Кристен Каллихан – Сладкий лжец (страница 81)
Наступила ночь, погода была ясной, но не слишком холодной, чтобы помешать мне оставить двойные двери, ведущие на балкон, от-крытыми. Далекий свет, отражавшийся от бассейна, создавал колеблющиеся голубые тени на стенах.
Я закрыла глаза и постаралась не думать о нем. Эдит Пиаф запела о том, что ни о чем не стоит сожалеть, и это нисколько не помогло. Ведь меня накрывали океаны сожалений, когда дело касалось Люсьена. Музыка нарастала и сдавливала мне горло сладкой горечью. Трубы настойчиво ревели, струнные возрастали с надеждой.
Мои глаза распахнулись. Я слышала музыку, а не воображала ее. Пошатываясь, я выбралась из кровати и вылетела на балкон.
Он стоял в дальнем конце бассейна в своей надменной позе, низко уперев руки в бедра, и смотрел на меня с вызовом. С гребаной развязностью.
Мне следовало бы разозлиться. Накричать на него за его отсутствие, за упрямую настойчивость, за молчание.
Вместо этого мое лицо озарила улыбка, осветившая все внутри. К лучшему или к худшему, но он всегда зажигал меня, заставлял чувствовать себя живой.
– Ты собираешься стоять здесь всю ночь, Брик, или уже разденешься для меня?
В ответ он улыбнулся, чисто и свободно.
– Я вроде как надеялся, что ты присоединишься ко мне, Снупи.
Я оттолкнулась от перил балкона и побежала вниз по лестнице, навстречу ему. Но, оказавшись в нескольких футах от Люсьена, я обнаружила, что остановилась, моя юбка колыхнулась вокруг колен.
Мы молча смотрели друг на друга, когда Эдит начала весело напевать «Милорд».
Выражение лица Люсьена стало напряженным, на нем отразилась смесь сожаления и болезненной нежности. Это пронзило мое измученное сердце.
– Ты здесь, – прохрипела я.
Как будто услышав мои невысказанные вопросы, он слегка неуверенно улыбнулся мне.
– Я получил твои сообщения.
– Забавно, но я не получила ответа.
– На некоторые вопросы нужно отвечать лично.
Мои губы опасно задрожали. Испугавшись, что разрыдаюсь, я ограничилась кивком.
Взгляд Люсьена смягчился.
– Я кое-что понял, Эм.
– Да?
– Да. – Он сделал шаг ближе. – Я понял, что никогда не говорил тебе…
– Что? – прошептала я, и мое дыхание стало прерывистым.
– Я люблю тебя.
Эти три слова, такие нежные и теплые, заполнили каждую клеточку моего тела. Сердце пропустило удар, а затем начало бешено колотиться. Настала моя очередь отвечать. Я знала, что должна это сделать. Но мои губы не могли пошевелиться.
Ничуть не испуганный моим застывшим состоянием, Люсьен продолжил говорить, мягко, но настойчиво:
– Долгое время хоккей был моей любовью. Где-то по пути эта любовь исказилась и стала больше касаться моего эго. Статистики и славы. Ты была права. Я думал, это то, что все во мне ценят. Даже когда они говорили мне, что это не так.
Он потер затылок, будто у него болела шея.
– Я любил тебя, Эм. Почти с самого начала. Но я не любил себя.
– Люсьен…
– Я не жалею, что поехал. – Его лицо принял страдальческое выражение. – Я обрел там ясность. Но мне очень жаль, что я покинул тебя.
Земля под моими ногами казалась шаткой. Я не знала, приехал он для того, чтобы остаться, или для того, чтобы просто заверить меня в том, что я любима. Даже если это был конец, ему стоило понять кое-что.
– Я тоже люблю тебя, Люсьен. Очень сильно.
Он покачнулся, словно впитывая слова, и его улыбка стала шире.
– Я надеялся на это.
– Как ты мог сомневаться?
Хотя я тоже в нем сомневалась.
Он сделал еще один шаг.
– Потому что все это время я был большим тупицей.
– О, я бы так не сказала…
– А я сказал бы. – Люсьен остановился прямо передо мной. – Эм, я заблудился. Я думал, у меня отняли все, что делало меня тем, кто я есть.
– Знаю.
Я хотела обнять его, защитить, моего большого, сильного, страдающего мужчину. Но сейчас он не выглядел обиженным или потерянным. Он смотрел на меня с блеском в глазах.
– Я ошибся. Да, с хоккеем я проиграл. Да, это оказалось чертовски больно. Но я больше не тот человек.
– Тогда кто же ты?
Люсьен обхватил мою щеку своей теплой ладонью и приблизил мое лицо к своему.
– Я Люсьен, Брик, сладенький, человек, который любит Эмму, Снупи, пчелку всем своим сердцем. И я не собираюсь возвращаться назад. Я остаюсь здесь.
Из меня вырвался всхлип. Он притянул меня ближе и крепко обнял, прижимаясь губами к моим волосам.
– Я всегда буду любить хоккей, но это больше не то, чего я хочу.
Слезы застилали глаза, в горле пересохло, слова звучали невнятно.
– Чего же ты хочешь? – спросила я.
– Тебя. – Он наклонил голову и встретился со мной взглядом. – Я хочу лежать с тобой в постели и просыпаться рядом с тобой. Говорить с тобой каждый день обо всем и ни о чем. Я хочу печь на этой кухне, готовить для тебя соблазнительные угощения и смотреть, как загорается от удовольствия твое хорошенькое личико, когда ты их пробуешь.
Теперь он дрожал, его пальцы перебирали мои волосы.
– Я хочу быть шеф-кондитером в ресторане Делайлы или иметь собственное заведение. Путешествовать с тобой по миру. Хочу говорить тебе, как сильно я люблю тебя, каждый гребаный день своей жизни. Я хочу… я хочу вернуться домой, Эм.
Смеясь и плача, я встала на цыпочки и поцеловала его. И он поцеловал меня в ответ, поглотив мой рот медленными движениями. Я таяла рядом с ним, впитывая его тепло, сахарно-мучной аромат его кожи.
– Я оставил тебя, Эмма, не сказав, что ты для меня все. И я буду сожалеть об этом до конца своих дней…
– Не стоит. Ты вернулся.
– Я должен был. Ты – мое сердце и душа. – Его губы коснулись моей щеки. – Я больше не потерян, Эм. Ты нашла меня, и я никогда тебя не отпущу.
Счастье бурлило и струилось между нами, осколки моего сердца собрались воедино, и оно наполнилось чувством покоя. Жизнь была хороша. Нет, жизнь наконец-то начиналась. Запустив пальцы в его шелковистые волосы, я откинулась назад и встретилась с его светящимися улыбкой глазами.
– Добро пожаловать домой, Люсьен.
Эпилог
Люсьен
– Спокойно.
Эмма снова заерзала, ее пухлые губки изогнулись в улыбке, когда она застенчиво посмотрела на меня снизу вверх.