Криста Ритчи – Тепличный цветок (ЛП) (страница 102)
— Парни для нас словно столб, — говорит мне Роуз. — Рик — для тебя тот, на кого можно опереться. Но они не помогут тебя двигаться дальше. Ты должна сделать это сама.
— Я хочу быть сильнее, — шепчу я. — Я просто не знаю как.
— Один шаг за раз, — говорит Лили.
— И ты уже сделала самый большой, — Роуз целует меня в макушку, и Лили тянется, чтобы обнять меня. Я улыбаюсь сквозь слезы, эта грусть готова уйти.
Не думаю, что когда-то буду снова так сильно плакать.
Но сейчас чувствую себя хорошо.
Я ощущаю свет. Легкость. Словно снова могу дышать.
ГЛАВА 68
РИК МЭДОУЗ
Мы так и не вошли в гостиную. Пару раз я хожу взад и вперед по кухне, а затем вижу скрученную на диване Дэйзи и Роуз, оборачивающую вокруг нее фланелевое одеяло. Ее черное платье задирается до бедер, когда она садится возле Дэйзи и гладит ее по волосам. Обычно Роуз поправила бы подол своего платья, но она так сосредоточена на сестре, что не замечает. Роуз шепчет что-то Дэйзи, которая пытается уснуть.
Лили первой приходит на кухню, высохшие слезы все еще видны на ее щеках. Ло притягивает ее к груди, прислоняясь к шкафчику, пока она вытирает лицо.
Я провел последние десять минут, поясняя, что случилось с друзьями Дэйзи Коннору и Ло. Она попросила меня об этом, так что это было не так неловко. Я рассказал бы всем еще несколько месяцев назад, но это было не моим делом. Эта история слишком ебнутая и личная, и ей нужно было рассказать об этом другим людям. Но я не мог сделать это за нее.
Когда каблуки Роуз стучат по полу кухни, в воздухе появляется напряжение. Ее горящие желто-зеленые глаза направлены на меня, и моя спина выпрямляется в чертовой оборонительной позиции.
— Я пытался уговорить ее рассказать…
— Спасибо, — перебивает она меня. Удивление искажает черты моего лица. Я не могу его скрыть, но она все равно продолжает. — Ты был с ней, и если бы тебя не было, не думаю, что она могла бы справиться… Так что спасибо тебе.
Мое горло отекает, и я киваю в ответ.
Коннор становится за спиной жены, и его руки оборачиваются вокруг ее талии. Я замечаю, как его ладонь располагается на ее животе всего на пару секунд. А затем он наклоняет голову и шепчет ей на ухо.
На кухне повисает тишина, и лишь невысказанное сожаление и желание суметь остановить то, что произошло, витает в воздухе. Все, что я мог сделать, так это защищать ее после того события, но это было сложно, пока она жила с родителями. Ей пришлось ходить по тем коридорам и искать в себе внутреннюю силу, которую я был не в силах ей дать. И не думаю, что кто-то другой смог бы.
Роуз первая нарушает тишину.
— Я не могу поверить, что это были ее собственные друзья.
— Мне никогда не нравились ее друзья, — говорю я, засовывая руки в карманы кожаной мотоциклетной куртки. — Они были какие-то фальшивые.
— Я не удивлен, — добавляет Коннор. — Подростки часто могут быть жестокими. Они считают себя выше закона, особенно те, кто вырос в такой же среде, как мы.
Ло кивает, словно он понимает, о чем речь. В младшей школе он был известен, как чертов задира. Но другие дети тоже над ним насмехались — говорю это не как оправдание.
Ло опускает взгляд на Лили, когда она, кажется, погружается в собственные раздумья.
— Ты в порядке, любимая? — спрашивает он.
— Я бы хотела, чтобы на ее месте оказалась я, — говорит она тихо.
Ло целует ее в висок и притягивает ближе. Комнату снова окутывает бархатное молчание. Никто ни произносит ни слова. Но думаю, все наши мысли сейчас об одном. Из-за этих коробок и высоких стопок упакованного добра кухня кажется мертвой. Мы все движемся дальше, отделяемся друг от друга, но похоже, так и не находим места, где должны быть.
Любой из нас.
Разделяться чертовски странно, не верно.
— Ваше предложение все еще в силе? — спрашивает Ло, глядя на Коннора.
— Какое предложение?
— То, где мы можем переехать вместе с вами, ребята, — говорит Ло. — Я подумал, что мы могли бы купить дом с охраной. Больше, чем этот. И Дэйзи могла бы жить со всеми нами. Думаю, она могла бы почувствовать себя безопаснее, чем живя с одним Риком. И тогда, когда родятся оба ребенка, мы просто… мы просто поймем, как жить дальше.
Вероятно, это самое самоотверженное предложение, которое когда-либо делал мой брат. Потому что я знаю, как сильно он ненавидит идею о дальнейшей совместной жизни с Коннором и Роуз. Как неприятно ему ощущать себя малышом на поводке, даже при том, что вероятно, это спасло его задницу от многих бед. Но также я понимаю, как это предложение понравится Дэйзи.
Как сильно это может ей помочь.
Вот почему, никто больше не говорит ни слова об этом.
Все и так понятно.
ГЛАВА 69
РИК МЭДОУЗ
Телефон вибрирует у меня в кармане, пока спускаюсь по покрытым ковром ступеням. Я проверяю сообщение и одновременно с тем следую за Ло через проем двухстворчатых массивных дверей. Наш новый ном находится в богатом районе пригорода Филли, в отличном от того, где проживают наши родители, но охуенно близко к нему. По крайней мере этот район закрытый.
Мы можем на хрен ходить по улицам, не боясь попасться на глаза папарацци.
Я снимаю блокировку с телефона.
Я останавливаюсь на каменных ступенях у крыльца, птицы поют, и сейчас 6 часов вечера. Мое любимое время дня. Солнце еще не село, но небо уже не такое синее, а воздух чертовски холоднее, чем был днем.
Моя мать.
Она ранила меня даже больше, чем отец. Потому что я любил ее безусловно. Потому что объединился с ней против Джонатана, слепо доверяя. Потому что она разрушила жизнь Лили и ее семьи, и это не изменить.
Но она все еще моя мать.
Она все еще та самая женщина, которая ходила на мои соревнования по легкой атлетике, обнимала меня крепко каждое рождественское утро и записывала меня в любую спортивную и не только секцию, которая начинала меня интересовать, на любой вид спорта, который бы меня ни привлекал. Она подарила мне чертов мир, просто я был немного, бля, потерян в нем.
Но у меня навсегда останутся те хорошие воспоминая. Мне просто нужно сохранить их.
— Ты идешь?! — зовет Ло, он уже возле нашего почтового ящика, разминает ноги.
— Ага! Подожди, — мои пальцы быстро движутся по экрану.
Я нажимаю "отправить" и сую телефон обратно в карман. Это первое сообщение за два года, на которое я ей ответил, первая рука, которую протянул. Время начать с нового листа.
Я иду к Ло и разминаюсь рядом с ним во дворе, не говоря сперва ни слова. Но потом он произносит:
— Итак… Я видел интервью.
Я не смотрю на него. Просто сажусь на гребаную траву и тянусь к носкам кроссовок, мои мускулы растягиваются в тугие нити.
— Да?
— Было сложно? — спрашивает он.
Я смотрю в сторону, разглядывая покрытые росой лезвия травы, холодную землю декабрьским утром. Пару недель назад я встретился с репортером.
Сейчас же я даю Ло честный ответ, не лгу.
— Это был один из самых сложных дней моей долбаной жизни.
Было даже сложнее, чем покорить подряд три горы. Сложнее, чем сидеть в тюремной камере. Сложнее, чем вежливый разговор во время обеда с моим отцом.
— Ты заикался во время интервью, — говорит Ло. — Коннор волновался, что ты забудешь свое имя.
Я испускаю смешок.
— Ага… — вот и все, что я могу сказать. Репортер, женщина в шикарном сером костюме с закрепленным у нее на блузке микрофоном, спрашивала меня в лоб обо всем, что хотела знать страна.