Криста Ритчи – Тепличный цветок (ЛП) (страница 101)

— На какие? — спрашивает Роуз, хмурясь.

Я пожимаю плечами.

— Они начали спрашивать меня обо мне самой. Типа, а ты тоже делаешь подобное все это время? Тебе нравится анал, Дэйзи? Ты бы хотела меня трахнуть? Хочешь мне отсосать?

— Боже, — говорит Роуз, хватая свой мобильный. — Кто это говорил?

Лили тянется к рукам Роуз и шепчет тихим голосом:

— Позволь ей закончить, Роуз.

Моя самая бесстрашная сестра неохотно отключает телефон и ждет, что я продолжу.

Я тру глаза и гляжу на пол, словно серьезно опасаюсь, что от меня отвалится кусок. Прошу, скажи это, Дэйзи. Не будь такой трусихой. Я глубоко вдыхаю.

— Все время… я думала, мои друзья, Клео и Харпер были все еще моими друзьями. То есть… — я испускаю тихий плаксивый смешок. — Я выросла с ними. Я знала Клео с шести лет и считала подругой детства, той, кто по крайней мере… похожа на тебя с Ло, — говорю я Лили. Мои глаза сверлят дыры в собственных пальцах. Я соскребаю с ногтя желтый лак.

А тем временем проигрываю конец истории у себя в голове. Я вижу все, будто это было вчера. Вспышки лампочек, воспоминание, всплывающее, чтобы преследовать меня и освободить от этого ада.

Клео и Харпер позвали меня на шоппинг вместе с ними, но от них несло выпивкой. Они были на дневной вечеринке с несколькими другими ребятами из нашей школы. Очевидно, там подавали пунш. И они сказали, что много разговаривали обо мне, но так и не рассказали о чем именно. Они просто хихикали и смеялись в пьяном угаре.

Мне следовало уйти, но я волновалась, что они сделают что-то глупое, типа украдут что-то в магазине. Так что осталась с ними и поехала на лифте в пентхаус Клео — где она тогда жила со своими родителями и их черной кошкой по имени Тень.

И тогда Клео, белокурая девочка с сумкой Birkin в руке, сделала кое-что… она нажала кнопку аварийной остановки.

Я улыбалась в ответ на ее кривую ухмылку, думая, что они хотят немного пошалить.

— Что мы делаем? — спросила я.

— Проверим, подходит ли это, — сказала Клео и заговорчески взглянула на Харпер. Они обе снова захихикали. Клео начала раскачиваться на каблуках, а Харпер засунула руку в пакет с покупками, доставая розовый вибратор.

Моя улыбка тут же исчезла.

— Что происходит? — спросила я.

— Некоторые ребята хотели бы знать, — сказала Клео, — сколько дюймов в тебя помещается. Мы пообещали им выяснить это.

Я попыталась рассмеяться, очаровать ее. Но она была пьяна. А Харпер была под наркотой. Они не знали, что делали, верно?

— Очень забавно, — сказала я. — Пойдем уже к тебе домой, — я попыталась нажать на кнопку этажа Клео, но она загородила собой панель, пока Харпер стояла в стороне с секс-игрушкой в руке.

Волоски на моей шее встали дыбом от волнения.

— Клео, отойди, — мой голос больше не выражал веселья. Я не играла. — Это не смешно.

Харпер помахала передо мной вибратором.

— Ты вероятно все время используешь такие.

— Ага, — сказала Клео. — Ты полюбишь этот. В твоей семье же есть шлюха, — и тогда Харпер схватила меня за руку.

— Остановитесь! — закричала я. Я вырвалась и инстинктивно отошла к стене. Застыла от шока и страха, а затем Клео сделала все еще хуже.

Она сказала:

— Если ты не сделаешь этого, мы превратим твою жизнь в ад до самого выпуска из школы. Каждый день в коридоре и классе будут для тебя невыносимы, — я узнала, что парень, который надоумил Клео сделать это со мной в лифте, был старшеклассник, в которого она втюрилась, Хьюстон Боггс.

Ей пришлось послушаться, так как если бы она не сделала этого, то выглядела бы плохо в его глазах, все бы говорили о ней и дразнили ее. Она просто хотела показать ему, что может играть в большой лиге. Она хотела использовать меня, а я просто хотела, чтобы меня оставили в покое.

— Прекрати, — сказала я. — Пожалуйста.

Слезы пришли в тот момент, когда Харпер схватила меня за запястье и толкнула на колени.

— Сделай это, шлюха! — заорала Клео, словно я не была ей подругой. Она смеялась, а Харпер улыбалась. Пока я плакала.

Я начала расстегивать пуговицы на шортах, потому что думала, что не смогу переживать эту пытку до самого выпускного. Мне тогда оставалось шесть месяцев. Полгода. Эти шесть месяцев казались вечностью.

А что такое один момент по сравнению с неделями?

Но я все равно продолжала плакать.

Я плакала, пока стягивала шорты. Плакала, когда была вынуждена принять решение, у которого были бы нехорошие последствия. Чем дольше я колебалась, тем больше Клео мне угрожала, а я боялась. Она сказала, что они ворвутся в мою спальню. Что будут наблюдать за мной, пока я буду спать. Сказала, что весь класс придет вместе с ней, ополчится против меня и моей сестры шлюхи.

Она говорила все это под воздействием алкоголя, затуманивающего ей глаза. А затем я подумала — Я уеду. Они не вспомнят этого утром.

Так что в трусиках, с секс-игрушкой на коленях, я приняла решение, которое преследовало меня следующие шесть месяцев.

Я встала и закричала:

— Нет, — я мотала головой так, что мои волосы спутались возле талии. Я одела шорты и застегнула их дрожащими руками.

И оттолкнула девочек с дороги. Они орали у меня за спиной, тянули за волосы, но я запустила лифт и когда дверь открылась, я побежала.

Я мчалась вниз по лестнице и продолжала оглядываться, боясь призраков.

На следующий день в школе мой ящик был заполнен презервативами.

А через день два парни загнали меня в коридоре в угол и попытались ущипнуть за соски, шутки ради, но так больно.

Я всегда оглядывалась через плечо. Всегда запирала двери. И молилась, чтобы это закончилось.

Выпускной был уже на носу. Но мои страхи так и остались со мной.

Я бы хотела иметь возможность вернуться в прошлое и выбрать другой вариант. Я говорила это раньше Рику, и он ответил, что вероятно, это не имело бы значения. Возможно, он и прав.

— Дэйзи, — говорит Роуз, ее голос надломлен.

Я осознаю, что плачу изо всех сил. И обе сестры стоят на коленях на полу рядом со мной, и из их глаз тоже струятся слезы. Мое горло горит, и мне требуется мгновение, чтобы осознать, что все происходившее у меня в голове только что слетело с моих уст.

Эта история — они слышали каждую деталь. Каждый кусочек и осколок, и всю мою боль.

— Все закончилось, — говорит Роуз, растирая мне спину. — Они не могут тебя больше ранить. Мы им не позволим.

Я киваю, веря ее словам. Я не сталкивалась ни с кем из одноклассников в течение нескольких месяцев. Рик гарантировал это.

— Дэйзи, — говорит Лили, ее голос такой на удивление уверенный. Она крепко держит меня за руку. Я наконец поднимаю взгляд, глядя в ее покрасневшие и полные слез глаза. — Мне очень жаль, что это случилось с тобой. И я знаю… Знаю, что сложно было поделиться этим с нами, но спасибо, что рассказала.

Моя грудь раздувается, и я киваю пару раз.

Роуз вытирает несколько моих слезинок, проводя пальцами по моей щеке, и затем спрашивает:

— Ты рассказала это своему врачу?

— Частично, — шепчу я.

Роуз качает головой.

— Дэйзи, у тебя посттравматический синдром. Вероятно, поэтому ты и не можешь спать.

Мои слезы продолжают литься, пока молчу.

— Тебе нужно рассказать своему врачу все, хорошо? — добавляет Роуз, шмыгая носом. Она промокает салфеткой свои слезы, осторожно, чтобы не размазать тушь.

— Я рассказывала обо всем Рику, — бормочу я.

— И я рассказывала Ло о своих проблемах, — отвечает мягко Лили. — Но этого недостаточно.

Я смотрю на руку Лили поверх моей. Ее ногти не накрашены и погрызены, но ее хватка такая прекрасно сильная на моей руке, что я ощущаю себя в порядке, в безопасности.