Криста Ритчи – Тепличный цветок (ЛП) (страница 34)

Я не хочу пропустить и дня без нее. Не хочу быть здесь, пока она там.

И я не могу затолкать назад эти чувства.

Не могу вернуть все, как было.

Я будто мчусь вперед на скорости сто пятьдесят миль в час. Я мчусь к ней, тогда как должен врезать по чертовым тормозам.

Но я не знаю, как остановиться.

И не собираюсь.

Не хочу.

Такова хренова правда.

ГЛАВА 19

ДЭЙЗИ КЭЛЛОУЭЙ

Папарацци нашли мой отель.

Я заглядываю за балконную дверь, просто чтобы проверить, что внедорожники фотографов стоят, выстроившись в линию на обочине, совсем не прячась. Вспышки ослепляют меня. Щелк, щелк, щелк раздается волной. Я тут же закрываю дверь, мое сердце бешено колотится.

Я пытаюсь избегать их каждый раз, как выхожу из гостиницы, направляясь на работу, но из-за Майки, который следует за мной на мопеде в отнюдь неспешном темпе, мы не можем оторваться от всех журналистов. Сейчас Майк отдыхает в своем гостиничном номере, а я в своем.

Прошел один день с тех пор, как мои фото появились на первых полосах газет, а мое имя в заголовках, в результате, сейчас я еще популярнее, чем раньше. Прошел один день с тех пор, как я разговаривала с Риком, который успокаивал меня, растрачивая свое время в карьере.

Я почти что почувствовала, что он здесь.

Но его нет.

И сейчас моя мама шлет мне смски: Ты должна прямо сейчас пойти и поговорить с дизайнером, помириться с ней. Извиниться. Купи ей что-нибудь. И так далее и тому подобное. Будто я могу отправиться к дизайнеру и подкупить ее хорошее расположение, потребовать, чтобы она меня полюбила. Это так не работает.

Еще сложнее от того, что моя мама никак не успокоится.

А я не могу даже думать о фото, где я обнаженная за кулисами. Когда я их представляю… на них я не совсем голая, однако, одно воспоминание об этих снимках вызывает тошноту. Одна мысль о них вынудила меня провести вчерашнюю ночь в обнимку с унитазом.

Я завязываю свои волосы в высокий пучок, нервно вышагивая по своему номеру, снова выглядывая за занавески. Желудок сводит судорога, а слой пота выступает у меня на лбу. Сейчас полночь, и я не могу ничего сделать. Не могу выйти на улицу, не привлекая внимания фотографов, но не могу и оставаться здесь, словно узник этой гостиницы, задыхаясь от собственной безумной паранойи.

Мне нужно выйти из номера. Я должна подышать.

Я кладу бумажник в карман джинсовых шорт, меняю майку на свитер с длинным рукавом с надписью Оставьте при себе свою невероятность, и поддавшись импульсу, вылетаю из номера. Без Майки, могу вести свой мопед так быстро, что ускользну от папарацци. Я могу отправиться куда хочу. На озеро, на реку, куда угодно, могу подышать леденящим воздухом. Куда угодно.

Я настраиваюсь на этот спонтанный план и открываю двери лестничной клетки. Мне не нравится ездить на лифте без общества кого-то, кому могу доверять. Типа Рика или Майки. Без них я бы раскачивалась на пятках взад-вперед, глядя стеклянными глазами на то, как сменяются цифры, молясь о том, чтобы он не остановился ни на каком этаже, и мне не пришлось ни с кем делить это пространство.

Так что лестница лучше. Она более скрытна, меньше шансов столкнуться с кем-то, кого я знаю, никаких старых друзей. В Париже эта возможность априори ничтожна, но страх все еще гонит меня к лестнице.

Мое сердце никогда не замедляется, параноидально стуча в груди. Однако, хоть лестница и лучше, но не на много. На меня никогда не нападали на лестничной клетке, но в фильмах это первое место, куда идут злодеи, не так ли? Именно на лестницах плохие парни преследуют героев.

Но обычно герои убегают вверх по лестнице. Думаю, я бы тоже могла.

Я на пятом этаже, так что бегу вниз, перепрыгивая через несколько ступенек за раз, направляясь прямо в лобби гостиницы; в некоторых углах лестничных пролетов светят флуоресцентные лампы, а некоторые едва освещены. На стенах написаны номера этажей.

4.

Я останавливаюсь на секунду, прислушиваясь. Дверь на каком-то верхнем этаже открывается. О боже. Кто-то последовал за мной сюда? С моего этажа. По звукам кажется, что они близко.

Я быстро бросаюсь вниз.

3.

Шаги другого человека или людей раздаются громким эхом, и они начинают ускоряться, соперничая со скоростью моего шага. Мое дыхание такое прерывистое. Я глубоко вздыхаю, как только понимаю, что задержала дыхание.

2.

Моя рука скользит вдоль перил, а ноги двигаются, заплетаясь.

— Дэйзи!

Я замираю. Становлюсь ледяной статуей. Этого не может быть…

Я разворачиваюсь, и моя челюсть отвисает. Я теряю здравый рассудок.

— Ты не можешь быть настоящим, — я делаю паузу. — Ты же в Филадельфии.

ГЛАВА 20

ДЭЙЗИ КЭЛЛОУЭЙ

Рик стоит на четыре ступеньки выше меня, на нем надеты кожаная мотоциклетная куртка и темные джинсы.

— Я вылетел после твоего звонка мне. Вот только что буквально добрался сюда.

Он внимательно разглядывает меня от макушки до пальчиков ног, его уверенный напряженный взгляд разжигает жар в моем теле, уничтожая тот внутренний холод. Рик выглядит настоящим.

— Когда я вышел из лифта на твоем этаже, то увидел, как ты вышла на лестничную площадку. Я не думал, что напугаю тебя.

Облегчение так и норовит накатить на меня волной. Он здесь. Ради меня?

— Я не испугалась, — говорю я.

— Ты выглядела, будто была в ужасе, — отвечает он категорически. Я слежу за тем, как его взгляд вновь порхает по моим чертам лица, его грудь вздымается и опадает в медленном ритме. Рик будто устанавливает между нами невидимый мост, преодолевая оставшиеся четыре ступени. Он все еще возвышается надо мной, когда наши взгляды встречаются.

— Но сейчас я уже не боюсь, — говорю я, смягчаясь.

Он кивает несколько раз, подтверждая это, а затем спрашивает:

— Ты собиралась на встречу с тем странным гребаным парнем? — его глаза становятся темнее.

Я чувствую намек на ревность. Или возможно, он просто пытается защитить меня от Иана. Да, это точно не ревность.

— Ты разве не слышал? Он оказался очень неудобной подушкой.

— Я думал, что я твоя чертова подушка.

Я хмурюсь.

— Ты же не хотел быть моей подушкой, помнишь? Фактически, ты сказал мне найти тебе замену.

— И как твои успехи? — спрашивает он грубо. И я вижу, как он очень быстро постукивает пальцами по своему боку.

— Превосходно, — говорю я. — Никогда так хорошо не спала.

— Наверное, поэтому у тебя под глазами черные круги.

— Ты подловил меня, — говорю я, пожимая плечами. — Я не нашла ни одной приличной замены подушки, но я по-прежнему не сдаюсь и ищу, как ты и просил.

Глубоко вздыхая, Рик напрягает свои мышцы, а в его глазах появляется злость.

Я добавляю:

— Ты тоже заменил меня — в моем горле встает ком. — Выглядело так, будто ты наслаждался, обслуживая ту девушку, — его взгляд уверен, а ярость набирает обороты. Когда Рик не отвечает, я просто пожимаю плечами и добавляю. — Это хорошо, знаешь ли. Ты встречаешься с другими, я встречаюсь с другими…

И в этот момент его губы набрасываются на мои, Рик целует меня страстно, с силой и злостью, от чего мое сердце взрывается в груди. Напряженный стон вырывается из моего горла так неожиданно, что я не могу его сдержать.

Наши тела соединяются, словно они умирали от жажды друг друга годами. Рик подхватывает обе мои ноги и оборачивает их вокруг своей талии, прижимая меня к стене так, что моя киска оказывается напротив него. Его язык легко проскальзывает в мой рот, вступая в самую приятную на свете борьбу. Мои пальцы зарывается в его густые, мягкие волосы, сжимая их и лаская всеми теми способами, о которых я только мечтала.

Он отрывается лишь раз, поднимая руку у меня над головой, пока весь вес его тела прижимается к моему. Когда Рик говорит, его тихий голос наполнен мужественностью: