Кристиан Роберт Винд – Нечто из Блэк Вудс (страница 16)

И только тогда, когда большая часть пешеходных переходов на главных аллеях заметно редела, на Вашингтон неторопливо и манерно наваливалась ночь. Но не темная, тихая и до ужаса тоскливая, как здесь, в Блэк Вудс. Нет, в моем городе ночь вообще никогда не бывала беспросветно-черной. Скорее, золотисто-лиловой, похожей на вуаль из дорогих, мягко бликующих и полупрозрачных портьер.

Вот почему я любил допоздна засиживаться в полицейском участке и нередко покидал его последним из своей смены. Мне нравилось брести по широкому проспекту, окутанному ночными неяркими огнями, вдыхать всегда сырой, пахнущий асфальтом и городским смогом, ветер. Я действительно приходил в неясный трепет от таких поздних прогулок и предпочитал темное время суток, когда суета унылого рабочего дня растворялась где-то над пиками Нью-Гэмпшира, а город мягко обволакивала искрящаяся темнота.

Но сегодняшняя ночь в Блэк Вудс не имела ничего общего с привычной для меня ночью в мегаполисе. Слишком тихо за угольно-черными стеклами дома шерифа, слишком тревожно и колюще-холодно в этом одиноком, неуютном царстве вечных елей.

Вряд ли я бы рискнул вообще выбраться из своего угла на позднюю вечернюю прогулку, не окажись у меня иного выбора. Такая ночь мне совсем не нравилась. Наверное, в укромных и удаленных городках это было вполне привычным явлением, однако я ощущал себя очень некомфортно.

Ни монотонного шума на аллее за окнами, ни далекого воя полицейских сирен, ни даже шуршания автомобильных покрышек по мостовым. Одна лишь тотальная, звенящая тишь. Такая же муторная, как неестественная чернота, выползшая откуда-то из недр елового бора и жадно набросившаяся на все, до чего только сумела дотянуться.

Однако эти неприятные мысли, судя по всему, терзали только меня одного. Обычно молчаливый и угрюмый Миллер выглядел бодрым и даже словно повеселевшим. Он сидел за округлым обеденным столом на кухне шерифа, ковыряясь в старой запасной рации. На его коленях, свернувшись в клубок, дремала Тапиока, бесцеремонно облюбовавшая молодого детектива, едва тот уселся на стул.

Немного поодаль копошился и сам шериф, проверяя видавшую виды пленочную камеру, которую несколько часов назад привез старый доктор. Миллер решил не затягивать с вылазкой в лес, а поэтому с наступлением темноты приготовления к опасному заданию кипели полным ходом.

За скромным ужином в доме шерифа, недолго посовещавшись, мы решили дождаться наступления полуночи, чтобы шансов набрести на загадочную напасть, обитающую в деревьях, было как можно больше.

Однако, когда в Блэк Вудс наконец просочилась ночь, сомнения, поселившиеся в моей голове еще днем, лишь усилились. Теперь, поглядывая в окно кухни, где царил густой кромешный мрак, я все больше размышлял о том, какой глупой и безрассудной казалась мне идея Миллера.

– В лесу наверняка темно, как в заднице, – мрачно заметил я, бросая беглый взгляд на детектива. – Если ты будешь тащить камеру и рацию в руках, места для фонаря уже не останется.

– Прикреплю его куда-нибудь на одежду, – легкомысленно отмахнулся Фрэнк. – К тому же, я неплохо вижу в темноте.

– Серьезно? – я машинально закатил глаза. – Надеюсь, настолько неплохо, чтобы успеть вовремя разглядеть врага и унести ноги?

– Расслабься, Рид, – Миллер поглядел мне прямо в глаза и весело подмигнул. – Ты такой напряженный, как будто сейчас взорвешься.

Я хмыкнул, не скрывая раздражения. Даже в менее рискованных операциях блюстителям порядка было запрещено совершать вылазки в одиночку. Здесь же, в Блэк Вудс, где таинственная угроза ощущалась в самом воздухе, соваться ночью в лес без напарника было равносильно самоубийству. И если Миллер все же пострадает, мне придется очень долго и утомительно объяснять Эрлу Майерсу, почему я наплевал на его просьбу и отпустил Фрэнка одного.

Вот только как бы я ни старался вбить это в его голову, упертый детектив твердил одно и то же – лучше пожертвовать кем-то одним, чем двумя сразу.

– Я не очень понимаю, что именно приводит тебя в такой неописуемый восторг, – процедил я наконец. – Видимо, рисковать собственной шкурой и коллекционировать увечья – что-то вроде твоего главного хобби.

Я недвусмысленно покосился на его шрам, который отчетливо был заметен даже под отросшими прядями темных волос. Перехватив мой взгляд, Миллер неожиданно переменился в лице. Блуждающая по его губам улыбка тут же испарилась. Его зрачки, смолянисто-черные, заискрились странной злостью.

Заметив это, шериф отложил увесистую камеру в сторону и поспешил разрядить накаляющуюся в доме обстановку:

– Вы двое – прямо как парочка ворчливых престарелых супругов… Давайте наконец прекратим эти бессмысленные препирательства. Я считаю, что Фрэнк прав – неизвестно, что прячется в деревьях, вы можете пострадать оба, если пойдете в лес вдвоем. К тому же, вряд ли от напарника в таком деле может быть реальная помощь. Вспомни, о чем говорила Кристин Блэк.

– Мы уже все решили, – холодно заметил Миллер, не глядя на меня. – Здесь нечего обсуждать. Я пойду один.

– В таком случае, я останусь дежурить в машине возле леса, – произнес я тоном, не терпящим никаких возражений. – Перенастрою патрульную рацию, чтобы быть на связи и, пожалуй, прихвачу с собой кошку.

– Кошку? – Лаффер удивленно вскинул брови. – Это еще зачем?

– Чтобы она оповестила, если я вернусь зараженным, – ответил вместо меня Фрэнк. – Очень изобретательно.

Шериф пожал плечами, как будто не зная, что можно добавить к последней фразе, а затем вернулся назад к видеокамере. Почти все приготовления с техникой уже были позади, оставалось лишь зарядить чистую катушку пленки.

– Тебе лучше остаться здесь, Ник, – Миллер сдул напоследок пыль с динамика запасной рации и сунул ее в карман. – Не стоит нам всем топтаться возле леса. К тому же, если доктору Вайнсу вдруг понадобится помощь, отозваться будет некому.

Шериф молча кивнул и тяжело вздохнул.

Мне показалось, что в смолянистых зрачках Фрэнка проскользнуло нечто, напоминающее облегчение. Наверное, мой взбалмошный напарник опасался того, что Лаффер возьмет с меня дурной пример и примется спорить. Однако шериф, очевидно, и сам был не прочь поберечь себя и предпочитал лишний раз не соваться на рожон.

Поэтому, когда Миллер поручил ему оставаться на связи и следить за вылазкой с безопасного расстояния, он без лишних слов согласился. Только лицо его стало еще более угрюмым, а глубокие борозды, летящие от крыльев носа к тонким губам, будто потемнели.

– Я очень надеюсь, что никто из вас двоих сегодня не пострадает, – проговорил он, протягивая Фрэнку камеру, и я заметил, как сильно он нервничает. – Пожалуйста, возвращайтесь целыми и невредимыми.

Миллер одарил помрачневшего шерифа легкой полуулыбкой, а затем бросил беглый взгляд на настенные часы, украшающие одну из стен в узком коридоре. Близился первый час ночи, и нам пора было начинать.

Подхватив дремлющую кошку на руки, я толкнул скрипучую входную дверь и вышел из дома шерифа на невысокое крыльцо. Пронизывающий влажным холодом ветер тут же напрыгнул на меня спереди, забрался под одежду через рукава и начал пощипывать за кожу.

Не дожидаясь напарника, я рванул к полицейскому авто, припаркованному неподалеку от старого дома, нырнул на водительское сидение и тут же включил обогреватель.

***

Я не стал сообщать Миллеру о том, что решил не следовать его плану. Вступать в перепалку снова было бы бесполезным и пустым занятием, поэтому я решил сэкономить не только время, но и нервы. Пока молодой детектив неспешно брел к авто, я быстро сунул за пазуху небольшой фонарик, а затем сделал вид, будто настраиваю на нужную частоту полицейскую рацию.

– Похоже, я смогу только принимать вызовы, – я чертыхнулся и с наигранной досадой стукнул передатчик пальцем. – Динамик не работает в обратную сторону.

Фрэнк шлепнулся на пассажирское сидение, откинулся на спинку и удивленно проговорил:

– Разве такое возможно?

– Да, если речь идет о Блэк Вудс, – я развел руками в стороны. – Что ж, будем надеяться, что сумеем обойтись односторонней связью. По крайней мере, я смогу тебя услышать.

Миллер без особого интереса скользнул взглядом по стационарной рации, а затем подтянул к себе большую дорожную сумку. Расстегнул молнию, аккуратно извлек наружу видеокамеру и широкие фиксаторы-ремни.

Пока он возился с пристегиванием камеры к собственному туловищу, я медленно рулил по темному пустому шоссе навстречу вечнозеленому лесу.

Сейчас, в ущербном свете уличных фонарей, чаща казалась сплошной и неприступной стеной. Верхушки исполинских елей тянулись к самому небу, затянутому сизыми тучами, и исчезали где-то в низком мороке, зависшем над деревьями.

Откровенно говоря, в поздний ночной час здешний лес выглядел особенно отталкивающе и зловеще. Редкие лампы, болтающиеся высоко над шоссе на растянутых проводах, обрывались на крутом повороте, ведущем обратно в город. И черная гладь из столетних деревьев оставалась в кромешном мраке, отчего казалась еще более непроницаемой.

– Что ж, – медленно протянул я, когда машина, дрогнув, встала на обочине, почти у самой кромки чащи. – Прибыли.

Фрэнк не без труда выскользнул из автомобиля, придерживая тяжелую аппаратуру одной рукой, пока вторая шарила в кармане в поисках рации. Огромная видеокамера, висящая у самой шеи детектива, выглядела нелепо и откровенно комично. К тому же, она явно мешала ему двигаться так, как он привык – Фрэнк то и дело с кряхтением расправлял узкие плечи, но старался не подавать виду, насколько ему было неудобно.