Кристен Каллихан – Сладкий лжец (страница 53)

Она охотно поддалась, слегка посмеиваясь, будто испугалась. Ее вес лег мне на бедра, теплый и заземляющий. Руки нащупали сочные округлости ее задницы, и я благодарно сжал их, притягивая ближе. То, что я мог прикоснуться к ней сейчас, было подарком. Мечтой.

Эмма положила руки мне на грудь. Я почувствовал это прикосновение в самой сердцевине своего тела.

– Привет, – прошептал я, улыбаясь и целуя ее нежно, легонько. Небольшое приветствие. Маленькая проба.

Я почувствовал, как она улыбнулась мне.

– Привет.

Я снова поцеловал ее. Благодарно.

– Спасибо, что заботишься обо мне, Эмма.

Уступка того стоила – я мог видеть, как ее глаза загорелись счастьем. Руки Эммы зарылись в мои волосы.

– Не за что, Люсьен.

Я хотел заняться любовью с этой женщиной. Не торопясь, узнавая ее секреты, чтобы это заставило ее вздыхать, вынудило молить о пощаде.

Губы скользнули по атласной коже ее щеки к изгибу шеи. Она вздрогнула, наклонив голову, чтобы предоставить мне доступ, кончики ее пальцев глубже вонзились в мою грудь. От нее хорошо пахло, сладко. Выпуклости ее сисек коснулись моей груди, и у меня перехватило дыхание, руки сильнее сжали ее задницу.

Нуждающимся – вот каким она меня делала. Разрывала меня на части так, как я не мог себе и вообразить.

Мне это нравилось. И я ненавидел это. Но не прекратил целовать ее, язык выскользнул наружу, лизнул ее кожу.

Эмма снова задрожала, прижавшись ко мне ближе. Ее пальцы вновь оказались у меня в волосах.

– Люсьен?

– Хм-м… – Веки опустились, и я уткнулся носом в ложбинку у нее на шее.

– Я хочу спросить тебя кое о чем, но боюсь, ты расстроишься.

Ее слова коркой покрыли мою кожу, заставив меня замереть. Затем я вздохнул, притворившись, будто пульс не участился. Но она, вероятно, почувствовала это, ведь находилась так близко.

Больше заинтересованный поцелуями, нежели разговором, я снова провел губами по линии ее подбородка.

– Это очень похоже на приманку, милая.

– Так и есть. – Она поцеловала меня в висок. Задела щеку. – Но я серьезно.

У меня было два варианта. Отступить или смягчиться. Учитывая, что последнее позволило бы мне продолжать прикасаться к ней, я смягчился.

– Тогда спрашивай. – Я спустился губами к шее и прикусил кожу. – Я вымещу недовольство на твоей коже.

Она весело усмехнулась.

– Вполне справедливо. Твои головные боли. Ты ходишь к врачу?

Я не удивился. Даже не разочаровался – она беспокоилась настолько, что спросила. Я по-прежнему чувствовал себя незащищенным. Слабым. Сохранял нейтральный тон, занимая руки ощупыванием ее изгибов.

– Да, Эм. За мной следят. На прошлой неделе я ходил на обследование. Мой мозг исцеляется. На самом деле все выглядит весьма неплохо. – Мой врач одновременно удивился и обрадовался тому, насколько я выздоровел. – Головные боли приходят реже. Мигрень, как правило, возникает во время стресса, вот и все.

Мгновенное выражение ужаса на лице Эммы заставило меня поморщиться.

– Боже, Люсьен…

– Я не имел в виду тебя…

– У тебя была мигрень, когда ты встретил меня. И снова, когда мы… – Она покраснела, ее взгляд скользнул по моему лицу. – Я тебя напрягаю?

Я крепко держал ее, не сводя с нее глаз.

– Эм, нет. Поняла? Слово «стресс» вводит в заблуждение. Прошлая ночь – это то, чего я хотел с тех пор, как встретил тебя.

Она немного смягчилась, но беспокойство осталось, и я легонько стиснул ее в объятиях.

– Это… я не знаю, как объяснить. – Я выдохнул. – Это было эмоционально. Быстрые эмоциональные взлеты и падения немного выбивают меня из колеи, только и всего.

Эмма выглядела так, словно собиралась возразить, и я остановил ее легким поцелуем.

– Я в порядке, Снупи. Клянусь. – Сейчас я хотел сосредоточиться на других вещах, например затащить ее в постель. Но она вцепилась в мою голову и встретилась со мной взглядом.

– Я клянусь, Эм. Я не сломаюсь, если мы…

– Знаю. Я просто рада. Ладно? Я… очень рада, что ты в безопасности и в добром здравии. – Нежный взгляд ее глаз и срывающийся голос окутали меня лаской, заполнили мои мысли и вызвали головокружение. Если бы я не сидел, то, возможно, пошатнулся бы. Мы знали друг друга совсем недолго. Я не должен был ощущать такие сильные эмоции. И она тоже. Чувствовала ли она? Я не был уверен.

Неуверенность и уязвимость заставили меня заговорить не подумав.

– В конце концов я полностью исцелюсь. А потом… – Черт. Я не собирался говорить об этом. Слишком много информации. Слишком большая экспозиция.

Эмма нахмурилась.

– И что потом?

В моей голове вертелась мысль отделаться шуткой. Но я хотел сказать ей, может, прощупать почву. Или, возможно, просто произнести эти слова в открытую. Удерживая ее взгляд, я откинулся на спинку стула, положив руки ей на бедра. Я сказал Эмме то, о чем не говорил никому, кроме врача, тренера и бывшего главного тренера.

– Я мог бы выждать, позволить телу исцелиться, а потом вернуться.

– Что? Ты… ты бы сделал это? – Казалось, она пришла в ужас.

– Иногда я думаю об этом. Черт, я мечтаю об этом. Но потом вспоминаю о Жане Филиппе, о том, через что прошла моя семья, о том, каким человеком он стал. Я не могу так поступить со своей семьей.

Я говорил себе это каждый день. Однако в самых темных уголках души испытывал искушение. Такое чертовски соблазнительное.

Прикосновение руки Эммы к моей щеке вернуло меня в настоящее.

– Спасибо, – прошептала она, ее пальцы коснулись моего виска, словно она могла каким-то образом успокоить мой измученный мозг. – За то, что позаботился об этом прекрасном мозге. Мне он очень нравится.

Я был потерян. Не подготовлен. Моя жизнь превратилась в нечто неопределенное, неустойчивое. В катастрофу. И тут появилась она, девушка со звездной улыбкой, дерзкая, бросающая мне вызов на каждом шагу. Говорящая мне, что я еще чего-то стою. Значу. Для нее.

Это напугало меня до чертиков. Ведь в конце концов она увидела бы, что я живу лишь наполовину.

Я ухватился за верх ее гладких бедер, словно они могли заземлить меня, но мне все равно казалось, что земля уходит из-под ног.

– Эм…

– Титу́? – Звук голоса моей бабушки, раздавшийся за дверью, и последовавший за ним стук заставили нас обоих застыть с выражениями лиц, близкими к ужасу. – Ты здесь?

– Срань господня, это Амалия, – прорезал напряженную тишину пронзительный шепот Эммы, и она соскочила с моих колен, практически пританцовывая от паники. – Что нам делать?

Я подавил смешок.

– Прятаться?

– Люсьен! Это серьезно. Я в твоей рубашке. – Она обвела себя рукой, привлекая мой взгляд к голым ногам. Я слишком недолго держал их в руках. – Вот дерьмо. Где мое платье?

Она направилась в спальню, затем посмотрела на меня через плечо, когда я рассмеялся – ничего не мог с собой поделать. Эмма выглядела очаровательно в своих страданиях.

– И надень рубашку.

– Почему бы тебе не бросить мне ту, что на тебе?

Вместо этого она показала мне палец.

– Титу́? Я знаю, что ты там.

– Думаешь, она слышит наше дыхание? – прошептал я на ухо Эмме, когда она поспешила обратно в комнату, напяливая сарафан на свои красивые сиськи, а после натягивая рубашку на меня.