Криста Ритчи – Коснуться небес (ЛП) (страница 29)

Я опускаю ногу, пока теплая вода из душа льется на мое голое тело. Пожалуйста, пусть это будет Коннор.

Меня пугает собственное желание; я реально надеюсь, что из всех живущих в доме людей, в ванную зашел сейчас именно он. Даже если это означает, что он оторвался от своей работы над отчетом.

Ненавижу, что меня так сильно тянет к человеку, который считает любовь всего лишь слабостью. Но одновременно с тем, я обожаю тот факт, что на всем белом свете, нет никого подобного Коннору Кобальту.

И я та, у кого он есть.

Заглядывая через стенку, я вижу, что это отнюдь не Коннор, это Скотт, и он направляется к одной из раковин. Кажется, он не замечает меня, просто включает кран и начинает чистить зубы. Я неподвижна, словно статуя. Единственное, что я сделала, это прикрыла руками грудь, но глобально я все еще голая, стою здесь под струями теплой воды.

Мне следует игнорировать Скотта и просто вернуться к бритью ног, но я не могу расслабить свои напряженные мышцы.

А еще мне не следует наблюдать за ним, но я внимательно изучаю черты его лица. Прилизанные с помощью геля белокурые волосы, щетину на щеках и покрасневшие от раннего подъема глаза.

Он сплевывает в раковину и встречается со мной взглядом в тот момент, как вытирает полотенцем свой рот.

— Да?

— Я ничего не сказала, — мой голос даже немного добр. Не знаю, куда исчез холод, с которым я должна была бы произносить каждое адресованное Скотту слово.

— Ты смотришь, — этот факт, словно дает ему разрешение проследовать взглядом ниже моего лица, на запотевшее стекло душа.

Я не отвожу взгляда. Не хочу казаться испуганной птичкой.

— Знаешь, я задавался вопросом, относишься ли ты к типу фигуристых девушек. Теперь я знаю ответ, — заканчивает он, с полуулыбкой на устах.

Я сжимаю губы. Ему однозначно не видно так много деталей через стекло.

— Ты — свинья.

Он забрасывает свою зубную щетку в шкафчик под раковиной и прислоняется к краю фарфора.

— А Ло назвал меня — мистер Голливуд. У вас у всех есть мания давать другим прозвища?

— В том же предложении Лорен сказал тебе жрать дерьмо, так что я бы на твоем месте не кичилась данным прозвищем.

Его усмешка не дрогнула, она даже стала немного шире.

— Ты забываешь, что каждое матерное слово, каждое "свинья" и оскорбление повышает рейтинг хотя бы на один пункт. Потому продолжай в том же духе, дорогая.

Ему нравится провоцировать Лорена, нравится создавать повсюду драму. Скотт хотел бы, чтобы и я тоже его проклинала. Так что возможно, мне стоит закрыть рот, и пусть он имеет дело с тишиной. У нас могут быть высокие рейтинги и без матерщины. Но что сложнее в этом всем — так это быть с ним милой. Даже еще ужаснее, чем кажется.

Скотт подходит ближе к душевой кабине, и мои глаза сужаются, напряженно наблюдая за ним. Я все еще прикрываю рукою свои груди, но все остальное обнажено. Я могла бы потянуться за полотенцем, но капитуляция — не та улица, по которой я привыкла идти. Если поступлю так, то буду выглядеть глупой и напуганной, и это будет камнем давить на мой желудок.

Скотт медленно снимает свои штаны и вышагивает из них.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я.

Он наклоняет голову.

— Собираюсь принять душ, Роуз, — он подходит к соседней с моей душевой кабинке и останавливается возле двери, так близко к простенку, что мы могли бы дать друг другу это самое "пять". — Мне нужно твое разрешение?

— Да, — я распрямляю плечи. — И ты его не получишь.

Он смеется.

— Я был таким придурком, когда спросил об этом. На самом деле меня не ебет твое разрешение.

На самом деле меня не ебет твое разрешение. Его слова проедают дыру в моем мозге. До этого я его ненавидела. Но думаю, что это была начальная стадия, сейчас я испытываю к нему отвращение.

Скотт снимает свою белую футболку, и мой взгляд задерживается на его прессе секунды на две. Его кубики в порядке… определенно в порядке, но они больше похожи на "я тягаю слишком много тяжестей и пью херову тучу протеиновых коктейлей", чем на "это мое тело, и я охренеть, какой горячий парень". Все трое других парней в доме однозначно обладают именно горячими сексуальными телами (недаром же они все вместе ходят в спортзал).

Так что моя лояльность однозначно не на стороне Скотта ван Райта, даже простой комплимент его телу для меня подобен поцелую со срущей в моем дворе свиньей.

Я опускаю взгляд на его красные трусы.

И там не все в порядке.

Да ну нафиг. Где мое полотенце?

Я иду к стеклянной двери, чтобы снять его с крючка, но Скотт тянется и выхватывает его прямо у меня из рук.

Да, вы, наверное…

— Это мое полотенце, — это ненормально.

— Сейчас оно стало моим, — Скотт ведет себя как скромняга и завязывает полотенце у себя на талии, прикрывая свое нижнее белье.

Я возмущена. И не скрываю этого. У меня из ушей почти что валит пар.

— Неужели нет ничего более скандального для шоу этим утром?

— Мы сохраним момент моей наготы для спальни, — говорит он. И подмигивает. Он подмигивает мне. Мои внутренности съеживаются от отвращения. Думаю, Скотт отравил мою матку.

Он снимает свои трусы, одновременно с тем придерживая полотенце на талии, а затем отбрасывает свое белье в сторону. Его взгляд не отрывается от меня, а улыбка не сходит с уст. Да, он абсолютно голый под полотенцем.

И да, я прямо сейчас голая и без полотенца.

Не уверена, что может быть хуже.

— Прости, этот телефонный звонок занял так много времени, дорогая, — доносится голос Коннора со стороны входной двери. — Партнеры не переставали говорить о пальчиковых красках.

Внезапная волна облегчения накатывает на меня. Мой союзник прибыл и сейчас вытащит меня из этой катастрофы. Каким-то образом он увидел или услышал Скотта в ванной и пришел мне на выручку. Или может он наконец-то понял, что я могу помочь ему закончить этот проект.

Спасибо. Я только за.

Но в этот момент Коннор говорит:

— Мой шампунь у тебя?

И все мое облегчение сменяется тревогой. Наконец-то я понимаю. Он хочет войти ко мне в душ. В этом раунде он собирается обскакать Скотта таким образом, подтолкнуть наши отношения на тот уровень, где они должны были бы уже давным-давно находиться. Я пытаюсь распрямить грудь и выглядеть более уверенно, но он все еще собирается зайти ко мне в душ. И чтобы Коннор мог выиграть, я должна не выглядеть шокированной от его действий. Я не могу его оттолкнуть и показать, что он представляет для меня нечто меньшее, чем мой парень. Мне нужно быть рядом с ним расслабленной настолько, насколько должно быть комфортно девушке рядом со своим парнем. Я не могу сказать "подожди", как сделала это раньше на кухне. Мне нужно позволить ему войти. Причем на полной скорости. На хрен тормоза. Где твои яйца, Роуз Кэллоуэй?

Соберись, ты можешь это сделать.

Я смотрю на полку со всякой косметикой для волос. И через секунду нахожу черную бутылку, которая явно стоит дороже моего шампуня, кондиционера и геля вместе взятых.

— Твой драгоценный шампунь здесь, — говорю я своим обычным едким тоном.

— Тебе не следует оскорблять мой шампунь. Мне говорили, что мои волосы это второй пункт в списке лучшего в Конноре Кобальте, — Коннор игнорирует тот факт, что Скотт все еще стоит возле второй душевой кабинки, опираясь рукой на стеклянную дверь, и неподвижно наблюдая за происходящим.

Я вижу его с помощью периферического зрения. Он ждет, что кто-то из нас признает его присутствие. Но я отказываюсь обдумывать его ехидные комментарии.

Несмотря на то, что для меня реально оскорбительно принимать душ в общей ванной комнате. Знаю, Лили уже проделывала такое… однако, она была в своем купальнике. И не удивлюсь, если Дэйзи тоже принимала душ со своим новым парнем (с которым никто из нас еще даже не встречался).

Мне хочется не волноваться и просто "плыть по течению", но я никогда реально не была на это способна.

Коннор быстро расстегивает пуговицы на рубашке и бросает ее в сторону, оставаясь в одних только черных слаксах. Когда он приближается к моей душевой кабине, становится очевиден тот факт, что он значительно выше Скотта.

Коннор запускает руку в свои волосы.

— Они упругие и совершенные — есть за что ухватиться.

Он все еще говорит о своих волосах? Мои брови приподнимаются в немом вопросе, и он посылает мне усмешку на миллион долларов. Я смотрю на его промежность, почему-то сейчас, абсолютно не стесняясь.

— А какой первый пункт в этом списке? — бросаю я ему вызов. Несомненно, это твой член.

— Моя задница, — улыбается он еще шире. И на этом он разом снимает с себя брюки и боксеры. Полностью охренительно голый Коннор.

Стеклянная дверь все еще разделяет наши тела, а Коннор просто сбросил всю свою одежду прямо перед Скоттом. И его это даже не волнует. Он ведет себя так, словно продюсер не заслуживает и капли нашего внимания, словно он такое же ничтожество, как и сорняки в надтреснутом тротуаре.