Криста Ритчи – Тепличный цветок (ЛП) (страница 33)
— Она всегда при делах, верно? — он бросает на меня еще одни взгляд, на этот раз широко улыбаясь.
— Что? — восклицаю я.
Он пожимает плечами.
— Между вами что-то есть. Не такое приятное, как между мной и Хайди, но знаешь, вы и к этому придете.
— Между нами ничего нет, — говорю я ему.
Он игнорирует меня.
— Не забудь пригласить меня на свадьбу, ладно? Мне не обязательно быть шафером, но я рассчитываю попасть на свадебные фото. А еще я не против замутить какое-то смешное фото.
— Иди ты нахер, — говорю я.
Он касается своего сердца.
— Я тоже тебя люблю.
Мой телефон вибрирует в кармане. Достав его, проверяю идентификатор абонента.
ДЭЙЗИ КЭЛЛОУЭЙ.
Салли заглядывает мне через плечо.
— Думаешь, она слышала, что мы о ней говорили?
— Я бы не удивился.
— Твой голос громче моего, — опровергает он, зная, что я соглашусь с этим.
— Я должен взять трубку.
— Только не бери девочку слишком жестко. Она молодая и впечатлительная.
Я показываю ему средний палец, вставая, чтобы ответить на вызов, пока Салли смеется.
Я жму на зеленую кнопку и прохожу дальше по вершине скалы. Она плоская, и здесь наверху собираются люди, чтобы орать и слушать раздающееся по карьеру эхо. Смотрю на часы.
8 утра здесь и 2 ночи там.
На линии раздается щелчок, а затем вызов обрывается. Я хмурюсь. Смотрю на свой телефон. Она что, повесила трубку? Может она набрала меня по ошибке. Я перезваниваю ей.
На этот раз раздается запись автоответчика. "Привет, это Дэйзи. Не Дак и не Дьюк. Однозначно, не Бьюкенен. Я Кэллоуэй. Если вы не ошиблись номером, тогда оставьте свое имя после гудка, и я перезвоню, когда вернусь с Луны. Но особо не ждите. Возвращение может занять какое-то время."
— Перезвони мне или напиши, чтобы знать, все ли с тобой в порядке, — говорю я кратко и кладу трубку.
Я собираюсь вернуться к Салли, но мой телефон снова звонит. Для нее это чертовски странно.
— Привет, что происходит?
Она фыркает и пытается говорить, но постоянно запинается.
Она плачет.
Моя грудь сжимается.
— Блядь. Дэйзи, что случилось?
С ее губ срываются прерывистые всхлипы, и затем она резко вздыхает, словно задыхается и не может дышать.
— Дэйз…
— Я… Я не могу…
У нее не может быть хренов приступ паники тогда, когда я здесь, а она там.
— Шшш, шшш, — говорю я ей так мягко, как только могу. Мне не очень хорошо дается успокаивать кого-то. Я прыгаю за девушками, которые соскальзывают с утеса. Я сопровождаю сумасшедших цыпочек в их безумных приключениях. Я учу их, как снова встать на ноги. Держу их в объятиях, пока они нафиг плачут.
Но сейчас я не с Дэйзи, чтобы сделать хоть что-то из вышеперечисленного. Я в сотнях миль и не имею права на ошибку.
— Сделай глубокий чертов вздох. Расслабься, — говорю я грубо, опуская руку вдоль тела, то сжимая, то разжимая кулак.
— Меня… тошнит… — она кашляет, слышны рвотные позывы, а затем доносятся звуки и самой рвоты.
Салли возникает возле меня, выглядя озабоченным. Он смотрит на меня так, будто спрашивает
В ответ я просто качаю головой.
— Дэйзи, — говорю я, пробегая рукой по своим влажным волосам. — Эй, тебе нужно поговорить со мной прямо сейчас. Сделай глубокий вдох. Ты не умираешь, так что перестань вести себя так, — быть мудаком — единственный способ, которым я могу ее сейчас успокоить. Это единственный имеющийся у меня в арсенале инструмент.
Она блюет, но через минуту рвота переходит в кашель. А затем она делает вдох
— Хорошая девочка, — говорю я.
Вскоре она выдает:
— Они сделали мои… снимки… и никого это не волновало…
О чем она, блядь, говорит? Она модель, конечно ее снимают.
— В том, что ты говоришь, нет ни малейшего гребаного смысла, — я не могу просто стоять на вершине этого хренового утеса. Я не могу просто, вашу мать,
— Я была голая, — говорит она, ее голос дрожит. — Дизайнер… она выгнала меня из своего шоу, и она раздела меня…
— И никто ничего не сделал?
Она задыхается, снова плача.
Я почти пинаю чертов торт с утеса. Почти теряю самообладание. Я нагибаюсь до положения полуприсяда, просто чтобы не закричать. Как же я, вашу мать, ненавижу людей. Ненавижу то, что люди, о которых я забочусь больше всего, по жизни сталкиваются со всяким дерьмом.
— Эй, черт возьми, поговори со мной, — говорю я, осознавая, что сейчас она вообще замолчала. — Дэйзи? — ничего. — Дэйзи?! — я проверяю телефон.
— Нет сигнала, — говорит он, тыкая пальцем в экран своего iPhone.
Я быстро встаю и перехожу в режим под названием
— Нам нужно спуститься сейчас, — я поднимаю рюкзак Салли и нахожу дополнительное страховочное устройство, которое использую, когда спускаюсь вместе с ним. Я продеваю каждую ногу через чертовы ремни, пока Салли достает веревку, устройство для отталкивания от скалы и закрывающиеся карабины, его руки двигаются молниеносно.
— Она ранена? — спрашивает он, его глаза встречаются на миг с моими.
Я затягиваю ремни на своих ногах. Это не физическая рана. Она не разбилась на своем мотоцикле, но мне, блядь, кажется, словно Дэйзи пережила лобовое столкновение.
— Я не знаю, — говорю я ему. Это правда, думаю, этой девушке постоянно больно. Все совсем иначе, когда я не там, чтобы позаботиться о ней. — Мне нужно снова с ней поговорить.
— Сложи пополам свою веревку, так ты сможешь спуститься быстрее, — он бросает мне дополнительную веревку для моего спуска, и я привязываю обе с помощью двойного морского узла. Затем я завязываю дополнительный узел на конце веревки, на случай, если я, бля, упаду. Это последняя мера предосторожности, которая может меня спасти.
— Готово, — говорит Салли. — Вот только у меня есть всего один якорь. Так что бери его. Я пойду за тобой, как только возьму свое снаряжение.
Я киваю и цепляюсь за якорь. Вздыхаю, чтобы избавиться от давления в груди. Когда смотрю на обрыв в 200 футов, все становится на свои места.
Я так эмоционально привязан к этой девушке. Если бы два года назад кто-то сказал мне, что она плачет, я бы позвал Лили или Роуз, чтобы они пообщались с ней. Но сейчас я хочу быть тем, кто защищает Дэйзи. Я хочу быть тем, кто держит ее в своих руках. Я хочу утешать ее, пока ее печаль превратится в чистейшее чертово счастье.