Кристиан Бэд – «Персефона». Дорога в ад 2 (страница 49)

Он заметил, что все четыре брандера исчезли наконец из-под брюха «Персефоны». Видимо, ушли в прокол, несмотря на дестабилизированные реакторы.

Ну, Бо… Вот кто тут рискует, так это он.

— Ты спятил? Ты — больной, ущербный выродок! — продолжал истерически орать Долгин.

— Это бессмысленно, Долгин, — улыбнулся капитан. — Это мне в детстве надо было говорить, что я — больной и ущербный. Сейчас это уже не работает. Сдавайтесь. У вас осталось сто восемнадцать секунд.

Глава 58

«Персефона». Антивещество

Четыре эгидрофа и восемь крейсеров Севера Империи всё ещё дрейфовали в опасной близости друг от друга, изображая одну большую мишень. Но на толстых шкурах вражеских кораблей, скупо пронумерованных навигационной машиной «Персефоны», уже различимы были пятна разогревающихся реакторов антивещества.

Именно антивещество даёт в бою и на рейде самую быструю энергоотдачу. Бежать, стрелять — развлечение не для медленных ядерных и опасных при перегреве плазменных реакторов.

Один, а особенно два реактора антивещества, когда турели и двигатели запитаны изолировано — дают возможность резкого набора скорости и быстрого сброса энергии для стрельбы.

Антивещество — один из самых сильных и опасных козырей в бою.

Реакторы — да. В крайних случаях мины… Но уже брандеры — слишком опасно. Можно не рассчитать геометрию выброса, и тогда достанется и своим, и чужим. По крайней мере, так учат в имперских военных академиях.

Капитан Пайел учился на поле боя и считал антивещество вполне допустимым и безопасным. Достоверно хуже было бактериологическое оружие, вроде борусов, или стрельба по гнёздам парабов, сметающих потом в ярости всё на своём пути.

А ведь было ещё неведомое оружие, выворачивающее пространство, применённое где-то в районе Меркурия…

Он нашёл глазами союзников — «Лазар» и «Мирный». Оба крейсера держались на дистанции достаточной, чтобы успеть сбежать.

Потом глянул на «Росстань», ставшую похожей на маленькое солнце, ощупывающее лучами пространство. (Что за излучение они используют для связи?)

На «Кольцо Соломона», ловко замаскировавшееся среди пыли и космического мусора. (Если бы навигационная машина не захватила «Кольцо» до маскировки, найти его сейчас было бы очень непросто.)

Напоследок капитан скосил глаза на обе хаттских «иглы», окружённых шлюпками группы Дерена.

«Иглы», пожалуй, можно было уже вычёркивать из предстоящей схватки. Часть сил они на себя ещё отвлекали, но жить им оставалось пару минут.

Примерно до того момента, когда навигационные машины североимперских крейсеров определят, что их атакует не рой брандеров, а звено шлюпок с живыми пилотами, не годящимися для массового самоубийства.

— Рос? — быстро спросил капитан.

— На развороте поймут, — прокомментировал пилот, командовавший боем с рапорта. Все шлюпки были выведены у него отдельными окнами.

— А если попробовать развернуть шлюпки максимально синхронно, через автопилот, например? — предложил Млич.

— Синхронный поворот парни готовы выполнить хоть сейчас, — пожал плечами Рос. — Но любой навигатор секунд через сорок выдаст вердикт: «манёвр не алгоритмизирован». Даже автопилоты на шлюпках каждый настраивает под себя.

— Не выйдет, — согласился кэп. — Будь это гражданские имперские суда — я бы ещё поверил, что наш блеф сработает до конца. Но не с военными.

Ситуация была сложной, и капитан послал сообщение связистам.

Он хотел знать, что там с гамбарскими хаттами, которые должны были присоединиться к рейду на орбите Меркурия.

Ответа не получил, запрос переслали «Росстани».

— Как думаешь, сдастся Долгин? — поинтересовался Млич, без нерва рассматривая корабли северян, на которых накатывались шлюпки.

Секунды бежали. И хладнокровие главного навигатора стало удивительно благородным и рафинированным. В такие минуты он становился похож на Локьё.

Спокойное любопытство — вот что было на лице Млича. Ни голос, ни руки его не дрожали, лоб был сух, глаза не блестели лихорадочно, как это бывало даже у комкрыла, генерала Абэлиса.

Мличу с таким лицом хорошо было бы играть в покер, но он играл только в шахматы.

Капитан нахмурился:

— Что бы Долгин ни выбрал, для нас это будет одинаково плохо. Если он выберет смерть, наш блеф раскроется через минуту, если сдастся — через минуту сорок секунд.

Вот кэп игроком не был. Угрожая, он не блефовал, а был реально из тех, немногих, способных свернуть пространство вместе с врагами и собственным крейсером.

Если бы у «Персефоны» действительно было шестнадцать брандеров, а не четыре, капитан вообще не стал бы требовать от Долгина сдаться. Зачем?

Принять капитуляцию восьми имперских тяжёлых крейсеров и четырёх эгидрофов даже пятью кораблями (считая союзников) — практически невозможно.

Один-два они бы ещё как-нибудь потянули, учитывая оставшийся на «Персефоне» десант. Но восемь? Какими силами их арестовывать? Они же просто разбегутся, когда боевые действия будут свёрнуты.

Вокруг космос. А это — три только пространственных измерения, векторы бешеных скоростей, искривление этих векторов массой Меркурия, зона Метью, тенью скользящая по его орбите, и прочие прелести реального и изменённого пространства.

Как только брандеры проскочат мимо вражеских кораблей — понадобится время на разворот. И это не секунды, а минуты. А восемь тяжёлых крейсеров — не стадо зому, чтобы стоять и ждать, уже понимая: брандеры — обман.

Неясно было только, какое решение примут капитаны северян, когда сообразят, что их обманули.

Бросятся в врассыпную? Вряд ли. Они ведь зачем-то сюда прибыли, а значит — своего не упустят.

— Да, попали мы красиво, — согласился навигатор с мыслями капитана. — У Долгина — полные штаны, а на деле — безвыходное положение у нас. Против восьми крейсеров Империи — одна-единственная «Персефона».

— А экзотов и хаттов ты уже списал? — удивился капитан.

— Слаженность с экзотами нулевая, а что могут хатты — мы не знаем вообще, — пожал плечами Млич. — Рассчитывать мы можем только на себя. На ту же дестабилизацию реакторов антивещества, если дело пойдёт совсем плохо.

Капитан качнул головой, но возражать не стал. Секунды тикали истекая, и он провёл рукой над пультом.

— Леон? Дай мне обоих экзотов и хаттских союзников.

Леон, видимо, и не разрывал связь с рубками капитанов доверенных ему судов, потому что окошечко на пульте посветлело тут же, и капитан быстро продолжил:

— Господа капитаны! Мы принимаем бой с восемью имперскими крейсерами. Ваша задача — висеть, где висите, и не выпустить от Меркурия никого. Даже если вы навечно останетесь на этой орбите, имперские суда не должны уйти. Это понятно? Действуйте! «Росстань» и «Кольцо Соломона»! Задача — уничтожить корабли Имперского Севера любой ценой. Приказ понятен? К бою!

Воздух над рапортом дрогнул. Эхо сообщило, что Рос продублировал капитанский приказ: довёл его до тех, кто был сейчас за бортом.

— Мы получили сигнал о том, что четыре корабля Гамбарской группы уже на подходе к Меркурию, — раздался металлический голос «Ростани». — Это корабли ударного класса. Нам нужно будет продержаться двадцать восемь минут. «Росстань» специализируется на разведке и модулях связи, но «Кольцо Соломона» примет бой вместе с вами.

— Я хочу услышать капитана «Кольца»! — приказал кэп.

— Вы его слышите. У обоих судов — один капитан.

— Работайте, — разрешил кэп чуть удивлённо. Надо же: на два корабля — один искусственный разум. — «Мирный»! — он повысил голос. — Капитан Пакелис Гроув, приказ понятен?

— Приказ понятен: лечь костьми и не выпустить врага! — браво отрапортовал капитан «Мирного».

— Капитан Марс?

— Приказ понятен.

— Хорошо. Главное — не перепутайте своих и чужих.

— Это первое, что они сделают — откроют огонь по своим, — констатировал Млич, когда окошечко «капитанской» связи погасло.

— Не сумеют, — парировал капитан. — Наши — не побегут.

Он мрачно уставился на россыпь «брандеров». Опытному навигатору скоро станет понятно, что шлюпки движутся не на автомате, а значит — это не брандеры. Но сейчас иллюзия была полной — на корабли северян покрывалом ложилась смерть.

Лавина фальшивых брандеров почти достигла до имперских судов, когда Долгин не выдержал и стал ломиться в канал:

— Мы сдаёмся! Сдаёмся, что б вы все сдохли! — заорал он.

— Мы принимаем вашу безоговорочную капитуляцию, — спокойно сообщил капитан. — Готовьтесь подписать необходимые бумаги.

Его голос остался безрадостным. А чего корове той веселиться?

Шлюпки, повинуясь команде Роса, в последние секунды ушли вест-надир по красивой дуге, пытаясь изображать «рой».

Что-то даже вышло: навигационная машина «Персефоны» подозрительно задумалась, обсчитывая их движение.