Кристен Каллихан – Сладкий лжец (страница 47)
В животе снова затрепетало, необъяснимо сильно. От этого ощущения я свернулась калачиком, наполовину прижавшись к кровати.
– Ты пытаешься мне что-то сказать, сладенький?
Он издал легкий смешок, но не улыбнулся.
– Не все из нас такие, Эм.
Трепет переместился к груди.
– Знаю.
Он очаровательно заворчал в ответ. Меня так и подмывало поднажать и спросить, почему ему так важно, чтобы я не отреклась от всех спортсменов. Но у меня не хватило смелости. Не тогда, когда любой возможный отказ сровнял бы меня с землей. Люсьен крепко обнимал меня, поддерживал, когда мне было плохо, и я жалела себя. Он танцевал со мной в темноте, словно это значило буквально все. Я хотела, чтобы это значило все, и это стало моей слабостью.
Он на мгновение замолчал, а потом заговорил с явной неохотой:
– Ты так и не спросила о Кассандре.
– Я подумала, что если ты захочешь рассказать мне о ней, то расскажешь.
В уголках его глаз появились морщинки.
– Это твой способ сказать, что я не должен был лезть не в свое дело из-за идиота Грега?
– Идиота, да?
– Если он изменял тебе, он идиот.
Я рассмеялась.
– Да, таким он и был. И нет, я не расстроена, что ты спросил.
Он небрежно кивнул, будто он не до конца слушал, взгляд скользнул в сторону.
– Когда Кассандра узнала, что я покидаю спорт, она ушла. Положила кольцо на столик в прихожей и сбежала.
Все мое тело сжалось от боли за него.
– Вот идиотка.
Тень улыбки тронула его губы, и он что-то проворчал в знак согласия. Теперь он немного расслабился и снова повернул голову в мою сторону.
– Она хотела быть актрисой.
Ах, ирония.
– Ты сказал это так, будто подразумевал совсем другое слово. Из пяти букв.
Уголок его губ дернулся.
– Не из пяти. В слове «актриса» семь букв.
– Уверен?
– Я умею считать. Уверен.
– Я о том, что ты произнес «актриса», будто имел в виду «дрянь». Но приятно знать, что ты умеешь считать до семи.
– Ты меня с ума сводишь, знаешь?
– Приму за комплимент.
– Понятия не имею почему. – В его голосе звучала удивительная легкость. Мысль о том, что сварливый Люсьен Озмонд снова флиртует со мной, заставила маленькие пузырьки предвкушения пробежать по моим венам.
– По крайней мере, я произвожу на тебя впечатление. Это гораздо лучше, чем безразличие.
Он хмыкнул, низко и недовольно. Тишина занавесом опустилась между нами, становясь все гуще, все более могущественной. Я прикусила губу в ожидании, отказываясь ломаться. И затем он спросил:
– Ты думаешь, я к тебе равнодушен?
– Мы уже выяснили, что это не так.
Он снова хмыкнул.
– Эм…
– Люсьен.
Я практически чувствовала, как он вибрирует от раздражения и раздумывает, стоит ли продолжать этот разговор. Он обиженно выдохнул:
– Совершеннейшее сумасшествие.
Я опустила голову, чтобы скрыть улыбку.
– Знаю.
– Тебе это нравится. Признай это.
– Вряд ли я смирюсь с этим и потеряю свое преимущество, не так ли?
– Черт.
Победно ухмыльнувшись, я свернулась калачиком в кровати и попыталась расслабиться настолько, чтобы уснуть. Люсьен, очевидно, тоже пытался. Простыня зашуршала – мы оба старались устроиться на кровати. После этого мы неподвижно лежали бок о бок, каждый из нас слишком хорошо осознавал присутствие другого, чтобы хоть немного пошевелиться.
Снаружи выл ветер, стучал в стекло, словно протестуя против того, что его не пускают. Люсьен прочистил горло, а затем замер. Мои губы дрогнули, когда сдерживаемая нервозность, которую я чувствовала всю ночь, вышла на поверхность. Смешок застрял в горле. Я изо всех сил старалась держать это под контролем, но, несмотря на все мои усилия, смешок все-таки вырвался. Тишина лишь усилила эффект. Я проиграла войну и снова захихикала.
– Что смешного? – спросил он в темноте. По тону я поняла, что Люсьен старается не улыбаться.
Я снова рассмеялась, тщетно пытаясь остановиться.
– Не знаю, – прохрипела я между фырканьем и смешками.
– Ради всего святого! – воскликнул он, звуча так возмущенно, что это заставило меня смеяться еще сильнее. Я почувствовала, как он повернулся ко мне. – Ты собираешься сказать мне, что здесь такого смешного? – В темной комнате его голос звучал странно.
– Все. Ситуация, то, что у тебя нет пижамы… – И снова смешок.
– Ты просто невозможна, – ответил он, стараясь звучать серьезно.
Я прикусила губу, чтобы удержаться от смеха, но у меня вырвалось фырканье. Последовала тихая пауза. Затем он хихикнул в темноте. Этот звук выбил меня из колеи, как и Люсьена, и мы начали неудержимо смеяться, пока кровать под нами не затряслась.
– Ох, перестань, у меня бока болят, – выпалила я, хватая ртом воздух. Это нервное. Я знала, что именно это спровоцировало меня, но не могла сдержать смех.
– Ты первая начала!
Я понизила голос, чтобы подражать ему:
– Я могу поспать на одеяле.
– Смотрите, кто заговорил. Ты бы видела свое лицо.
Луна выбрала этот момент, чтобы выглянуть из-за облаков, и ее голубой свет пролился в окно, осветив комнату. Люсьен смотрел на меня сверху вниз, скосив глаза и высунув язык, с поистине ужасным идиотским выражением лица.
– Ну все… – Я схватила свою подушку и ударила его.
Он рассмеялся в знак протеста.
– Игра началась, милая.