Кристен Каллихан – Сладкий лжец (страница 72)
К нам подошел коренастый седовласый мужчина лет пятидесяти.
– Эм, это Дэвис Рикман, мой бывший тренер. Рикман, это…
– Эмма Марон. Я обожаю ваше шоу. – Рикман пожал мне руку. – Рад с вами познакомиться.
Благодаря тому что многие присутствующие смотрели мой сериал и чувствовали необходимость рассказать мне об этом, слышать похвалу становилось немного легче. Чем бы я ни стала заниматься дальше, было похоже, что за время показа «Темного замка» я развлекла очень много людей. Это само по себе награда.
Рикман посмотрел на Люсьена.
– Ты не против оставшейся части шоу?
Люк не двигался, словно сделанный из мрамора.
– Конечно.
Оставшаяся часть представляла собой шоу из беговых упражнений, трюковых бросков и того, что я называла модным катанием на коньках. Наблюдать за тем, как Люсьен на скорости маневрирует шайбой, оказалось чертовски сексуально.
Боже, он был прекрасен, когда катался по льду. Радостный, но в то же время сосредоточенный. Суровое выражение лица и льдисто-зеленые глаза создавали сочетание, которое заставляло многих фанатов кричать и свистеть от чистого вожделения. И меня тоже. Только я еще собиралась пойти с ним домой.
Везучая девчонка.
– Он необыкновенен, правда?
Я обернулась и увидела Рикмана, стоявшего рядом со мной.
– Да. – Но я говорила не о хоккее.
Мне не понравилось, как Рикман смотрел на Люсьена, словно оценивая каждое его движение. Было в этом нечто алчное, что терзало меня до глубины души.
– Ему повезло, что его тренер понял, что нужно его отпустить.
Рикман повернулся в мою сторону, густые брови наполовину скрывали его глаза.
– Он сделал этот выбор. Не я.
– Вы хотели, чтобы он остался?
Он пожал плечами:
– Наши руки были связаны. Но он по-прежнему лучший игрок, которого я когда-либо тренировал. Хоккейный талант, о котором можно только мечтать.
Я не знала, что на это сказать, и снова принялась хлопать, когда мимо пронесся Люсьен.
– Очень жаль, – задумчиво произнес Рикман.
– Он жив, – отрезала я. – Жаль было бы, если бы он умер.
Рикман равнодушно посмотрел голубыми глазами, застывшими на изборожденном морщинами лице.
– Некоторые игроки сказали бы вам, что лучше так, чем прервать карьеру.
В венах бурлила ярость, но мне удалось сохранить хладнокровный тон.
– Любой, кто так думает, – дурак.
Рикман просто пожал плечами и вернулся к наблюдению за игроками.
– Я не тот, кого вам нужно убеждать.
Люсьен
– Итак. – Эмма улыбнулась мне, обняв за талию, и мы покинули стадион.
– Итак, – повторил я, сдерживая усмешку.
Она была слишком очаровательна, и то, как она прижималась ко мне, ощущалось абсолютно правильно. Эмма ткнула меня локтем в ребра, попав в самое чувствительное место. Злючка.
Мне не хотелось смеяться. Я схватил ее дьявольскую руку и запечатлел поцелуй на кончиках пальцев.
– Ты повеселилась, Снупи?
– Да. – Она положила голову мне на плечо, мурлыча себе под нос. – Ты был великолепен. Поистине феноменальный игрок.
За эти годы мне говорили об этом так много раз, что это потеряло смысл. Но, услышав слова, слетевшие с прелестных уст Эммы, ее благоговейный тон, полный трепета, я почувствовал лишь чистую гордость, разливавшуюся в груди. Мне хотелось кричать, расхаживать с важным видом… поднять ее на руки и закружить, только бы заставить улыбаться и смеяться.
Эмма получила небольшое представление о том, кем я был в лучших своих проявлениях. Она стала свидетелем того, как фанаты болели за меня, и болела вместе с ними. Ее глаза сияли от гордости. Это заставило меня пожелать видеть это выражение на ее лице каждый день жизни. Я хотел, чтобы она восхищалась мной, чтобы гордилась все время.
Грудная клетка внезапно заболела, заставив меня прижать к ней руку. Но Эмма этого не заметила. Она все еще болтала о моих «потрясающих навыках», что было мило, но заставляло меня чувствовать себя обманщиком.
Я видел, как она говорила с Кассандрой, и это совсем не помогало. Обмен любезностями вовсе не выглядел дружелюбным, и я представлял, что могла сказать Кэсс, но не хотел расспрашивать Эмму. Главным образом потому, что мне не хотелось, чтобы Эмма перестала смотреть на меня так, словно я ее герой.
Меня взбесило то, что я подумал о последних словах Кассандры, обращенных ко мне, поэтому, задвинув ее на свалку своего сознания, я поймал Эмму за руку.
По краям огороженной канатом площадки, ведущей к парковке, собралась толпа. Несколько игроков раздавали автографы. Когда мы приблизились, послышалось мое имя, которое выкрикивал кто-то из фанатов. Эмма тряхнула золотистыми волосами.
– Публика ждет.
– Не возражаешь?
– Разве я должна? Фанаты заслуживают твоего внимания.
Мы направились в их сторону, и меня быстро завалили просьбами об автографах. Но когда я услышал, как кто-то окликнул по имени Эмму, я поднял глаза.
Ее заметили. И все эти закоренелые хоккейные фанаты вдруг столпились вокруг нее. Поблизости находилась охрана, и Эмма не казалась подавленной и не нервничала. Напротив, пока раздавала автографы и позировала для селфи, она любезно и красиво улыбалась.
– Она правда твоя девушка?
Парень, чью футболку я подписывал, взглянул на Эмму, а затем снова на меня, как будто не мог до конца поверить в это. Иногда я тоже не мог – не из-за того, кто она для всего мира, а по той простой причине, что не было никого, кто нравился бы мне больше, чем она.
– Ага. Моя.
– Ты везучий ублюдок. – Парень выглядел лет на двадцать, юношеские угри покрывали его подбородок, тело еще не стало до конца взрослым. Я вспомнил те годы. Едва ли я отличался такой прямолинейностью. Однако я мог понять его чувства.
– Даже не представляешь насколько.
Я вернул ему ручку и футболку и уже намеревался подойти к Эмме, но обнаружил, что не могу пошевелиться. Боже, она просто сияла.
Теперь я понимал, какой неуверенной она чувствовала себя, когда впервые приехала в Роузмонт. Она всегда была красивой, умной и своевольной, но поначалу не излучала такого уровня уверенности и счастья.
Роузмонт исцелил ее.
Мне хотелось отчасти присвоить себе заслуги за ее преображение. Эмма, без сомнений, вернула меня к жизни, из-за нее я захотел стать лучше. Но сделал ли я то же самое для нее? Я знал, что ей нравится быть со мной. Мог ли я заставить ее гордиться мною? После сегодняшнего дня я бы вернулся в Роузмонт человеком без цели, если бы оказалось, что нет.
Ее звезда только загорелась, в то время как моя пала. Я посмотрел на нее, и в горле встал комок. Может, то было пророчество или исполнение желания, но через секунду зазвонил мой телефон, и я увидел входящее сообщение от моего агента Карлоса.
Странное ощущение сильно и мощно ударило меня в грудь. Рикман и генеральный менеджер моей команды Кларк хотели встретиться.
Карлос:
Пока ничего не обещаю. Но у них есть парочка интересных идей, которые, как мне кажется, нам стоит выслушать.
Я взглянул на Эмму, все еще работавшую с толпой, и пальцы крепче сжали телефон. Во мне поднялась странная волна страха и надежды. Когда я ответил, мои пальцы были тверды.
Люсьен:
Я приду.