Криста Ритчи – Коснуться небес (ЛП) (страница 28)

— Ладно, — соглашается она. — На этот раз я пойду в постель, но если ситуация повторится, то я помогу. Или же ты будешь просыпаться с синяками.

— Это просто угрозы, — я целую ее в щеку, задерживаясь губами у ее кожи.

Держа меня за руки, она тяжело сглатывает. Я немного отстраняюсь, удерживая руку у нее на колене, пока Роуз неподвижно сидит на столешнице островка. Неожиданная мысль посещает мою голову. Это вопрос, который я хотел задать ей ранее.

— Какое место я занимаю в твоей жизни?

Она хмурится и растеряно качает головой.

— Хочешь, чтобы я сказала, какое место ты занимаешь?

Я киваю. Я хочу знать, как далеко нахожусь от первой позиции. Готов упорно работать, чтобы достигнуть этого первого места, но мне нужно знать, кто стоит на моем пути к ее сердцу, и смогу ли я когда-нибудь превзойти их.

— У меня есть сестры, — говорит она.

Ее сестры опережают меня. Все трое. Я так и думал.

— У меня почти что были братья, — говорю я ей, честно.

Ее лицо хмурится.

— Что?

— Близнецы. Сейчас им бы было по 14 лет.

Я пробегаю по ее колену пальцами.

— Как ты можешь говорить об этом так? — спрашивает она.

— Как так?

— Бесстрастно.

— Не я носил их в себе девять месяцев.

Она шлепает меня по предплечью.

— Перестань быть таким засранцем. Это серьезно.

— Я знаю. И поэтому рассказал тебе об этом. Не уверен, сделало бы меня наличие братьев другим человеком.

Я часто думаю об этом событии, и о том, могло ли оно изменить мою жизнь, но все слишком сложно, чтобы понять точный ответ на этот вопрос. Они были бы младше меня на 10 лет. Сейчас бы они учились в интернате и были десантированы от моей жизни в Пенсильванском Университете. Защищал бы я их так же рьяно, как Роуз своих сестер? Не знаю. Мне так и не представился шанс это узнать.

— У моей матери были осложнения во время родов. Они оба не выжили, не знаю, как она с этим справилась. Казалось, что она… в порядке. Возможно, она такая холодная, какой и кажется всем окружающим, а может, мама просто спрятала ото всех свое горе. Я не знаю.

— Через два года после этого твои родители развелись?

Я киваю.

— Но думаю, их брак трещал по швам, еще когда она была беременная. Я редко видел их вместе.

— Думаешь…? — она замолкает, не в силах закончить свой вопрос.

— Она изменяла ему? Что эти дети были не от него? — я пожимаю плечами. — Возможно. Но все это уже не актуально. Это все… в прошлом.

Она медленно выдыхает.

— Это сложно принять, Ричард.

— Никто не знает, кроме Фредерика. Я не думал, что это важно.

— Это важно, — говорит она.

Все еще не понимаю почему, но подсознательно я верил, что это важно, иначе бы не стал делиться этим с Роуз.

— Так ты любишь своих сестер больше всего?

Она проводит руками по своим блестящим каштановым волосам.

— Не могу представить, что полюблю кого-то сильнее, чем их.

— Ты же осознаешь, что Лили любит Лорена сильнее, чем кого-либо на планете Земля? Если бы им пришлось выбирать между кислородом и друг другом, уверен, они бы выбрали задохнуться, но вместе.

На секунду она задумывается об этом, ее брови приподнимаются, и я практически слышу, как вертятся колесики у нее в голове.

— Я не прошу тебя любить меня, — говорю я ей. — Думаю, мы оба достаточно умны, чтобы выбрать кислород.

Не поминаю, какие выгоды может принести мне любовь.

Ее взгляд опускается, а губы кривятся. После минутного молчания, она говорит:

— Я бы умерла, если бы это означало, что мои сестры выживут. Ты считаешь, что это глупо, но иногда любовь стоит каждого сделанного тобой безумного выбора, — она спрыгивает со столешницы. — О, и ты мой номер три.

— Я превзошел Поппи? — я сильно стараюсь не улыбнуться.

— Я вижу ее реже, чем тебя.

В ответ я обнимаю Роуз за талию.

— Не разрушь это, — выдыхаю я, нежно целуя ее в шею. Моя рука опускается по ее хрупкой спине, и я оставляю последний поцелуй у нее на лбу; почему-то он чувствуется более подлинным, чем все предыдущие. — Ты околдовала мои тело и душу.

Она смотрит на меня.

— А ты разрушил все с помощью цитаты из Гордости и предубеждения.

Я усмехаюсь.

— Что? Я думал, мы специально постоянно используем клише.

— Попробуй в следующий раз процитировать книгу, а не фильм.

Выгибая бровь, я театрально декламирую:

— Ты пронзаешь мне душу. Я нахожусь между мукой и надеждой, — я качаю головой. — У меня нет того самого кольца для всего этого, дорогая.

Смех срывается с ее уст.

— Возвращайся к работе. Увидимся утром. О, подожди, — она имитирует удивление, — уже утро. Увидимся, когда наши пути снова пересекутся.

Я провожаю ее взглядом до лестницы, ее прекрасная круглая попка подпрыгивает под тканью шелкового халатика.

— Откуда ты знаешь, что они вообще пересекутся? — спрашиваю я, прежде чем вернуться к своему компьютеру. Она гипнотизирует меня своим взглядом, замораживая на месте.

Глядя поверх плеча так, что ее шелковистые волосы обрамляют красивое лицо, Роуз говорит:

— Потому что они всегда пересекаются.

ГЛАВА 14

РОУЗ КЭЛЛОУЭЙ

Я не пошла спать. Вместо этого решила принять душ, пока остальные еще не проснулись. Ванная — мой персональный ад. Думаю, это третий или второй круг. Скотт ван Райт — дьявол в маске, уверенно занимает первый ярус.

Две душевые кабинки разделены покрытой плиткой стеной, которая едва ли достигает уровня груди. Как будто мы должны давать друг другу "пять", пока моем голову.

Я быстро моюсь, но у меня есть некий повседневный ритуал, включающий в себя тщательное внимание к грязи под ногтями, полоскание, мытье шампунем и кондиционером; эту рутину я повторяю дважды. С этими пунктами я уже закончила. Но есть еще несколько других.

Я поднимаю свою ногу к смесителю и, упираясь ступнею, бреюсь. Бритва медленно скользит по коже, так как я стараюсь не порезать себе лодыжку или колено.

И в этот момент дверь в ванную комнату открывается.