Криста – Идеальная няня (страница 2)

— Лукас Харт, — говорит он после второго гудка. Голос узнаваемый — чуть хриплый, будто он только что пил кофе.

— Это Мара Беннетт, — говорю я.

Пауза. Короткая, но я её слышу.

— Мара. Тебя выпустили сегодня?

— Час назад.

— Как ты?

Я смотрю на серое небо.

— Нормально, — говорю я. — Лукас, мне нужна информация. Агентство «Беркшир Нэнни» — ты знаешь такое?

— Хм. Не сразу. Что-то припоминаю — они занимаются няням для богатых семей, насколько я помню.

— Точно. Я получила от них предложение работы. Через письмо.

— Через письмо? — его голос меняется. Становится осторожнее. — Когда?

— Четыре дня назад. В тюрьме.

Молчание. Потом:

— Мара, это странно. Агентства так не работают. Они проверяют кандидатов через официальные каналы — у тебя судимость, тебя бы не взяли через стандартную процедуру.

— Я знаю, — говорю я. — Поэтому я и звоню. Можешь проверить агентство? И семью Уитфилд — адрес четырнадцать Лейк-Вью Драйв в Гринвиче.

Снова пауза. Более долгая.

— Мара. Ты собираешься туда ехать?

— Да.

— Это может быть опасно.

— Лукас. — Я смотрю на грача, который перелетел с забора на ближайшее дерево и теперь наблюдает за мной оттуда. — Три года в Бэйсайде. Я не знаю, что такое «безопасно».

Он вздыхает. Я слышу, как он что-то печатает.

— Дай мне час, — говорит он наконец. — Перезвоню.

Автобус приходит через восемнадцать минут.

Я еду в Гринвич.

✦ ✦ ✦

Час — это долго, когда ты едешь в автобусе и смотришь в окно на мир, который жил без тебя три года.

Мир изменился. Не сильно — но достаточно, чтобы это ощущалось. Новые здания там, где раньше были пустыри. Другие рекламные щиты. Люди в телефонах — больше, чем я помню. Машины немного другие формой.

Я изменилась тоже.

Я понимаю это, глядя в тёмное стекло автобуса — в нём моё отражение. Двадцать семь лет. Я выгляжу на тридцать пять. Волосы тёмно-русые, до плеч, чуть тусклые — тюремный шампунь не оставляет блеска. Глаза серые, внимательные. Слишком внимательные — люди на улице иногда смотрят на меня и отводят взгляд, сами не понимая почему.

В тюрьме такой взгляд называют «тюремный скан». Ты смотришь на человека и за секунду оцениваешь: опасен или нет, какой у него темперамент, что его триггерит. Это не паранойя. Это адаптация.

Телефон звонит.

— Мара. — Голос Лукаса звучит иначе. — Я проверил.

— И?

— Агентства «Беркшир Нэнни» не существует.

Я не отвечаю. Смотрю в окно.

— Мара, ты слышишь? Такой организации нет. Никогда не было — ни регистрации, ни лицензии, ничего. Письмо, которое ты получила — подделка. Кто-то использовал несуществующее агентство, чтобы заманить тебя в этот дом.

— Уитфилды существуют?

— Да. — Пауза. — Эвелин Уитфилд — адвокат по бракоразводным процессам, очень успешная. Джеймс Уитфилд — инвестиционный банкир. У них есть дочь, семь лет. Живут в Гринвиче, дом на Лейк-Вью Драйв — да, четырнадцать. Дом стоит около четырёх миллионов.

— Связь с моим делом?

Долгая пауза.

— Мара. Я нашёл кое-что. Эвелин Уитфилд три года назад вела бракоразводный процесс. Её клиент... — он делает паузу, и я уже знаю, что он скажет. — Её клиент был Себастьян Крейн.

Себастьян Крейн.

Мужчина, которого я якобы убила.

Мир за окном автобуса продолжает двигаться. Новые здания, рекламные щиты, люди в телефонах. Всё как обычно. Всё совершенно обычно.

— Мара? — говорит Лукас. — Не езди туда.

— Уже еду, — говорю я и убираю телефон в карман.

✦ ✦ ✦

Глава 2

14 Лейк-Вью Драйв. Гринвич, Коннектикут

Дом появляется за поворотом, и я понимаю, что не была готова.

Это не просто дом. Это заявление. Белый кирпич и тёмный камень. Три этажа. Четыре — если считать то, что явно является мансардой. Большие окна, которые смотрят на озеро — отсюда видно воду сквозь голые деревья, серую и спокойную. Ухоженный газон, даже в марте. Подъездная дорожка — тёмный асфальт без единой трещины.

Такой дом строят, чтобы произвести впечатление.

Такой дом строят, чтобы сказать: мы победили.

Я вышла из такси (заказала через приложение — ещё три доллара из моих восьмидесяти семи) и стою у въездных ворот. Ворота чёрные, кованые, с вензелем «W» в центре. Они закрыты.

Я нажимаю кнопку домофона.

Тишина. Потом — шорох, и женский голос:

— Кто там?

Голос сухой. Официальный.

— Мара Беннетт, — говорю я. — По поводу работы няни.

Долгая пауза. Почти неприлично долгая.

— Ворота открыты, — говорит голос, и ворота начинают медленно раздвигаться.

Я иду по подъездной дорожке к дому.

Запах. Я учусь ориентироваться по запаху заново — в тюрьме всё пахло одинаково: хлоркой, металлом, потом. Здесь — сырая земля, прелые листья под ногами (садовник ещё не убрал осенний мусор из-под кустов), что-то хвойное от туй вдоль дорожки. И, едва уловимое — дорогие духи. Кто-то недавно стоял здесь. Недавно — значит, до последнего дождя, а он был вчера ночью. Значит, этим утром.

Кто-то ждал меня сегодня утром.

Дверь открывается прежде, чем я успеваю позвонить.