Кристиан Бэд – Кай из рода красных драконов (страница 59)

Ещё моя запасливая жена тащила кусок жареной драконятины (ещё одна обжора на мою голову) и букетик цветов, что собрала в овраге.

Я не возражал — я же добрый муж.

Бурка с полчаса честно пытался идти сам, но скоро вымотался и лёг у тропы. Нести его было некому, разве что сгрузить с одного из волков нашу добычу?

Замыкающий воин остановился рядом со мной, но я помахал ему — иди, мол. Мы отдохнём и догоним отряд на привале.

Уже почти стемнело, но с тропы деваться тут было некуда, и воин неохотно кивнул. Велел никуда не сворачивать, тогда я приду точно к месту ночёвки.

Пока я раздумывал, не взвалить ли мне Бурку на загривок, Шасти уселась на траву и стала копаться в мешке колдуна.

— Ну и что ты там ищешь? — спросил я.

— А вот! — Она вытащила неприметный серый шарик, вроде гипсового и повертела в руках, чтобы я мог разглядеть. — Это хоргон. Мои кончились, но тут их ещё три штуки! Свеженькие! Давай потратим один?

— Ну, давай, — согласился я, вспоминая, как Шасти в ночном бою у лагеря закрыла воину кровь. Вдруг она и тут сумеет помочь? — Это что-то лечебное?

— Ну, вроде того, — согласилась моя жена. И пояснила: — Хоргон — это печать врат Эрлика. Его необязательно использовать для закрытия раны, но можно и так. Тем более — это же серый хоргон.

— А-а, — протянул я, словно стало понятней.

Шасти подошла к Бурке и вдруг отшатнулась. Лежащий на тропинке волк смотрел на неё прямо-таки с человеческим подозрением. А зубки под задранной верхней губой были белые-белые, аж светились.

— Не сердись, я не обижу тебя, бала-Тенгри, — пролепетала Шасти. — Ну, пожалуйста, не сердись! Ведь я поила тебя водой, помнишь?

Бурка фыркнул, но оскал не убрал.

— Печать закроет рану, и ты сможешь идти, — уговаривала его Шасти. — Нам нужно торопиться, бала-Тенгри. Верховный колдун Шудур видел меч, что носит твой друг, Кай. Он снова пошлёт воинов, чтобы забрать меч. Много воинов. Я клянусь небом, что не причиню тебе вреда! Только закрою рану!

Волк зарычал.

— И Эрликом клянусь! — поспешно добавила Шасти.

Бурка шумно вздохнул и спрятал зубы.

Ничего себе, Бурка — в богах разбирается! Или так просто совпало?

Бала-Тенгри? Дитя неба? Кажется, я уже слышал от кого-то из воинов, что так называют диких волков. Неба — это потому, что летают?

Шасти сжала шарик хоргона в кулаке и опять прошептала, что-то похожее на «ай-ай».

В воздухе вспыхнуло, Бурка взвизгнул, но, кажется, больше от страха. Потом неуверенно пошевелил лапой.

— Вставай, бала-Тенгри, — сказала девушка. — Печать хоргона держит даже свежую рану, а у тебя она уже поджила.

Зверь неуверенно поднялся, постоял и вдруг расправил крылья. Я даже и забыл, что они у него есть.

Крылья Бурки всё время болезни были сложены и плотно прижаты к спине, делая её «горбатой».

Верно, удар ножом повредил мышцы, ведущие к крылу, и зверю больно было расправлять своё пушистое богатство.

Волк захлопал крыльями, встряхнулся. Я подумал вдруг, что если сейчас улетит — то и пусть. Зверь дикий, ему свобода нужна. И я не для того его спас, чтобы он служил мне потом, как собака.

Однако Бурка помахал крыльями и снова сложил их за спиной. Сделал пару шагов, оглянулся на меня: пошли мол? И потрусил вперёд по тропе, оглядываясь и поторапливая нас с Шасти.

Мы отстали, возясь с ним. Надо было нагонять собратьев-барсов.

Темнота уже затопила лес, и воины Ичина должны были остановиться на ночлег. Волков без особой нужды по ночам не гоняли.

Прирученным зверям было не просто трудно без ночного зрения, но ещё и нервно. Ведь когда-то, маленькими волчатами, они прекрасно видели ночью.

Вон Бурка даже доволен, что стемнело. Раньше он плёлся за мной, а теперь превратился в вожака.

— А меня научишь печати накладывать? — спросил я Шасти.

У неё оставалось ещё два таких же шарика. Да и колдунов можно будет потом пощипать на предмет новых хоргонов.

— Тут и учить нечего, — отозвалась девушка с улыбкой. Она тоже обрадовалась, что зверю полегчало. — Вот создать хоргон — непросто даже для сильного колдуна. А приложить — особого умения не надо. Ты просто смотришь на рану, видишь её «запечатанной» и произносишь: «Кайи — ама».

— А что это значит?

— Это означает: «Мать гор даёт оберег».

— Кай — это оберег? — удивился я.

— А ты разве не знаешь? — удивилась Шасти. — Наши языки очень похожи, особенно для тех, кто умеет читать старые книги. Кай — это невидимый дар, который получает человек, который клянётся именем Тенгри и исполняет клятву.

— То есть тот, кто исполняет клятвы?

— Да, и Тенгри хранит его за это.

Я задумался. Кай погиб. Неужели он не исполнил какую-то клятву? Или всё это — местные суеверия?

А как же Эрлик, которым клялась Шасти?

То немногое, что я слышал про терия Вердена и его воинов, это как раз про веру. Истэчи говорил мне, что вайгальцы поклоняются богу подземного мира, Эрлику, а вольные племена — Тенгри. Надо бы уточнить.

— Мне говорили, — начал я осторожно. — Что ваши колдуны молятся вовсе не Тенгри?

Шасти фыркнула.

— Колдуны — никому не молятся. Они богов в грош не ставят. Отец говорил, что боги ослепли, и пришло время меча и молний. Поклонение Эрлику — та религия, что мы несём на покорённые земли. Ну и жертвы ему, конечно, приносим, куда без этого.

— Значит, колдуны — атеисты? — Вот это новость!

— Кто? — удивилась Шасти.

— Те, кто верят, что бога нет?

— Я думаю… — она споткнулась в темноте, и я поймал её за локоть. — Думаю, они верят, но потеряли страх перед богами. Отец не говорил, что не верит в Эрлика. Он говорил, что Эрлик — очень ленивый бог и просит слишком много крови. А Тенгри — слабый бог, и ему вовсе дела нет до людей. Но Эрлику хотя бы можно принести богатые жертвы, и он обрушит драконов врага в нижний мир.

— Значит, колдуны думают, что они — хитрее богов?

— Но ведь это мы приносим богам жертвы, чтобы что-то у них выпросить, а не они нам? — удивилась Шасти.

Я не выдержал и рассмеялся так громко, что Бурка остановился, посмотрел на меня укоризненно. Ну, или мне так показалось — взошла луна, и глаза волка поблёскивали в темноте.

Мой смех оборвался так же резко, как начался, но Бурка не успокоился. Напротив — повёл ушами и зарычал. Похоже, и первую красную карточку он показал не мне!

— Что там? — спросил я у волка. — Засада?

Бурка коротко рыкнул, но встряхнулся и снова порысил по тропе. Не спеша и вразвалочку.

— Впереди какая-то угроза, — перевёл я. — Но не смертельная. Или не настолько опасная, чтобы от неё бежать.

Я поправил мешок, чтобы он не мешал двигаться, удобнее перехватил меч.

Велел Шасти:

— Держись сзади!

— Но я же могу биться! — не согласилась она.

Я вспомнил про её молнии и кивнул:

— Ну, бейся. Только держись сзади.

И вдруг услышал отдалённые голоса: взволнованные и словно бы обсуждающие что-то.