Кристи Бромберг – Вне досягаемости (страница 1)

Кристи Бромберг

На полной скорости. Вне досягаемости

Freedom. Игра в любовь. Горячие бестселлеры К. Бромберг

Off The Grid

K. Bromberg

Copyright © 2023. Off The Grid by K. Bromberg

Иллюстрация на обложке Voxalite

Перевод с английского О. Моренко

© Моренко О., перевод на русский язык, 2024

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2025

Пролог

Риггс

Сахар.

Я смакую во рту сладкую вату, ощущая, как она рвется на волокна и хрустит. Вскоре она растворяется у меня на языке без остатка.

Первым я берусь за розовое «облачко».

Отщипываю немного на каждом последующем круге.

И еще по кусочку, когда машина отца проезжает по узкому участку трассы параллельно пит-лейну. Рев мотора в эти моменты гулом отзывается в груди, а барабанные перепонки вибрируют под специальными наушниками.

Я стараюсь растянуть поедание десерта до середины гонки. Когда моя мама подходит к передней части бокса[1], из которого мы наблюдаем за соревнованием, я понимаю, что половина уже миновала. Менять угол обзора в определенный момент – это мамина фишка. Небольшой ритуал на удачу. Она стояла именно там, когда отец последний раз выиграл гонку.

Следующим будет синее «облако» сахарной ваты.

Я продолжаю соблюдать правила своей игры: один кусочек на каждый круг.

Пока не останется последний.

Однако я приберегу его для отца.

Когда папа выйдет из машины и бросится обнимать меня, он, вполне вероятно, угостится последним кусочком, наигранно причмокнет и скажет: «Ммм-ммм-ммм, победа так сладка».

Я стану хихикать от того, как дурашливо он это говорит с мокрыми от пота волосами и следами от шлема на щеках.

Затем он посадит меня на свое плечо и позволит свысока понаблюдать за людьми, которые будут похлопывать его по спине, поздравляя с победой.

Люди любят тебя, когда ты гонщик, и особенно, когда ты финишируешь первым.

Но моя любовь к отцу сильнее. Как и мамина.

Все мое тело вибрирует, когда очередная вереница машин пролетает мимо трибун по финишной прямой. Однако я не смотрю на трассу – слишком занят остатками своей голубой сахарной ваты. И размышлениями о том, что если я откушу хотя бы разок, отцу может ничего не достаться.

Ваты точно не хватит. Смотрю на монитор, который отображает количество предстоящих кругов – еще десять.

Ее точно не хватит.

Облизываю губы – они липкие от растаявшего сахара. Может, мне стоит пропустить пару кругов? Тогда все обойдется, и папа не узнает, как сильно я облажался с расчетами.

– Черт побери.

Я слышу это даже через наушники и поднимаю взгляд. Мама пятится, отходя от своего «счастливого» места. Гюнтер, парень, который говорит папе, что делать, очень злится.

Снова.

Ему нравится кричать на папу и иногда швырять свои наушники.

Он слишком много рискует.

Так и аварию устроить недолго.

Как долго мы будем потакать его сумасбродным решениям?

На этот раз пронесло. А дальше что?

Я запоминаю слова Гюнтера. Позже, когда папа укладывает меня спать, я их пересказываю. Мы хихикаем над нелепостью этих предостережений.

Я выиграл, верно?

Занял место на подиуме, да, Спенсер?

Получил кучу очков, ведь так?

Он говорит это с улыбкой, подмигивает и взъерошивает мои волосы, прежде чем погасить в комнате свет. «Как же сладка победа», – повторяет он перед тем, как захлопнуть дверь, чтобы я мог погрузиться в сон, мечтая когда-нибудь стать похожим на него.

– Твою мать, Риггс, – снова бормочет Гюнтер.

Я откусываю еще от сахарной ваты и улыбаюсь от уха до уха. Сегодня вечером, когда я буду в красках пересказывать происходящее в боксе, я обязательно использую плохие словечки Гюнтера. А папа и не против.

Только мама злится.

Он поднесет палец к губам и попросит меня говорить это тише, чтобы она не услышала.

Гюнтер бормочет что-то еще. Затем почти кричит. Но из-за шума толпы и чьих-то возгласов я не могу разобрать, что именно.

Раздается крик. Затем судорожный вздох.

Я смотрю на столпотворение перед собой.

А затем понимаю, куда направлен их взгляд – на большой телевизор над головой.

В воздух взмывает дым и обломки.

Шины.

Гравий.

Обломки синего цвета.

Обшивка папиной машины.

В боксе тихо. Я срываю наушники, но вокруг тишина.

– Нет. Нет, нет, нет, – тихо повторяет мама снова и снова, качая головой и прижимая руку к груди.

Если я когда-нибудь попаду в аварию, следи за моими руками, сынок. Если они двигаются, значит, я в порядке.

Они неподвижны.

Я смотрю на них. Отчаянно жду хоть малейшего движения.

Затем вспыхивает огонь.

И мой мир меняется навсегда.

01. Камилла

По всей штаб-квартире «Моретти Моторспортс» разносится скрип моих ботинок. Холл, соединяющий приемную с кабинетом моего отца, демонстрирует хронологию нашего участия в Формуле‑1 с 1960-х годов до нынешнего момента. Все стены увешаны фотографиями: специально разработанных ливрей [2] для ежегодных соревнований, водителей, с которыми был заключен контракт, а также моментов празднования побед.

Я медленно двигаюсь по импровизированному музею, рассматривая фотографии, и одновременно оживляю некоторые из этих событий в памяти. Они из моего детства. Как я сидела на плечах у дедушки, пока он шел по паддоку [3]. Или как пряталась за ногами своего отца, пока тот активно участвовал в совещании пилотов. Наблюдала за церемонией подиума [4], где праздновал гонщик «Моретти», и беспокоилась, что если брызги шампанского каким-то образом долетят до меня, то я опьянею и стану буянить.