Криста Ритчи – Тепличный цветок (ЛП) (страница 18)

— Тому, как ненавидеть моего отца, — говорит Рик не задумываясь. — Тому, как ненавидеть моего сводного брата. Разве это не реально полезные вещи, а?

Моя мама запинается, пытаясь отыскать ответ.

— Думаете, я такой же ебнутый, как и моя мать, — продолжает он, — но по факту я не разговаривал с Сарой больше года, — и тем не менее он все еще не может избавиться от того, что его ассоциируют с ней. Это его генетическое наследие.

— А что насчет твоего отца? — отвечает мама. — Джонатан хотел бы поговорить с тобой, но ты игнорируешь все его звонки, все сообщения…

— Он и правда рассказал вам об этом?

Она вновь касается своего ожерелья.

— Он рассказал моему мужу, а мой муж рассказал мне, — я прямо вижу всю эту картину. Мой отец и Джонатан — лучшие друзья в конце концов.

— Я не в тех отношениях с моим чертовым отцом, чтобы общаться с ним. Давайте сойдемся на этом.

Моя мама испускает раздраженный смешок.

— Он переживает сейчас самое трудное время в жизни из-за этих обвинений против него. Ты хоть знаешь, что означало бы твое слово для прессы? — Джонатан был обвинен в надругательстве над Ло, и Рик не затрагивает эту тему в разговорах со мной. Я даже не уверена, правдивы ли эти обвинения. Из нас шестерых я последняя оказываюсь в курсе происходящего, я не вхожу в узкий круг.

— Вам нужно, черт побери, остановиться, — говорит Рик, становясь по- настоящему злым. — Держитесь от этого в стороне.

— Все, что тебе нужно сделать, так это сказать прессе, что эти обвинения — ложь, — говорит она. — И тогда имя Джонатана было бы очищено…

— Вы хотите, чтобы я защитил этого сукиного сына? — ругается Рик, а его глаза пылают гневом. — Я устал постоянно пытаться очистить его репутацию. Он облажался уже давным-давно, и не моя работа пытаться сделать из него хренового ангела в глазах прессы.

— А что насчет Ло? — спрашивает моя мать. — Эта ложь ранит его так же сильно, как и Джонатана, — из нее снова вырывается истеричный смешок. — Ты прям как твоя мать, готов отправить каждого в преисподнюю, лишь бы ранить Джонатана. Когда же ты остановишься?

Рик выглядит так, будто ему дали пощечину. Парню требуется мгновение, чтобы прийти в себя. И когда он начинает говорить, его голос становится ровным и холодным, как обычно.

— Я не делаю ничего, чтобы уничтожить моего отца. Я просто пытаюсь двигаться дальше и хочу, чтобы мой брат сделал тоже самое. Вы же хотите, чтобы я защитил Джонатана, но я, мать вашу, не могу. Я не могу защищать того, кто на самом деле может быть виноват.

— Он не виноват.

— Я, черт побери, не знаю этого наверняка! — орет Рик.

Моя мама кажется шокированной.

— Ты думаешь, что он мог пасть так низко? Что он мог сделать что-то столь ужасное с твоим родным братом?

— Я видел, как он хватал чертову шею Ло с неистовой злобой, — отвечает Рик. — Он всегда называл меня слабаком, а я выигрывал национальные соревнования по бегу, так что представьте себе, как он называл Ло, который не достиг ничего?

Мама сильнее сжимает губы. Ее щеки покраснели.

— Он лучше, чем ты думаешь. Мы все не идеальны, — и прежде, чем Рик успевает что-то ответить, она подходит ко мне и говорит. — Я пришла сюда поговорить с тобой, а не спорить с сыном Сары.

Сын Сары. Вот кем она его считает прежде всего. Это так глупо.

— Что-то важное? — спрашиваю я.

Она кивает.

— Я разговаривала с представителем твоего агентства, и они забронировали несколько встреч для тебя после Недели Моды, так же паре компаний было объявлено о том, что ты будешь в Париже.

Мое сердце начинает колотиться, а ее слова спутываются у меня в голове. Мне требуется минута, чтобы переработать их.

— Подожди, мне придется работать после Недели Моды? Но я думала…

Ее телефон звонит. Мама смотрит на экран.

— Глупо тратить попусту еще три недели во Франции, — она набирает сообщение. — Тебе нужно использовать по максимуму все время там.

Мое свободное время.

Я чувствую, как оно ускользает между моими пальцами, будто песок. Чувствую, как усталость бьет меня, словно огромный кулак. Мне нужен перерыв. У меня не было перерыва уже много месяцев. Я мечтала о свободном времени в красивой стране. Предполагалось, что это будет моим отпуском. Я поставила независимость превыше всего.

Чувствую себя, будто мама забрала мое мороженое и бросила его в кипяток.

Но быть может, я просто вовсе не заслужила мороженое. Я еду в Париж и буду проживать в роскошном отеле. Разве так важно, что мне придется работать? Я зарабатываю за день столько, сколько большинство людей зарабатывает в год, и все, что я делаю, это просто хожу по подиуму и принимаю позы.

Будь благодарна. Я пытаюсь. Я правда пытаюсь. Но эта печаль просто наваливается на меня, как бы я не желала улыбнуться и ответить маме "хорошо, спасибо за данную возможность".

— Дэйзи, — говорит Рик, занимая мою сторону. Он смотрит на меня, будто говоря "пошли ее на хуй".

— Мам, — обращаюсь я к маме.

Она занята тем, что набирает сообщение.

— Мы можем перенести эти встречи? Я встречусь с дизайнерами в другое время. Мне просто хочется пару недель провести в свое удовольствие в Париже.

— Тебя уже забронировали. Если ты отменишь встречи, то это плохо повлияет на твою репутацию, и тогда другие дизайнеры об этом узнают, — она кладет свой телефон в сумочку. — Пройдет месяц, прежде чем ты узнаешь об этом, и тогда ты вернешься домой, чтобы делать бутерброды, — она целует меня в щеку. — Хорошего полета. Напиши мне, когда приземлишься, — она проверят время. — Я опаздываю на ланч с Оливией Барнс, — мама смотрит на Рика так, будто это он виноват в ее опоздании.

А затем она уходит.

И я не останавливаю ее.

Когда дверь закрывается, мое сердце бьется так быстро, а легкие сжимаются все сильнее и сильнее. Мне нужно отпустить это. Нужно дышать. Я окидываю взглядом мою комнату, пытаясь найти способ сбежать.

— Дэйзи. Дэйзи, остановись, бля, на секунду, — говорит Рик.

Я хватаю ключи от своего мотоцикла из кармана пиджака.

— Я собираюсь быстро прокатиться, — но когда прохожу мимо Рика, он хватает меня за запястье и вырывает ключи из моей ладони. — Рик…

— Ты не можешь сесть за руль в таком состоянии. Когда в последний чертов раз ты так делала, то чуть не вылетела с шоссе.

Я помню. Я была очень, очень близка к тому, чтобы вылететь в кювет. Я слишком сильно раскрутила обороты мотоцикла. Никогда раньше не видела Рика таким испуганным, как в тот день; когда мы встретились на парковке, он выглядел так, словно одновременно хотел меня обнять за то, что осталась живой и убить за то, что практически совершила фатальную ошибку.

Я делаю глубокий вдох, медленно выдыхая через рот.

— Мне правда нужно немного свежего воздуха.

— Давай пробежимся вместе пол часика, — говорит он. — Ты почувствуешь себя лучше.

— Как так?

Он притягивает меня ближе так, что мои ступни касаются его.

— Ты сможешь нормально дышать, — он быстро осматривает мое лицо. — Или ты можешь просто поплакать и выпустить все разом.

Все мое тело болит, и эти слова почему-то еще сильнее ранят меня.

— Что?

— Отпусти это.

Я мотаю головой.

— Я не могу.

— Почему, блядь, нет? Прекрати пытаться подавить свои эмоции, Дэйз. Нормально быть прямо сейчас расстроенной. То, что только что сделала твоя мать было дермовым.

Я снова качаю головой. Кто я, чтобы жаловаться? Я не хочу быть незрелой, эгоистичной девушкой. Не хочу быть такой, какой меня вероятно считают люди — наследницей многомиллиардного состояния. Сучки не ездят в Париж, чтобы повеселиться. Как это выглядит со стороны?

— Ты живешь, словно в аду с тех пор, как стало известно о сексуальной зависимости Лили, и ты никому об этом не рассказываешь, кроме меня. Перестань пытаться быть сильной. Просто, черт, поплачь, Дэйзи. Покричи. Поори. Нахрен разозлись.

Все внутри меня раскалывается на кусочки. Напряжение, которому я не хочу противостоять. Я не готова справиться со всем этим прямо сейчас.

— Мы можем пойти на пробежку? — спрашиваю я. — Я побегу с тобой вдоль улицы.