Кристиан Бэд – Кай из рода красных драконов (страница 40)

Только сейчас я разглядел, что глаза у неё большие, чёрные и заплаканные. Да и сама она — ничего так себе, когда с длинными волосами. Если бы не разбитый лоб, я, может, и на мордашку запал бы.

У Темира, видно, зрение было получше моего. Он закашлялся, отвернулся. Поймал за ошейник своего волка, погладил по морде.

Я фыркнул, крепко взял пленницу за руку, и мы потихоньку двинулись в сторону оврага.

Идти пришлось по краю обвала. Тропинки здесь больше не было — всё засыпало камнями.

— Дракон, — пискнула девушка, указывая на смутно различимую гору камней.

— Ладно, — кивнул я. — Давай подойдём.

Мы кое-как подобрались по камням туда, где драконы рухнули, вместе с козырьком. Прямо к огромной куче, похожей на маленькую гору.

Видно было плохо, но ничего там не шевелилось точно.

— Ючи! Ючи! — позвала девушка.

И снова заплакала.

Я дёрнул её за руку и потащил в обход обвала. Вот же наказание какое! Нет было прилететь нормальному парню!

Ну, приведём мы её в убежище, ну допросим. А потом что? Оставим маркитанкой при военном лагере?

Глава 24

Женат

При свете крошечного огонька, оступаясь на острых камнях, я тащил за собой девушку-колдунью и злился. Свалилась же дура на мою голову!

Одно дело — парень. Его можно допросить так, как ему хватит, а потом взять в заложники. Ну, а если не сгодится в заложники — так и прикопать под ближайшим кустом.

А вот что делать с малолетней девчонкой, которая умеет фигачить молниями?

Лучше бы её завалило вместе с драконами! И вообще не дело это — вести вражескую колдунью в тайное укрытие!

Но заставить девушку провести ночь связанной в кустах было выше моих сил.

Сгодится ли она на роль заложницы, я тоже не мог сейчас просчитать. Непонятно было, каково положение женщин в обществе завоевателей-вайгальцев?

Да и с отцом-колдуном — тоже одни непонятки. Нормальный отец выкупил бы девчонку. Но если колдун труп или бродит в горах, алкая мести, то ему совсем не до дочери.

Тем более, я сильно подозревал, что дочка-то непослушная и хотела вперёд папаши ограбить наш лагерь. Ну что я ещё мог подумать, если один колдун шарился-шарился и вдруг появился второй?

Дочку спасать прилетел? Да как бы не так! Он или гнался за ней, или летел в то же самое место по тому же самому делу. Иначе, как бы поспел так быстро?

Конечно, мне достаточно будет отвернуться, чтобы барсы сами решили, что делать с опасной малолетней колдуньей. Они даже нож марать об неё не станут — трудно ли свернуть тощую куриную шейку?

Однако мне, как человеку неверующему, Заратустра такое поведение не позволял. Ну не мог я допустить, чтобы эту дуру набитую сначала трахнули, а потом в кустах прикопали!

Почему? Да по качану, блин!

Под ногу подвернулся камень, я оступился и рванул на себя пленницу. Она кое-как устояла на ногах, жалобно всхлипнула, и огонёк в её руках замигал.

Совсем вымоталась девка.

— Гасите пламя! — объявил Темир. — Обвал мы прошли, а по тропе я и ночью вас проведу.

— Гаси! — приказал я колдунье.

Это было правильное решение. Если её отец жив — огонёк может нам после вылезти боком.

Пленница сжала кулачок, и пламя погасло.

Темир обвязался верёвкой, сунул свободный конец мне.

Я понял, чего он хочет. Обвязал верёвку вокруг пояса и протянул «хвост» Истэчи. Так мы не потеряемся в темноте.

Брат, ведя за ошейник своего волка, медленно пошёл вперёд, иногда останавливаясь, но уверенно выбирая направление. Мы гуськом двигались за ним.

И тут: «Шуууррр!» — словно тяжкий вздох пронёсся по долине.

«Колдун!» — подумал я.

Темир остановился, прислушался. Потом так же не спеша двинулся дальше. Если это и в самом деле сердился колдун, потеряв наш огонь, то так ему и надо.

Когда мы добрались до оврага, я тоже узнал тропинку, и идти стало легче.

Спускались, правда, так, что чуть не свалились. Но в целом — если колдун следил за нами именно по язычку пламени — со следа мы его сбили.

Конечно, оставалось это проклятое колдовское «чутьё». Что-то же чуяла девчонка, кружась над нашим лагерем? Что она хотела у нас найти?

Ладно, допросим и разберёмся!

Неловко скатившись в овраг и долбанувшись плечом о камень, я слегка успокоился. Чему быть — того не миновать.

Встал, поднял измученную девушку. Я на ней и по каменистому склону покатался, и сейчас ей опять досталось.

Бедняжка уже даже не всхлипывала — слёзы у неё закончились и силы, видимо, тоже. Дальше я её за собой не вёл, а тащил. Благо — оставалось совсем немного.

Темир заругался шёпотом, и я кое-как разглядел, что возле камня, закрывающего вход в убежище, пристроилась Луна.

Вот же хитрюга эта волчица! Надула Истэчи и смылась! Раз добралась ночью до оврага — значит, серьёзных ран не получила. И не так плохо видит она в темноте, как прикидывается.

Ох уж, эти бабы…

Ну хоть вернулась к хозяину. Хитрая, умная. И Ойгона любит, как умеет.

Темир отогнал Луну от входа, отвалил камень. И снова занялся своим волком — поить повёл.

Волчица, поскуливая, первая влезла в убежище. Забилась там в дальний угол. Понимала, что Ойгон будет её ругать.

Старшего брата наш неожиданный визит разбудил. Он, оказывается, преспокойно дрых, пока мы сражались. Видно, и в этом мире воинам под шум битвы спится гораздо лучше, чем в тишине.

Бурка не спал. Он заскулил, пополз мне навстречу.

— Ты чего? — я ощупал морду, потрогал горячий нос.

Волк опять заскулил и стал протискиваться мимо меня к выходу.

— Отлить, что ли? — спросил я. — Ну, иди. Только недалеко.

Я нащупал свои «наградные» мешки и усадил на них девицу. Она сразу обмякла и повалилась на них.

Уработали мы колдунью. Ладно, пускай пока полежит. А я погуляю.

Вышел в ночь, кое-как рассмотрел Бурку, присевшего возле камня.

Зверь сделал свои дела, дохромал до меня и лёг рядом.

— Плохо тебе? — спросил я.

Бурка заскулил жалуясь.

— Вот и мне плохо, — согласился я с ним. — Девку какую-то притащил, идиот. Вот всегда они не к месту появляются, эти девки. Помню, Панкратыч как-то познакомился сразу с тремя разбитными девками… — я осёкся. Потом сказал волку: — Ладно, пойдём спать.

Хорошо, что я зверю взялся рассказывать про Панкратыча, а не Истэчи или Темиру.

Помог Бурке протиснуться в убежище. Нашарил своё место, нащупал девушку, сел, прикрыв её своей неширокой спиной.

Волку-то хорошо было, он в темноте видел. Забурился куда-то в угол, понимаешь.