Кристен Каллихан – Сладкий лжец (страница 45)
Ее взгляд встретился с моим, все еще немного затуманенный, но она уже слушала. Легкая улыбка заиграла на ее губах.
– Это все гордость. Скорее, эго. Мое получило удар, и я оказалась не готова к такому.
– Мы никогда не готовы, пчелка.
Ее улыбка стала теплее.
– Пожалуй. Но они продолжают двигаться, а я, кажется, никак не могу выбраться из этой ситуации.
Черт. Отчасти это моя вина. Я признался, что хочу ее, потому что видел, как упоминание о том, кем был этот чертов Грег, причинило ей боль. Она вздрогнула, свет померк в ее красивых глазах. Я не мог смотреть на это и позволять ей думать, будто она не является… всем. Так я все испортил бы.
Эта женщина вывернула меня наизнанку, но она была слишком драгоценна и нуждалась в том, чтобы знать это.
Над лужайкой разнеслась музыка. Приятная и медленная песня о любви и тоске. Наверху, у дома, пары танцевали под гирляндами. Я протянул ей руку.
– Потанцуй со мной, Эм.
Она вглядывалась в мое лицо, будто сомневаясь, что правильно меня расслышала. Желал ли я когда-нибудь танцевать на публике? Нет. Но для нее? С ней? Я держался стойко.
И, когда она вложила свою руку в мою, глубоко в моей груди что-то щелкнуло. Замок и ключ, она подходила. Я притянул ее в свои объятия, довольный тем, что могу танцевать здесь, в полумраке. Она, казалось, не возражала и со вздохом прижалась ко мне, положив голову мне на грудь, словно больше не могла ее держать.
Все было в порядке. Я мог нести этот груз за нас обоих. Моя свободная рука скользнула вверх по ее шее и погрузилась в тепло ее волос. Она вздохнула, и этот вздох прошел через ее тело в мое. Я закрыл глаза и наклонил голову ровно настолько, чтобы почувствовать ее макушку под своей щекой.
– Все будет хорошо.
Ее шепот, такой разбитый, проколол мое сердце насквозь:
– Откуда ты знаешь?
– Я верю в тебя.
Ее тело содрогнулось, а затем она снова вздохнула.
– Я тоже верю в тебя, Люсьен.
Мы едва двигались, лишь слегка покачивались, танцуя. Эмма отпустила мою ладонь и прижалась ближе, ее руки обвились вокруг моей талии. К горлу подступил комок, и я последовал ее примеру, обхватив рукой ее тонкую талию и прижав к себе. Просто обняв ее.
Это был не просто танец. Нечто намного большее. Ведь она в этом нуждалась. И хотя мой разум улавливал детали – прижатие ее груди к моей, то, как соприкасались наши бедра, как чувствовалось тепло ее тела, – это вызывало не только сексуальные ощущения. Это напоминало спасение. Я обнял ее, и она изменила меня изнутри. Я провел одинокий год, пустой и холодный, но здесь, в темноте, я почувствовал себя цельным. Я обнял ее, потому что тоже нуждался в этом.
Это оказалось едва ли не чересчур, как выставленные напоказ эмоции. Как будто в свежую рану ткнули пальцем. Но ей было слишком хорошо, чтобы отпустить. И я устал сопротивляться. Просто устал от всего, кроме нее.
Мы раскачивались под хрипловатый голос Фионы Эппл, поющей «Я знаю», а когда песня закончилась и заиграла другая, немного более оптимистичная, Эмма осталась на месте.
– Спасибо, – наконец сказала она, откидывая голову назад, чтобы встретиться со мной взглядом.
Ее лицо состояло из света и теней, глаза блестели в темноте. Мне хотелось прикоснуться к ее щеке, посмотреть, такая ли она прохладная и гладкая, как кажется, но я, казалось, не мог отпустить ее. Ее взгляд скользнул по моему лицу, и я почувствовал тот самый момент, когда она снова начала думать. Ее тело напряглось ровно настолько, чтобы между нами образовалось небольшое пространство. Я хотел придвинуться ближе, но держался спокойно, мой голос звучал мягко.
– Ты в порядке? – спросил я.
– Что за вопрос, – ответила она с легким хрипловатым смешком.
Я поймал себя на том, что улыбаюсь.
– Знаю, трудно оценить эти чувства, Снупи.
Ее глаза сузились.
– Снупи – собака, ты же понимаешь?
Она произнесла это так, как если бы слегка обиделась, словно я никогда раньше не называл ее этим прозвищем. Но ее лицо выражало другое – потребность дразниться и быть поддразненной, чтобы изменить настроение, охватившее нас. Я понимал ее. По правде говоря, я тоже в этом нуждался.
– Симпатичная собака.
– Ты сравниваешь меня с собакой. – Ее брови приподнялись. – С собакой.
Господи, как же мило она выглядела.
– Что ты имеешь против собак?
– Ничего. – Она снова положила голову на мою грудь. – Просто не хочу, чтобы меня так называли.
Борясь с усмешкой, я покружил ее, мы снова танцевали.
– Перестань напрашиваться на комплименты, Эм. Тебе они не нужны.
– Нет?
– О, да ладно, я же говорил тебе, что ты самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. – Я взглянул на ее запрокинутое лицо, и у меня перехватило дыхание. – Ты сногсшибательна.
– Ты все еще недоволен этим, Брик?
Мой подбородок коснулся ее макушки.
– Ага.
– Годами я беспокоилась, что мужчины хотят меня только из-за моей внешности. И тут появляешься ты, злясь на то, что я симпатичная. – В ее голосе звучала такая обида, что мне захотелось рассмеяться.
– Сногсшибательная, – поправил я, расплываясь в улыбке. Она тихонько зарычала. Мои губы скользнули по теплой коже возле ее виска. – Мне и так тяжело держаться от тебя подальше.
Дрожь пробежала по ее стройному телу, но она сохранила невозмутимый тон.
– И ты думаешь, если бы я оказалась непривлекательной, было бы легче?
Я сделал паузу, обдумывая вопрос.
– Нет, даже тогда нет.
Она замерла, и я понял, что последуют еще вопросы, которые изменят этот момент тихого совершенства. Я положил руку ей на голову и направил ее обратно к тому месту на моей груди, которое, как мне казалось, уже принадлежало ей.
– Перестань так много думать. Отдохни немного и просто потанцуй, маленькая пчелка.
– Хорошо, что на тебя можно так удобно опереться, – беззлобно проворчала она. – В противном случае я бы протестовала против такого грубого обращения.
Я снова прижался щекой к ее голове.
– Не волнуйся, ты сможешь отплатить мне тем же и покомандовать мною позже.
Странно, но на это я и рассчитывал.
Глава девятнадцатая
Эмма
Избегание могло зайти очень далеко. В конце концов пришлось уступить. Мы с Люсьеном оставались на свадьбе до тех пор, пока последние гости не начали расходиться по своим номерам. А потом мы тоже ушли. В нашу комнату.
Ранее, когда я дразнила его по поводу нашей комнаты, я просто играла с ним. Сейчас все ощущалось по-другому. После того, как он танцевал со мной под звездами и сказал, что верит в меня. Никто никогда не говорил мне этого. Не так искренне. Люсьен верил в меня. Это изменило все. Я хотела его. Его. Больше никого.
Кончики моих пальцев похолодели, кожа настолько натянулась, что движения казались неестественными, пока я одевалась ко сну в тишине ванной. Я думала, что проведу ночь одна, поэтому моя пижама состояла из слишком тонкой хлопчатобумажной ночной рубашки, доходившей мне до бедер, и мужских шортов.
Честно говоря, в бассейне я показала больше. Этот мужчина, как и бесчисленное множество других, видел меня практически голой по телевизору. О, какое высокомерие – дразнить его этой маленькой крупицей. Это больше не казалось таким уж забавным.
Я топталась в ванной, втирая лосьон в ступни и голени, ожидая, когда мое возбужденное тело успокоится. Но сердце продолжало колотиться о хрупкую стенку груди.
Понимая, что, если останусь в ванной еще немного, Люсьен станет задаваться вопросом, какого черта происходит, я покинула безопасное место и вышла в комнату. Он стоял ко мне спиной и смотрел через стеклянные двери на море.
Его голос, похожий на намазанный маслом тост, прокатился по моей распаленной коже.