начинало сильно саднить. Уставшие мышцы требовали отдыха.

Но Миллеру, казалось, было все равно – он все так же бодро продирался сквозь бесконечные ветви хвои, ловко уклоняясь от колючек и ни разу не запнувшись о коряги, то и дело бросающиеся под ноги и прячущиеся в куче пожухлой листвы.

– Мне нужен привал, – выдохнул я, останавливаясь и аккуратно стаскивая со своего плеча аппарат, ставший невозможно тяжелым. – Хотя бы десять минут…

Детектив обернулся и снисходительно глянул в мое лицо. Должно быть, он уже приготовил очередную колкость в мой адрес, но так и не произнес ее вслух. Он все стоял, застыв на месте, молча таращась и будто одеревенев.

И тогда я с запозданием осознал, что все это время Миллер смотрел не на меня, а на то, что скрывалось за моей спиной.

Я машинально обернулся. У одного из деревьев стоял мальчик, одетый в ободранную красную куртку. Казалось, что он робко жмется к голому стволу огромной ели, вскинувшей свои длинные ветви к самым небесам.

Его босые ноги, посиневшие от холода, застыли на небольшой кучке хвойных иголок. Грязные школьные брюки, разодранные и покрытые влажной землей, висели черными лохмотьями. Блестящие темные глаза мальчика, окруженные болезненной синевой, не моргая глядели прямо на меня, и от этого мне сразу стало не по себе.

Ребенок выглядел так, словно потерялся и провел в лесу, по крайней мере, несколько суток. Волосы, такие же темные, как и его глаза, висели нечесаными прядями. Из рукавов красной куртки, из которой мальчик давно уже вырос, торчали костлявые запястья.

– Кто ты? – детектив первым нарушил звенящую тишину.

Ребенок медленно отвел взгляд от моего лица и вцепился лихорадочно блестящими зрачками в фигуру Фрэнка.

Его ввалившиеся в череп щеки, нездорово-сизые, нервно дрогнули. А затем мальчик разжал сухие губы, и из его рта выпало несколько крупных комьев земли. Передние зубы, испачканные влажной почвой, разомкнулись, и он едва слышно прошептал:

– Берегитесь… он проснулся…

Но прежде, чем я сумел опомниться и спросить, о чем говорит этот странный, вселяющий потусторонний трепет ребенок, я понял, что его больше нет.

В том месте, где он стоял всего долю секунды назад, теперь была пустота.

Глава 8. Фрэнк Миллер

– Фрэнк, прием!.. Фрэнк, отвечай!..

Я вздрогнул, когда старая рация неожиданно вновь начала подавать признаки жизни после длительного периода тотальной тишины.

Чернеющая чащоба из древних деревьев осталась позади, вместе с ужасающей ночью, которую мы с Алексом Ридом провели в ее дебрях.

Теперь с мрачных небес над нашими головами лил тусклый утренний свет, а где-то за кромкой темно-зеленого бора брезжил линялый, холодный и промозглый рассвет…

С тех пор, как я увидел странного ребенка в деревьях, прошло уже больше часа. Как бы я ни плутал по дремлющим лощинам, больше я ничего не смог отыскать. Казалось, что ужасу, поселившемуся в лесу, просто не было до нас двоих никакого дела. И когда холодная ночь, наконец, начала растворяться в сыром тихом воздухе, мне не оставалось ничего, кроме как повернуть назад и продираться к полицейской машине, послушно ждущей где-то на обочине.

– Я не понимаю… – устало бубнил Рид мне в спину, запинаясь на каждой кочке и рискуя свалиться на мшистый лесной настил вместе с давно выключенной видеокамерой. – Почему нам позволили бродить здесь всю ночь, почему никто даже не попытался напасть на нас?.. И этот мальчик…

Он громко вздохнул и прибавил шаг, стараясь нагнать меня.

Я молча вытащил из пачки последнюю сигарету, прикурил и грубо швырнул смятую картонку прямо на лысоватую опушку. Легкие наполнились горьковатым дымом, и мне показалось, что с меня тут же слетела подступающая сонливость.

Тряхнув головой и убрав крупную каплю росы, скатившуюся с еловой ветви прямо на кончик моего носа, я негромко произнес:

– По-моему, наш шериф не все рассказал нам об этом месте, Рид.

– О чем это ты? – он уставился на меня покрасневшими от бессонной ночи глазами. – Хочешь сказать, мальчик…

– Да, – просто ответил я, затаптывая ботинком дымящийся окурок. – Ребенок явно как-то связан с чертовщиной, что творится в Блэк Вудс. В противном случае, он не стал бы появляться из пустоты и не старался бы передать нам потустороннее послание.

Я заметил, как по лицу Рида проскользнула неясная тень. Он поежился, словно от порыва пронизывающего ветра, однако мы пока еще не успели пересечь лес, оставаясь в его гнетущем сумраке, а потому никакого ветра здесь не было.

– Ты в самом деле полагаешь, что это был призрак? – он потер припухшие веки и огляделся по сторонам, будто проверяя: не вернулся ли пугающий ночной гость. – Погибший ребенок?

– Алекс, – я снисходительно поглядел в его бледное лицо. – Ты ведь сам признался мне всего час назад, что пересмотрел свои взгляды на многие вещи после того, как столкнулся нос к носу со своей усопшей соседкой в Вашингтоне.

– Да, но… – он вздохнул и поднял глаза к небу. – Черт, все это так странно, Миллер. Просто не укладывается в моей голове.

– Послушай, – я двинул дальше, легко лавируя между столетними соснами. – Не бывает таких совпадений. Мальчик внезапно появился среди ночи в лесу, где на людей совершают нападение, после чего они таинственным образом медленно и мучительно погибают. Но мы пока все еще живы и даже вполне здоровы. Более того – ребенок пытался нам что-то сказать перед тем, как бесследно испарился. Из этого легко можно заключить, что он абсолютно точно не был живым – живые люди не могут исчезать за одно мгновение, да и вид у него был откровенно… странный.

– Но если он погиб в лесу, как ты предполагаешь, тогда шериф наверняка упомянул бы о нем. Разве нет? Зачем ему скрывать истинное количество пострадавших?

– Если только он не посчитал бы, что эти явления никак не связаны, – возразил я. – Скорее всего, мальчик умер намного раньше. И Лафферу просто не приходило в голову, что это трагическое событие имеет какое-либо отношение к тому, что творится в городе сейчас. Это бы все объясняло.

– Но я тоже не понимаю, какая связь может существовать между двумя этими вещами, – признал Рид, ускоряя шаг и с видимым облегчением покидая кромку черного леса. – Ты же не думаешь, что на местных жителей нападает озлобленный дух ребенка?

– Нет, – я вздрогнул, когда рация в кармане вдруг разразилась громким шипением. – Но я убежден в том, что мальчик тесно связан со всеми жертвами.

– Потому что…

Рид вопросительно посмотрел мне в глаза и замер в ожидании ответа. Я вытащил рацию из кармана и нажал на рычажок, отключая прибор и оставляя без внимания попытки шерифа выйти на связь.

– Потому что призраки неразрывно связаны с тем местом, где они умерли. Как твоя старушка из квартиры наверху. Они всегда носятся где-то на территории, на которой расстались с жизнью, и не могут покинуть эту невидимую ловушку.

– Даже если это так, – с некоторым сомнением протянул детектив. – Что мешает мальчику, погибшему в лесу задолго до нынешних происшествий, просто предупреждать людей об опасности? Почему ты так убежден в том, что ребенок имеет непосредственное отношение к проклятию, нависшему над Блэк Вудс? Миллер, я не думаю, что шериф стал бы лгать нам.

– Рид, – проговорил я, шагая к машине, все еще приветливо сияющей желтыми фарами. – Призракам наплевать на то, что происходит вокруг. Они обитают в своей отдельной реальности, и их мало волнует, кто и от чего погибает, даже если это происходит где-то рядом. Если мальчик показался нам в лесу и заговорил с нами, значит, он имеет самое что ни на есть прямое отношение ко всему, что творится в городе. Поверь моему опыту, я не первый раз сталкиваюсь с подобными явлениями.

Детектив окатил меня изучающим взглядом, после чего тоже шагнул к машине, дернул за ручку и осторожно распахнул переднюю дверцу.

– Что ж, – едва заметно кивнул он. – Мне нечего тебе возразить, потому что я не охотился на призраков и вплоть до твоего появления вел вполне нормальную жизнь.

Старая кошка, разбуженная скрипнувшей дверцей, приоткрыла желтые глаза, без особого интереса скользнув расширенными зрачками по лицу своего хозяина. Затем зевнула, потянулась и перевернулась на другой бок, тут же снова погрузившись в крепкую дрему.