Кристиан Бэд – «Персефона». Дорога в ад 2 (страница 27)

— Абэ, — поприветствовал капитан регента, поднимаясь из ложемента.

Жестом предложил роскошное плавающее кресло, которое где-то нарыл всё тот же дежурный. Команду забавляли «экзотические» гости.

Извиняться регент не собирался. Он так же коротко ответил на приветствие, сел.

Они помолчали.

Капитан уже выпустил пар. Если бы не обещанный визит, он вообще бы завалился сейчас спать. На «иглу» в разрезе можно было посмотреть и потом — никуда уже не денется гадина.

— Эрцог Локьё крайне обеспокоен появлением хаттских «игл», — сказал наконец Линнервальд. — Он полагает, что ради безопасности мы должны следовать дальше единой группой.

— И я волен делать с его капитаном-ослушником что угодно, если он не будет мне подчиняться? — уточнил кэп.

— Вроде того, — кивнул Линнервальд. — Сказал, что… «если повесишь — сам будешь платить его семье пенсию».

Капитан фыркнул.

Локьё — не Линнервальд, он говорил прямо и не рассусоливал, когда на него не давил этикет. Военные и в Содружестве отличаются от законников. В лучшую сторону.

— Вешать пока не буду, — смилостивился капитан, давя улыбку — он вспомнил длинное лицо и блестящую лысину эрцога Локьё. — Я понимаю, чего он сорвался. Лесарда на флоте любят. Капитан «Мирного» не только выслужиться хотел, но и мальчишку пытался спасти. Потому я пока ограничился водными процедурами. Надеюсь, он в курсе, что могу и повесить?

Про капитана Пайела на Юге галактики рассказывали, что повесить он мог и генерала. И это не было выдумкой.

Но Линнервальда совершенно не волновала возможная судьба капитана «Мирного». Это был не его человек.

— Откуда ты знаешь, что пропали наследники? — вскинулся он.

— Догадаться было нетрудно, — усмехнулся капитан.

— Это — закрытая информация. — Линнервальд красиво сдвинул красивые брови. Он был отвратительно, не по-мужски красив. — Ты знаешь, что будет в Совете Домов, если узнают, что пропал наследник?

— Смотреть надо было лучше, — пожал плечами капитан и кивнул вошедшему Дерену. — Особенно за Эберхардом. Лес-то — привычный к побегам из дома, вывернется как-нибудь.

Дерен выдал заковыристую фразу по-экзотиански, и регент кивнул.

Пилот взялся за чайник, и капитан понял, что это было гастрономическое предложение.

— Йилан у нас отличный, — сообщил он. — Рэмка лучшие сорта привозит. Повезло нам с плантатором.

— За Эберхардом смотрели достаточно! — не принял домашнего тона Линнервальд. — Поймаю — посажу его под домашний арест! Это безрассудство!..

— Реге, это пацан, — перебил капитан, улыбаясь. — Он не совершил революции, удрав из дома. Ты его запер, вот он и сбежал.

Дерен принёс прозрачный чайничек с залитым кипятком йиланом. Подогнал плавающий столик. Расставил чашки.

Регент принял напиток, но и это его не успокоило.

— Я не желаю обсуждать здесь методы воспитания наследника! — отрезал он.

— Да я и не собирался, — пожал широченными плечами капитан. Он тоже взял чашечку. — По «Мирному» мы поговорили, а наследника надо сначала найти.

— Надеюсь, твои пилоты окажут содействие в поисках?

— Ну не бросать же мальчишек, — кивнул капитан. — Что поможем — само собой разумеется. Перейдём к текущим вопросам? — Он отхлебнул йилан. — Их два: воздействие «шума» на экипажи крейсеров и возможные истоки союза Империи и хаттских недобитков.

— У тебя есть, что сказать? — удивился Линнервальд.

— Не по первому вопросу. Дарам попытается найти закладки в психике пилотов, подвергшихся воздействию «шума», но дипломированных психотехников на «Персефоне» нет. Нам нужна помощь, чтобы понять, насколько опасным был этот контакт?

— Хорошего в нём нет ничего, — нахмурился Линнервальд. — Ты должен сам понимать: один раз вскрытая психика — это дырявая психика. Уязвимая. Я сам работал с экипажем «Мирного», и у меня есть основания полагать, что хатты использовали не только разночастотные шумы, подавляющие волю, но и конкретные настройки, разработанные психотехниками Империи.

— Я подозревал что-то похожее, — кивнул капитан, с уважением покосившись на Линнервальда. — Думаю, что Империя активно сотрудничает с хаттами.

— У тебя есть доказательства?

— Только очень забавные списки. Это не меньшая тайна, чем пропажа наследников, и ты должен пообещать мне полную конфиденциальность.

Линнервальд кивнул, и капитан обернулся к Дерену:

— Давай свои списки.

Дерен развернул с браслета документ с именами и пометками возле них.

Линнервальд сдвинул брови, на этот раз не рисуясь, а пытаясь понять увиденное.

— Странный набор имён, — сказал он. — Здесь есть и наша аристократия, и имперская. Что это означает?

— Я не знаю, — сказал Дерен. — Я достал этот список на Гране в общине проклятых. Мы полагаем, что здесь — имена тех, кто в войну торговал с хаттами, обеспечивая их информацией и оружием. Часть из них закончила свою жизнь в резервации на Гране. Но есть тут и фамилии вполне благополучных имперских чиновников.

* Вардэк — приключенческий жанр вроде вестерна о жизни о первоколонистов.

Глава 47

«Персефона». К Меркурию

Список предателей Содружества Вальтер Дерен привёз из незапланированного путешествия на Грану, одну из трех планет первого заселения — не самую холодную, но своенравную, с непредсказуемым климатом.

Там, в снегах горной Шерии, томились в резервации предатели Содружества, помогавшие в хаттскую войну машинам оружием и информацией.

Совет Домов не пощадил ни молодых, ни старых, ни детей, которые могли бы у них родиться. И потому даже спустя сто лет жизнь в резервации всё ещё теплилась.

Старики ушли почти все, молодёжь рождалась больной и ослабленной. Но в негостеприимных горах некоему было смотреть на неё — беловолосую, с бесцветными от мутаций глазами. И вопрос о помиловании не рискнул пока поставить никто из Совета Домов.

Жестокость была не то чтобы оправданной — стыдной. Потому что в резервации медленно умирали наследники многих Домов Содружества. А власть в них давно уже переделили.

А ещё Грана с недавних пор стала имперским миром, и охраняли теперь проклятых имперские патрули, признавая территорией Содружества только ту часть резервации, что за силовым периметром.

Требовались разрешения власть предержащих обеих миров, чтобы туда попасть.

И тонка была кишка у вольных потомков, чтобы, как Дерен, тайно пройти по обледеневшим горам в долину проклятых. Увидеть детей предателей, говорить с ними. И вернуться живыми.

Не сказать, чтобы пилот искал этого путешествия. Но обязательства вынудили его лететь на Аскону, чтобы помочь юной наследнице дома Оникса обрести свой цвет. Вот её-то он и возил на Грану. Там и скопировал информацию, сто лет назад не заинтересовавшую спецов.

Это был сухой перечень пособников машин. Список.

Многие из него уже умерли или погибли в хаттскую, часть досиживала своё в заточении, но… Были и те, кто канул в небытие.

И вот теперь, сто лет спустя, их следы нашлись. Всплыли в Империи.

Линнервальд, пробегая список глазами, с трудом сдерживал раздражение. Он не знал, что таковой вообще существует в ином месте, нежели чем в судебных архивах.

На Аскону Вальтера Дерена вызвали не без помощи Линнервальда. А вот трофеями — обнесли.

До регентства Линнервальд был аттерахаттом — доктором медицины. В Совете Домов занимал место советника по науке. Он хорошо знал физиологию человеческого мозга, психотехнику работы с сознанием и иных видел насквозь. Но Вальтер и намёком не показал, какая добыча попала к нему в руки.

Как мальчик вообще сумел разобраться в списках, где были десятки аристократов уже сто лет как не существующих линий?

Где он так глубоко изучил историю Содружества? А главное — как её можно изучить без допуска к архивам Домов?

Регент дома Аметиста Эльген Линнервальд и сам узнавал сейчас не все фамилии.

Он был совсем мальчишкой, когда хаттская война вскрыла гнойник в высших аристократических кругах. Помощь машинам в войне против людей многим казалась дикостью, несовместимой с самой принадлежностью к роду людей.

В Содружестве были склонны считать, что изжили уже все земные пороки. Власть, жадность до богатства, неумеренность в чувствах… Все это было зачёркнуто, и страницу перелистнули.

Но списки напоминали об истинной сути вещей.

Колонисты были и остались людьми. Со всеми их пороками.

Линнервальд вздохнул. Он изучал и древнюю земную историю, и современную. И много знал о человеческих слабостях.